Похождения незадачливой попаданки Настеньки

В Ривенделле нам придётся задержаться на некоторое время, пока Миша не оправится от ран и шока. Он никак не может успокоиться, постоянно лезет к гномам, но те его не понимают. Вот тут я и прихожу обеим сторонам на помощь, переводя русские слова на вестрон и вестрон на русский лад. - А я могу посмотреть, что он рисует? – спросил Миша, указывая на альбом Ори. - Ори, твой альбом хотят посмотреть. Можно мой друг его возьмёт? Не переживай, всё будет хорошо, никто ничего не испортит. – Я устала бегать за неугомонным Мишкой. Нет, я обязана научить его говорить на вестроне. Или есть другая идея – кхуздул, вот только мне придётся просить кого-то из гномов его научить своему языку. - Эм, хорошо, - сказал Ори, протягивая моему бывшему парню небольшую книжицу, альбом, в котором часто рисовал или писал. Когда Мишка заглянул внутрь, то глаза его округлились до почти невозможного состояния. Я тоже туда посмотрела. Я никогда не видела художников с таким умением рисовать обыкновенными чернилами или углём. Ори же мог всё это не просто использовать с умением, но ещё и мешать, что придавало его рисункам и зарисовкам больше очарования. Дома, лесные пейзажи, пара набросков эльфийских беседок, наши портреты – всё это было нарисовано изумительно! - Слушай, если бы ты родился у нас – тебя бы на кусочки разорвали бы за твой талант, - перевела я восклицания Миши специально для гнома. Конечно, Ори после этих слов ещё долго ходил довольный. Пожалуй, единственным, кто был недоволен нашей временной остановкой в Имладрисе – это Торин. С ним у меня состоялся отдельный разговор, причём не самый приятный. Это случилось тем же вечером, когда мы только пожаловали к эльфам «в гости на чашечку чая». - Тебе лучше остаться здесь, у эльфов. – Он не смотрел на меня, а лишь встал рядом, когда я смотрела на речку из беседки. – Поход – это не развлечение, здесь не место женщине. - Господин Торин, я подписала договор. Я обещала себе, что помогу вам вернуть ВАШ дом. Если другая моя затея провалится, и награда не поможет вернуться домой – тогда Эребор станет и МОИМ домом. Будь всё куда проще – я бы и не пошла за Гэндальфом. – Я всегда была упёртым человеком. Я говорила, что гномы хуже баранов? Ну, так я тоже любого барана переплюну! - Ты погибнешь, не пройдя и половины пути, - с большим нажимом сказал гном. – Полурослика это тоже касается. Вы – неженки… - Тогда я решила посмотреть на Торина. Он расслабился совсем чуть-чуть, смотрелся чуть менее грозно. - Я сказала своё слово. Даже если вы все решите меня оставить здесь – всё равно пойду. Пойду и найду, - проговорила я. Разговаривать с Торином на эту тему мне не хотелось. Пусть, чёрт бы его побрал, смирится с тем, что ему навязали не только полурослика, но и двух людей. Мишка, кстати, хочет пойти с нами. Пожалуй, даже Торин не сможет его остановить. Эх, я и не знала, что Миша – фанат «Хоббита» и «Властелина колец». Самое лучше, что было в Ривенделле, как мне кажется – это вечерняя игра на лютне. Никто не мешал моему занятию, и это лишний раз радовало меня. Гномы – существа шумные, особенно тогда, когда напьются, а по вечерам они успевали выпить очень много вина. Не сказать, что вино они любили – просто эля или пива не было. Я сижу на том каменном мостике, по которому мы прошли, только придя в Имладрис. Луну было хорошо видно, а река тихонько журчала. Я присела на самый край моста, чуть касаясь пальцами ног воды. Здесь было так чисто, что можно было даже без обуви ходить. «О ком ты постоянно думаешь? Думаешь же, я знаю!» «Если знаешь, что я о ком-то думаю, то почему бы тебе самой не ответить на свой вопрос?» «Я хочу посмотреть на то, как ты отвертишься от разговора, это же будет весело! Я же знаю, что тебе кто-то из гномов приглянулся…» «Я уже давно пообещала не совершать тех же ошибок, так что твой вопрос очень глуп, Настя». «Или всё же Моргана?» Во мне боролись две стороны: Моргана и Настя. Моргана любит Средиземье, не хочет его покидать, а Настя Перова жаждет вернуться домой, хотя бы к отцу. Если раньше я точно хотела быть Настей, то теперь Гана «проявилась», требуя остаться здесь. Я уже не знаю, кто я, Моргана или Настя… - Снова одна сидишь? – спросил знакомый голос за спиной. Это был Бофур с бурдюком вина в руках. Судя по запаху, он уже успел подвыпить, хотя разговаривает ещё членораздельно. Это у них способность такая, что ли? - Да. Здесь тихо, можно посидеть и немного поиграть, - ответила я, подкручивая железные струны лютни. – Чувствую, что скоро настанет такое время, когда я не смогу хотя бы вспомнить о своей любимице. А ты что сюда пришёл? - Спасибо за то, что с Бильбо и Гэндальфом спасли нас. Если бы не вы – пропал бы отряд Торина Дубощита! – улыбнулся гном. Снова эта добродушная улыбка, заразительная, между прочим. О Бофуре можно сказать многое, но больше хорошего, чем плохого. Я ещё ни разу не видела, чтобы он впадал в крайнее уныние. Пожалуй, это самое лучшее, что только может быть в человеке, да и не только в человеке, а ещё в гноме или эльфе. Ну, про его усища и шапку молчу – они бесподобны! - Я ничего не сделала такого, это всё хоббит. Он молодец, хорошо держится. – Пальцы сами заиграли мелодию, которую моё ухо услыхало очень давно. Слов я не помнила, но если смогу – сама составлю их. – Бильбо молодец, да… - Меня пугает твой приятель. Почему он так странно себя ведёт? А ещё называет тебя «Настя», но ты же Гана, - заметил гном. - Ну, он испугался, а теперь потихоньку сходит с ума. А имя… - «Может, хоть ему скажешь правду?» - Настя – это моё настоящее имя, но я и Гана, Моргана. Это долгая история, если честно, но я пока не готова её рассказать. Может, как-нибудь потом? А дальше я постаралась перевести разговор в другое русло. Бофур стал рассказывать мне о традициях и легендах гномов, о своей жизни с братьями, о том, как узнали они о походе Торина. Было интересно слушать его нескончаемые истории. Голос у него был будто бы специально для рассказов. Я успела заметить сходство Бофура с моим отцом. Незаметные детали, которые ассоциировали гнома с моим родителем: рассказывает сказки своим добрым голосом, весел и дружелюбен. Точно так же держит ножик, когда режет из дерева что-то. Заметила я это совсем недавно… А я слушала его и играла на лютне всю ту же песню. Похоже, я поняла, что за слова я вплету в неё. - Эй, ты меня слышишь? Эй, Гана! – Бофур машет рукой у меня перед лицом, пытаясь вытащить меня из раздумий. У него это получилось. – У тебя выражение лица, будто вот-вот расплачешься. А я не знаю, что ему ответить. Я и так знала, что лицо у меня чаще всего принимает именно выражение какой-то грусти или печали. С детства мне постоянно твердили, что я – плакса и истеричка, но ведь это было совсем не так. Очевидно, что это жутко меня обижало. - Улыбнись, тебе эта хмурь не идёт, - добродушно сказал Бофур. «А вот это что-то новенькое!» - снова проговорил ехидный голосок в голове. Ещё сильнее я удивилась, когда тёплая рука гнома оказалась на моём плече. А ведь мой папа тоже клал руку на плечо, когда я действительно грустила! - Ты слишком сильно обо мне беспокоишься, Бофур. - Ну а как же о тебе не беспокоиться? Ты – часть отряда, наш друг! – Я в тайне надеялась услышать что-нибудь другое, но никак не это. Френдзона? Да, я знаю…