Похождения незадачливой попаданки Настеньки

Как долго мы ходим кругами? Почему именно сейчас, когда мы наверняка могли бы выбраться из Лихолесья без проблем, тропа попросту пропала? Нет, я помню, что так было и в книге, и в фильмах, но мы же что-то могли поменять? Мишка, спокуха! Ничего плохого не случится – это не та локация, где мы должны откинуть копыта по канону. Хотя, если подумать, то в каноне не было меня и Насти, так что нахер этот канон! Я чувствовал себя неуютно в компании гномов, которые говорили то на языке, подобном немецкому, то ещё на каком-то, который я не знал. - Что они говорят? – спросил я у Насти, которая шла рядом с тем гномом в шапке, которого, если я не ошибаюсь, зовут Бофур. Они о чём-то перешёптывались, но некоторые иногда к ним поворачивались другие и тоже что-то говорили. Со мной же никто не собирался разговаривать – и на том спасибо! - Надо быть осторожнее. Слышишь воду? – ткнула пальцем куда-то вперёд Настька. Действительно, если прислушаться, то можно услышать шум речки. Я помню, что какая-то фигня с этим водоёмом связана. – Беорн говорил, что водичка отравлена. Это было в твоих фильмах? - Да, а после речки будут пауки. Гигантские пауки. – Я хоть и мужик, и яйца у меня есть, но пауков я до сих пор боюсь до усрачки. Не дай Бог нас ДЕЙСТВИТЕЛЬНО поймают эти мутанты! – Мы даже передохнуть не успеем, эльфов встретим. - Только не эти ребята. Они же просто хитрозадые, лицемерные ушастики, - фыркнула Настя. Она и раньше была ворчливой – так теперь ещё больше! Настя сильно изменилась с того момента, когда я видел её дома. «Капризная принцесса» - иногда так я её называл, а она – жутко обижалась. Что не по её было, так сразу начинался скандал. Да, наши отношения не были такими светлыми и приятными, как этого хотелось ей, а мне – спокойными. Вот я и начал посматривать на её подружек. «Брось ты её, она же не заслужила такого симпатягу, как ты», - твердили эти идиотки в один голос. Ну, на тот момент, мне казалось, что они были правы: Настя не ценила того, что я пытался для неё сделать, начинала психовать, затем мы ругались и не разговаривали несколько дней. Такой сценарий был одинаков для всего, если честно. Когда она пропала, я жутко переживал. Не хотелось терять Настю, даже если мы и не остались парой. Её родители волновались, думая, что она пропала из-за меня, но потом они просто перестали докапываться до меня. Теперь, когда я вновь увидел Настю (что ввергло меня в просто неописуемый шок), я просто думать забыл о тех проблемах. Она стала независимой, спокойной, терпеливой. Неужели это Средиземье так на неё повлияло? Если да, то поскорее бы и я изменился. - Привал, Миш. Иди к Кили, потренируетесь в стрельбе. Как я поняла, у тебя хорошо получается… - Я и не заметил, как пролетел час в раздумьях. - Я ему не доверяю! – фыркнул Глоин, покосившись на Мишу. Ну, оно и понятно: я бы тоже стала подозревать такого парня, который ходил мрачный, практически ничего не говоря. Нет, было, что мы перебрасывались короткими фразами, но теперь меня будто услышали сами Валар и заткнули его фонтан мыслей. Или он просто держит всё при себе. - Ну неужели он похож на шпиона или лазутчика, а, Глоин? Этот раззява даже меч держать нормально не может, - ответил Нори. Похоже, что у этих ребят было очень плохое настроение. Разумеется, из-за того, что мы потерялись в этом долбанном сказочном лесу, у всех гонору-то поубавилось. Правда, теперь мы всё больше и больше спорили. - Может, вы прекратите спорить? Надо найти хотя бы немного еды, - устало проговорил Двалин. Хоть некоторые сохранили разум в этом поганом месте – и тому рады. Мне благополучно поручили собрать хворост для небольшого костерка. Вот не скажу, была ли эта идея хорошей или нет, потому что из леса хотелось бы выбраться как можно скорее, но тепло от огня мог лишь усыпляющее подействовать на нас. Это как же мы так устали… А еды мы так и не нашли. Кили, разумеется, настрелял белок всяких, птичек, но с их мясом было что-то не то, потому вариант съесть их, предварительно зажарив на прутиках, был отметён. В животе заурчало от голода, и я жалобно посмотрела на возможный ужин. И тут я вспомнила, что в сумке у меня кое-что есть. Яблоки! Их у меня немного, всего штук пять, да ржаная пресная булка, которая уже немного засохла. Надо поделиться с остальными, но как же я раньше не додумалась до того, чтобы поискать у себя в сумке? - Гуманитарная помощь на подходе! – Бофур одолжил мне ножик, с помощью которого я порезала яблоки и хлебушек на куски, затем раздала гномам, Мише и Бильбо. – Конечно, не так много, как у Бильбо в кладовке, но хоть что-то верно? – Одобрительно, но очень тихо и устало рассмеялись. Гномы быстро расправились со своими порциями, а вот Мишка просто сидел у огня и смотрел на меня. Точнее, сверлил взглядом. В какой-то момент я не выдержала и сорвалась. - Ну и что зенки-то вылупил, горе моё луковое? – чуть жалобно и совсем немного издевательски произнесла я. - Ты сама-то есть будешь? – Справедливый вопрос, но немного глупый. - Я уже поела, когда резала всё. - Миш, помнишь одну песенку? «Враг всегда остаётся врагом»? – спросила Настя, как-то лениво посмотрев на Мишу. Парень немного удивился, но кивнул в ответ. - А что? - Помнишь, как мы пели эту песню, а я ещё увлеклась, когда играла её на гитаре? Дело дошло до импровизации, а потом ты меня дёрнул. – Снова кивок, но уже не такой уверенный. Небольшая пауза. - Слова помнишь? - Хочешь спеть? – Эта песня была одной из самых любимых песен Миши. Некоторых его знакомых, которые хоть раз слышали её, даже на слёзы пробивала, но наш паренёк ограничивался грустными вздохами. – Тогда обойдёмся без гитары, верно? - Конечно. Давай, начинай, а я подхвачу, - сказала Настя, теперь уже ободряюще улыбаясь. Понимает, что некоторые слова стёрлись из памяти. -«Как с утра набежали тучи, А теперь светит месяц ясный. Горько плачет краса-Маруся, Только это теперь напрасно. Парень статный, хмельное лето, Да под осень пришла повестка, Сколько песен об этом спето, Нахрена же такая песня?» – тихо запел Миша, но остальные услышали это. По привычке парень даже закрыл глаза. Он слышит свой голос, но тут же подключается к песне и Настя. - «И вместо прощанья, махнув из окна загорелой рукой, Рванется туда, где в дыму и слезах начинается бой, Где звезды горят вместе с небом, от дыма не видно ни зги, Где за лесом речка, за речкою фронт, а за фронтом враги», - тоненько подхватила девушка. - «Враг навсегда остается врагом, Не дели с ним хлеб, не зови его в дом, Даже если пока воздух миром запах, Он, хотя и спокойный, но все-таки враг. Если он, как и ты, не пропил свою честь, Враг не может быть бывшим, он будет и есть. Будь же верен прицел, и не дрогни рука, Ты погибнешь, когда пожалеешь врага». – Голоса звучали в унисон. Гномы быстро уловили ритм и стали тихо, но уверенно отбивать его. Им даже понравилась эта песня, которую, правда, никто не понял – пели её ребята на родном, русском языке. «Хор Турецкого, блин, только солиста два, а остальные просто отбивают!» - подумал про себя Мишка. - «Автомат, да вагон удачи, Только парень опять не весел... Письма ходят, девчонка плачет Добавляя куплеты в песню. Уже год идет наступленье, И пылают чужие хаты, Враг бежит, но что интересно, Что похожи вы с ним как братья. Как и ты дрался с пацанами Со двора, руки разбивая, Провожали его ребята, И девчонка его, рыдая, И обидно, что случай дался б, Он бы бил бы тебя с лихвою – Коль однажды врагом назвался, Будь хотя бы врагом-героем…» - пел Миша, но уже тише, предоставляя Насте возможность спеть другой куплет. Её голос звучал несколько жалобнее, чем в самом начале. - «И вместо проклятий ему посвящая живые стихи Смеешься о том, что не смерть бы, а водку из этой руки. Дрожит в амбразуре закат, и ухмылка ползет по щекам, Как славно бы выпить сейчас по сто грамм таким лютым врагам...» - снова единым голосом запели Настя и Миша. - «Это присказка, а не сказка, На войне горе воет волком. Слово «лирика» здесь опасно, Тот, кто ноет, живет не долго. Дан приказ – он оборонялся В темноту по тебе стреляя, По горам ты за ним гонялся По себе его вычисляя: Те же жесты, одни привычки, Боже, может и вправду братья! Не убить – самому не выжить, Ох придти, расспросить бы батю... А в прицеле дрожало небо Слез не пряча. И бой был долгим. Жаль, что он тебе другом не был. Ты сильнее. И слава Богу…» - Последние слова прозвучали тише всего. Самый глубокий смысл для них скрывался в них: сражаются на войне простые люди, которые так похожи между собой, что даже не скажешь, воюют ли они по разные стороны баррикад или по одну. - «Ну что же ты грустен, приятель, теперь твоя правда с тобой...» – Глаза Миша раскрыл. Увидел он глаза Насти, в которых блестел огонь костра. Взгляд печален, а улыбка как-то натянута. - Гана, а о чём эта песня? – спросил Кили. - Военная песня. Мы с Мишей много таких знаем. Думаю, вскоре мы вспомним и споём остальные, - ответила Гана. «Она говорит о Битве Пяти Воинств?» - подумал Мишка, но ответ на свой немой вопрос он и так знал. Да.