Похождения незадачливой попаданки Настеньки

Как Гана уговорила Бургомистра помочь ещё раз – загадка, которую Миша не мог разгадать, но даже и не хотел. «Она умеет уговаривать, но дай Бог, чтобы это были не ТАКИЕ уговоры!» - думал про себя парень, запахивая плащ. Тихим эхом разносился мерный цокот копыт гнедой лошадки. Этот быстрый стук был единственным, что нарушало тишину. Миша успел пообвыкнуть, и теперь его задница болела не так сильно, как это было во время путешествия к Лихолесью. Хорошо или плохо, что он уже потихоньку привыкает к Средиземью – Мишка не знал. С одной стороны, дома его ждёт жена, наверняка уже родившая… - О чём думаешь? – внезапно прервала молчание Настя. - Думаю, как там моя Люська. – Непонимающий взгляд со стороны Насти и вздох парня. – Это моя жена. Я говорил, что она беременная была, когда я пропал. - Какой срок? - Шестой месяц, - ответил Миша. Настя была на одном с ним уровне, и он мог увидеть её горькую усмешку. Миша сразу понял, какие слова были в ней сокрыты. – Мальчик или девочка? - Бери выше: наверняка двойня родилась! Снова воцарилось молчание. Миша чувствует, что надо что-то сказать, но только что? За несколько месяцев наверняка могло появиться множество вопросов, и они были, но куда-то тут же пропали, когда на них потребовались ответы. Но один вопрос всё же был. Что чувствует Настя? А Гана думала о своём, изредка поглядывая на своего друга. Частые взгляды она бросала назад, на озеро и маленькие домики. Миша тоже это замечал, и он отчасти лишь мог понять, о чём она грустила. Точнее, по кому. - Думаешь, они сильно разозлятся? – Миша уже лучше разговаривал на вестроне, хотя привыкнуть к новому языку было тяжело. Некоторые слова он всё же путал. - Ты ещё не понял? Конечно, разозлятся! – неожиданно резко сказала Гана и чуть припустила на сивой кобыле. Миша припустил вслед за ней. – Надо ускориться, иначе нас догонят, после чего будут с дикими криками бить нас. Тебя убьёт Торин, а меня – Бофур, сто процентов! - Твоему гному-то зачем? - Ну, как бы тебе это объяснить… - Настя ему ещё не говорила, что является, грубо говоря, невестой морийца. – Короче, просто поверь, что мало не покажется нам обоим. Больше скажу – я дракона меньше боюсь, чем озлобленных гномов. Мы быстрым скачем добрались до подножия Одинокой горы. Настя сказала, что надо расседлать лошадей, что мы и сделали, хоть и с горем пополам. Я-то думал, что за шесть лет она научится чему-нибудь, а тут… Впереди нас ждал подъём в гору, по тропе, которую мы нашли. Точнее, нашла её Настя, которая успела ещё раз глянуть на карту Балина, ещё до того, как мы свалили из Эсгарота. Отпустив коняшек «в свободное плавание», мы начали подъём. Я шёл первым, а за мной медленно шагала Настька. Ойкнув, в очередной раз споткнувшись о какой-то каменный выступ, она попросила меня о помощи. Я протянул руку, а она схватилась за неё, и я потащил Настю дальше: я помню, что Настя боится высоты, но если бы у нас была возможность попасть в Эребор через главные ворота – пошли бы туда. Однако, вопреки всем нашим надеждам, под Горой спал дракон, которого мы не разбудим только если пройдём по потайному коридору. Шли по узкой горной тропке мы ровно до того момента, пока не наткнулись на зигзагообразную гигантскую лестницу. Подниматься по ней без какой-либо страховки было бы тяжело, и пришлось пустить в ход толстую верёвку. Привязав оба конца к нашим поясам, мы начали взбираться по вытесанным прямо в скале ступеням. Сказать, что это было тяжело – ни хера не сказать! Я чуть не грохнулся, когда помогал Насте подниматься на последнюю «ступеньку», а сам еле успел схватиться за край холодного камня. Вот не знал, что Настя стала такой сильной, раз помогла выбраться. Дальше было легче – пройтись по статуе гномьего короля (мне кажется, что это был Трор), по его топору. Солнце ярко светило, и свет кроваво-красных лучей падал на гладкую каменную стену. Приближался закат, становилось прохладно, но чешуя Смауга, которую я прицепил к спине и проносил, как черепашка свой панцирь, грела. Скарб, который мы пронесли на своих спинах, пришлось скинуть у самой стены. Над нами всё ещё летали вороны и каркали на нас так громко, что я даже не сдержался и с благим трёхэтажным запустил в одну из надоедливых птиц камень. Промахнулся, к сожалению, но теперь они стали поспокойнее. - Где же скважина? – Настя руками шарила по стенке, пытаясь найти заветную дырочку. Я достал из кармана куртки отлитый из дешёвого металла ключ и начал вертеть его в пальцах. Я-то знал, что надо подождать ещё чуть-чуть. - Успокойся и подожди, - сказал я снова на вестроне. Она посмотрела на меня с нескрываемым удивлением. – Поверь, я знаю, что надо делать. Настя выглядела уставшей и взволнованной. Горная пыль забилась в её плащ, и теперь на нём я мог увидеть тёмно-серые пятна. Собственно, грязь запачкала и её лицо, куртку, руки. Насте нужен отдых, а вот я ещё не так устал. Пока есть время отдохнуть – стоит вздремнуть. - Насть, поспи немного. Я разбужу тебя, когда скважина появится. – Настя даже не стала спорить, а лишь расстелила плащ и легла на него, опершись спиной о камень. По взгляду было ясно, что смотрела она на холмы, покрытые выжженным подобием травы. «Это Смауг так поджёг долину?» - спросил я у самого себя. Ответ на этот вопрос пришёл сам собой, да и смысла не было спрашивать у уставшей подруги. Прилетел дрозд, который клювом начал долбить камни, а Настя всё глядела на холмы. Я посмотрел туда же. Вдалеке виднелась еле заметная, но яркая точка. Это были гномы. Уже через два дня (сильно же мы их подзадержали!) они доберутся до этой самой стены. - Бофур, не переживай, с Ганой наверняка всё хорошо! – как можно оптимистичнее заявил Бильбо, глядя на друга. Бофур действительно неважно выглядел, и только слепой бы не заметил несколько потухшего взгляда. - Я даже не знаю, где она может находиться, малыш. – Бильбо знал, что Гана и Миша ушли вперёд, но пообещал не нарушать слова, которое дал девушке. «Бэггинсы – благородное и честное хоббичье семейство, так какой же честный хоббит станет обманывать? – думал бедный хоббит. – Но ведь я сейчас обманываю других своих друзей. Так что же мне делать?» - Всё-таки доверять людям бесполезно – уматывают, поджав хвосты, при первой проблеме! – фыркнул Двалин, яро натачивая топоры. – Хотя Гана показалась не такой тупой, как остальные люди. - Я точно буду скучать по её песням! - заявил Нори, отхлебнув из бурдюка немного кислого вина. Гном чуть поморщился, затем передал бурдюк старшему брату. - Гана – хорошая девка, боевая, прям как наши бабы! – Глоин чуть улыбнулся, явно вспоминая свою жёнушку и сына, Гимли. - Какие бобы? – Оин снова не расслышал то, что сказал Глоин, но если раньше весь отряд смеялся над слухом старого вояки, то теперь кто-то хмыкнул с кислой улыбкой. Чем ближе они подходили к Горе, тем сильнее нарастала тревога, будто что-то ужасное произойдёт уже через мгновение. Торин всю дорогу не мог отогнать ощущения этой самой тревоги, и уже даже засыпал с мыслью, как бы дракон раньше, чем они проберутся в Эребор, не проснулся. И сроки поджимали, ведь если они не поторопятся – можно смело проститься с возможностью добраться до Аркенстона. Теперь Сердце Горы не покидало мыслей Короля-под-Горой, равно как и картина гибели ненавистного дракона. Бильбо было страшно смотреть на предводителя отряда, на то, как его мучают самые худшие из опасений, но тайны Ганы и Миши не выдал. Отряд готовился к короткому сну, но только Бофуру не спалось. Куда же пропала Гана? Почему в одно утро не оказалось рядом с отрядом, рядом с ним? Одно предположение не могло покинуть его головы – она вернулась Домой. Как – неважно, но вернулась… Глупо было думать, что Эребор станет домом для человеческой девушки, пускай и до безумия похожей на гнома. Гана с самого начала говорила, что ей есть куда возвращаться, пускай домом назвать свой мир она не могла. Костёр тихо потрескивал, и под этот тихий шум последний неспящий заснул беспокойным сном.