Похождения незадачливой попаданки Настеньки

Я знала, что эльфы очень меткие и быстрые, но чтобы лихолесские ушастики так быстро перебивали гигантских пауков… Да, нас поймали эльфы, которые теперь вели нас во дворец Трандуила. Всё наше оружие они отобрали, хотя у Фили всю дорогу что-то вытаскивали из карманов штанов, куртки, из-под рубашки, голенищ сапог. Меня тоже обыскивали, и в это время гномы порывались защитить меня от шаловливых ручек остроухих. Самая соль в том, что меня посчитали за мужчину – плюс, однако, да только из этого вытекал другой вопрос – я плоскогрудая? - Всё идёт по плану, успокой их! – шикнул Миша, которому уже достаточно поднадоели неутомимые гномы. - Я всего лишь маленькая девочка, что я могу? – в шутку ответила я. Нет, Мишка был прав: гномов надо успокоить, мы и так успеваем. Пока что. Может быть? Около часа мы шли, плутая по сказочно жуткому лесу, прежде чем добраться до замка Трандуила. Ничего не скажешь, величественно, но если владения Элронда были грандиозными и в то же время мирными, то этот дворец казался зловещим, устрашающим. От него почему-то веяло холодом. Сразу чувствуется аура хозяина, ёксель-моксель! Я даже поёжилась от этого мороза. - Я вижу, что тебя очень заинтересовала одна особа, верно, Миш? – Ай-яй-яй, а ведь у тебя дома беременная жена сидит! Постыдился бы! – Ты будто знаешь эту эльфийку. - Это Тауриэль, капитан стражи, - как-то мечтательно и очень тихо сказал Мишка, мельком посмотревший на Кили, затем снова обративший своё внимание на рыжеволосую девушку. Кили-то тут причём? Красива – не спорю, но без оружия ей было бы куда лучше, да и нам поспокойнее… «Ты нервничаешь». «Меня ведут в тюрьму к эльфам, и если мы задержимся здесь – плакал наш канон горючими слезами!» «Ты сама в канон влезла своим присутствием, так что можно уже забыть о нём. Да и не так уж и сильно поменялась вся история, иначе бы тебе Миша уже все уши прожужжал о том, что история нарушила ход». Нас распихали по камерам. Не сказать, что они были очень удобными… Ладно, они были очень тёмными и тесными, а меня запихнули в камеру к Двалину и Балину. Мистер Лысина никак не мог смириться с тем, что его заперли «остроухие ублюдки» (заметьте – слова-то не мои!), и пытался выбить решётку. Чем закончилось? Плечо сильно ушиб. - Постарайтесь не буянить, это же не орочьи клетки, - сказал Балин, покачав головой. Умная мысль, но никто из гномов его и слушать не стал. Только Торин смог бы угомонить мужчин, но его повели на «аудиенцию» к Трандуилу. Бомбур ныл в соседней камере о том, что очень хочет есть, Глоин был готов кричать матом и крыл трёхэтажным эльфов так, что я даже захотела записать несколько словечек, но оказалось, что у нас в камере нет ни бумаги, ни карандаша. Ладно, запомню. Бифур ворчал на кхуздуле, хотя я не понимала ни слова. Тоже матерится, наверняка. Мишку закинули к Фили, и гном теперь, помянув о моей просьбе научить бедолагу хоть какому-то языку. Все были заняты либо поруганием эльфов, либо тихими разговорами о том, что могли сейчас обсуждать Торин и Трандуил. Конечно, я знала тему их разговора, но от этого было мало толку. - Этим сукам нас не удержать в клетках! – ворчал Нори, явно не стесняясь в выражениях. - Эти суки пока удерживают нас, но давайте надеяться, что мы выберемся отсюда. Забыли, но Бильбо-то они не поймали! – мудро сказал его брат Дори. Последняя фраза явно вдохнула в гномов надежду, но те всё равно шумели без остановки. Да когда же у них силы кончатся? Скоро привели Торина, которого заперли в отдельной камере аки номер люкс. Все наперебой расспрашивали его о том, что он обсуждал с королём эльфов. Я прислушивалась для вида, но я и так знала, что Трандуил хотел заключить сделку с нашим королём. Впрочем, Торин отказался от любых дел с эльфами и показал тем самым кукиш сокровищам Трандуила. - Мы здесь основательно застряли, - протянул Ори. - Не надо таких вот мыслей допускать, иначе действительно застрянем. У меня хорошие предчувствия на счёт Бильбо и его навыков вора. Он нас вытащит, говорю вам, - заявила я тогда, чтобы хотя бы Ори успокоился. Я уже не претендую на роль успокоительного для оравы мужиков. - Я бы не стал тебе доверять теперь, - сказал Торин, глядя на меня. Я помню этот взгляд. Он так смотрел на меня, когда я подписывала контракт. Похоже, у него сейчас не очень хорошее настроение. Ну да, мы попали в плен к эльфам – с чего бы это у него такое настроение? - Да ладно Вам, Торин, друг мой! Я же объяснила всё раз двадцать, если не больше! - Торин, будь она шпионкой, мы бы уже давно были убиты орками или кем ещё, - заступился за меня Балин. Я посмотрела на него, молча выражая благодарность за заступничество. - Она теперь одна из нас, - вставил слово Кили. Фили тоже что-то сказал в мою пользу. Спасибо, братишки, я вас и вашу помощь не забуду, только осталось вас спасти – тогда вообще прекрасно всё будет! Похоже, что многие воспринимали меня как верного друга и спутника, так что с Торином солидарны оказались лишь Оин, Глоин и Двалин. Ну, съел, королёк? - Ещё один промах – и я даже не посмотрю, что ты женщина! – фыркнул Торин, тем самым закончив разговор. Ну, я и так ожидала такую реакцию, так что ничто меня не удивило. Торин сам по себе был гномом с очень экспрессивным характером. И всё же мне было скучно. Я долго буду говорить об этом, хотя, когда появится Бильбо, я буду жалеть о том, что не оценила такого «подарка» судьбы. Что мне оставалось делать сейчас? Сочинять частушки, конечно же! Кто же не любит частушки? - Меня Милка удивила: Как-то орка пристрелила. Отстрелила три яйца, Лампа-дрица-оп-ца-ца! – дурным голосом громко проскандировала я. Те, кто имел возможность посмотреть на меня из соседних камер, так и сделали, да с такими рожами, что я тут же захотела рассмеяться. Я всё золото своё отдала бы (будь оно у меня, а не у гоблинов) ради такого зрелища ещё раз. - Саурона Исилдур Хитро так подставил: Глаз на башню натянул И моргать заставил! – продолжила я вопить дурниной. Некоторые наши стражники скривились, услышав такую частушку. Эх, не оценили… Зато гномы начали хохотать. Я и дальше так кричала эти частушки. Сколько я так горланила – один Моргот знает, но это явно развлекало моих сокамерников и бесило эльфийских стражников. Вскоре мои голосовые связки просто сказали моим неприличным частушкам с моим горячо любимым сортирным юмором «нет», и пришлось замолчать, зато теперь остальные гномы пели свои народные песенки. Всяко лучше, чем это мужское нытьё о наглости остроухих да трёхэтажный мат. Однако, настал тот момент, когда все устали и захотели спать. Бомбур пробормотал сквозь сон что-то о «хорошем бараньем окороке» и перевернулся на другой бок, и я услышала, как тот придавил к стенке Бифура (гном с топором в голове снова заворчал на кхуздуле). Ори что-то бормотал себе под нос, и мне показалось, что он напевал какую-то грустную песенку. - Долго ли нам ещё ждать Бэггинса с его «навыками вора»? – спросил Мишка тихо, чтобы не разбудить Фили и других гномов. - О, да ты уже потихоньку осваиваешься с нашим всеобщим! Многое теперь понимаешь? – перескочила я на другую тему. - Немного, но достаточно для того, чтобы не переспрашивать у тебя через каждые две минуты. - Я не знаю, сколько мы тут просидим, друг мой, - сказала я на русском языке. Не хочу, чтобы кто-то понял, что я скажу дальше. – Честно, я сомневаюсь, что всё пойдёт по сюжету книги или фильма. Я теперь начинаю бояться, что своим появлением всё испортили. Я не хочу, чтобы кто-то умер. И тут я подумала, что мог умереть совершенно любой из нашего отряда. Даже не Фили, Кили и Торин, а тот же Глоин, Балин, Ори, кто угодно. Даже Бофур. Вот об этом я не хотела думать вообще, но коль сказал «а», говори и «б». Итак, получалось, что теперь надо будет стараться придерживать всю ситуацию под контролем и не сильно сбиваться с «курса», а в нужный момент спасти всех, кого только сможем спасти, пускай это и нарушит канон именно в самом важном месте. - Насть, спой про волкодава, а? – тихо попросил Миша. Эта просьба прозвучала как-то жалобно, словно он был уже не взрослым парнем, а маленьким ребёнком. И я запела, тихонько так, как пела себе в одиночестве, когда попала в Арду. Сказочные времена были. Тогда страх и жажда приключений смешались в одну кучу и бурлили во мне единым гейзером. - «Почувствуешь в воздухе нездешние отзвуки, Увидишь сквозь морок лжи судьбы миражи. Где руки сплетаются, где губы прощаются, И в синий рассветный лед нас небо зовет. Роса рассветная светлее светлого, А в ней живет поверье диких трав. У века каждого на зверя страшного Найдется свой однажды волкодав Дороги забытые, дороги разбитые Ложатся под стук копыт, и сердце спешит. И ветры попутные не связаны путами, И утро не станет ждать, нельзя опоздать. Ты вышел из голода, из вечного холода, Из горной железной тьмы, из древней тюрьмы… Из сумрака севера соцветием клевера Последней весны росток вплетется в венок. Роса рассветная светлее светлого, А в ней живет поверье диких трав. У века каждого на зверя страшного Найдется свой однажды волкодав…» - «Роса рассветная, - вторил мне Мишка с лёгко ощутимой горечью в голосе, – светлее светлого…» -«А в ней живет поверье диких трав. У века каждого на зверя страшного Найдется свой однажды волкодав…» - «Найдётся свой однажды волкодав…» - Почему именно эта песня? - Миш, ты же не любил эту песню раньше, разве нет? – тихо спросила я. Усталость настигла и меня. Хотелось закрыть глаза и забыться во сне. - И сейчас не люблю. Но мы победим Смауга. Победим орков, слышишь? Эти гномы сделали куда больше для меня, чем мои друзья из нашего мира. Хоть сам костьми лягу – а спасу, слышишь? Я поняла, для чего он попросил спеть эту песню. Волкодавом будет Бард, не так ли? А Смауг тогда - «зверь страшный». Что ж, воодушевляющее звучит. - Найдётся свой… однажды волкодав… - пробормотала я сонно на всеобщем перед тем, как заснуть.