Похождения незадачливой попаданки Настеньки

Я стою меж поваленных камней на Вороньей высоте. Здесь и красиво, и холодно. Только сильнее кутаюсь в плащ, но я всё ещё мёрзну. — Держи, а то окочуришься от холода, а ты мне ещё нужна живая, — ухмыльнулся Бофур, накидывая куртку на мои плечи. — Сам-то не замёрзнешь? Заболеешь ведь, — чуть обеспокоенно пробормотала я. — Гнома никакая простуда с ног не свалит, так что не переживай, — отмахнулся гном. Наблюдать за затуманенной далью — дело весьма увлекательное. В какой-то момент мне снова вспомнилась моя детская прихоть. «Почему люди не летают так, как птицы?» — Я в детстве частенько мечтала о крыльях, но «полетать» получалось лишь во сне. Сейчас, вот прямо сейчас и здесь, на полуразрушенной крепости, хотелось спрыгнуть с самого высокого камня и вспорхнуть, положиться на потоки сильного ледяного ветра. Но у меня нет крыльев, а это значило, что придётся довольствоваться своими двумя. А ещё мозгами, которые в последнее время больно активно работали. Не к добру это, что ли… — Бофур, пони под горой ещё? — Я знала, что он недавно спускался с горы для того, чтобы наловить рыбы вместе с Бифуром и Нори, и должен был знать ответ на этот вопрос. Бофур утвердительно кивнул. — Тебе зачем? — Надо съездить в Эсгарот. От меня в Эреборе пока нет пользы, а там надо переговорить с Бардом, спросить, не нападали ли на них орки после вашего отплыва, — ответила я, ловко спрыгивая с обломков крепости. Гном последовал за мной, и когда мы добрались до тропки, которая вела ко входу во дворец, медленно побрели. — Торин будет злиться, если узнает, что ты снова смылась от нас! — Или просто ты не хочешь, чтобы я уходила снова? — Торин перестал быть для меня авторитетом, — сказала я. Бофур, похоже, не понял последнего слова. Да, я уже и забыла, что стала иногда путаться, на каком языке говорю и какие слова использую. — Короче, ваш Король — он ваш, но не мой. Пока не мой. Если он продолжит строить из себя болвана, то никогда не станет настоящим королём. — Гном хотел что-то сказать, но я перебила его. — И только попробуй на Смауга смахнуть всё! Тут не только его проклятье виновато, но и сам Торин. Да и, что там говорить, ему до меня дела нет. Вишь, у него там в сокровищнице Аркенстон спрятался! — Не говори так о Торине, он честный и справедливый гном! А если ты всё же поскачешь, то я с тобой! — наглейшим образом заявил Бофур, проскочив рядом и преградив мне дорогу. — Я тебя одну не пущу, хватит с меня! — Слушай, я похожа на маленького ребёнка, чтобы опекать его? Я уже седьмой год как тут бегаю и верчусь как уж на сковородке, — отмахнулась я. Моя очередь проскакивать под его вытянутой вправо рукой. Я быстро зашагала вперёд. — А ведёшь себя именно так, — крикнул уже мне в след Бофур. Гном упрямый. «Ты упрямее. Вишь, как нос задрала кверху!» «Могу, умею, практикую». Похоже, сама судьба соблаговолила мне и не послала по пути гномов, и я достаточно быстро и незаметно добралась до комнаты в замке, где лежали наши с Мишкой вещи. Что же я хотела с собой взять? Мне потребовалась небольшая, но крепкая сумка, куда я сложила немного еды: солонину, кусок немного заплесневевшего сыра, крупный ржаной сухарь и вяленую рыбу. В боковой карман пошёл короткий ножик и моток бинтов. Присобачив к поясу ножны с мечом, найденным в сокровищнице Эребора и незаметно прихватизированным*, я грустно глянула на чешуйку Смауга. Дракон сказал, что обратно на место её не закрепить, назвав «бесполезным мусором». «Можно, я заберу её?» — спросил Мишка тогда, на что Смауг дал своё «добро», правда, мне показалось, нехотя. В конечном итоге, я мысленно попросила прощения у Миши за «одолжение на время» его трофея, прицепила к спине с помощью крюка (спасибо Бифуру за то, что сделал его, а ещё обил края стальными пластинами) и быстро выскочила из комнаты. Надо выбираться отсюда как можно скорее. Пони стояли у главных ворот Эребора, и я отвязала самую молодую кобылку. Оседлать её было сложно, но всё же смогла. Водрузив на неё свой нетяжёлый скарб, я уселась и во всю поскакала. — Гана! — крикнул кто-то со стены бастиона. Меня заметили только сейчас? Странно. Это крикнул Фили, который сегодня должен был стоять в дозоре. Услышала его крик, но даже не замедлила кобылу. У меня было скверное ощущение, что вскоре придут орки, и начнётся Битва. Та самая Битва. У меня была одна традиция, хотя было бы куда правильнее назвать это привычкой: я прикладывала указательный и средний палец левой руки к губам, затем вскидывала руку с этими пальцами. Я так желала удачи. Фили был зорким парнем, он точно увидел. Серая кобыла в тёмных яблоках скакала во всю прыть по тропе. Если прикинуть, то до Эсгарота я доберусь за пару дней, а если без остановок — за один. Разумеется, я хотела расквитаться со всеми делами как можно скорее. Такую свободу я ещё не чувствовала. В волосах моих гулял ветер, лохматя их. Он дул мне прямо в лицо, и я смеялась. Кобыла частенько перескакивает с одного укрытого мхом и жухлой травой камня на другой, при этом высоко подскакивая, заставляя меня почувствовать лёгкую невесомость. Эту свободу я не променяю ни на что. — «Память вновь подвела — Все забыл я, плохи дела. Каждый день жду гостей, Только нет от них вестей. В своем доме вижу лишь одни манекены. Время замерло, как замерли они. Не пойму, почему манекены вокруг. Я теряюсь в догадках, а там за окном То ли вымерли все неожиданно вдруг, То ли люди обходят невзрачный мой дом. Кем я был, кем я стал? Сам себе ответ не дал. Что в душе прячет мрак? Одиночество мой враг. Кажется, порой не просто так Вдруг из тьмы себе я посылаю знак. Не пойму, почему манекены вокруг. Я теряюсь в догадках, а там за окном То ли вымерли все неожиданно вдруг, То ли люди обходят невзрачный мой дом. Не пойму, почему манекены вокруг. Мое время крадет бремя творческих мук. Иногда снится мне, что я создал их сам, И что люди они, но не верю я снам. Манекены смеются, танцуют, грустят Что из старого дома устроил музей. И хоть все они так добродушно глядят — Не заменят живых настоящих друзей!» — пела во весь голос я песню из моего мира, хохоча от нахлынувшего счастья. Эту песню я любила и пела дома постоянно. Сначала она попросту въелась в мой мозг, а потом я поняла, как же она прекрасна. Я одна, могу кричать и говорить то, что хотела, а не должна была! Никто не упрекнёт и не заставит почувствовать вину, как это было постоянно. Как же я ждала этой свободы! Ближе к полуночи, когда туман, хозяйничавший днём надо озером Долгим, начал расползаться по земле вокруг водоёма, я добралась до Эсгарота. На улицах было почти пусто, не считая стражи, которая в хлам нажралась. Эти суки попытались схватить меня, но я успела вовремя дёрнуться и побежать галопом не хуже своей кобылы, которую привязала недалеко от города возле воды. Правда, у меня задница от целого дня беспрерывной езды на лошадке теперь болела, но кого это волнует? — Ловите его! — кричал бухой начальник стражи. Небось, в руках-то меч еле-еле держал, зато горланил будь здоров! — Не дамся! Валите нахер! — кричала я в ответ, сворачивая в очередной проулок. Я бы и дальше побежала, но кто-то схватил меня за шиворот и втянул в какой-то дом. — Что ты здесь забыла? — Я повернулась и увидела недовольную моську Барда. Лицо его, кстати, сильно осунулось, вытянулось, а в глазах виднелся голод. — Что тут за херня происходит, Бард? Ваши стражники вообще не были такими активными, когда мы уходили, а теперь взбесились! — Взбесились не только они, но и Бургомистр. — Нетрудно было догадаться, что в бедах озёрников был виноват именно этот жиробас. — После нападения орков он будто с цепи сорвался, думает, что во всех домах прячутся гномы и хочет их пришибить. А ещё он снова поднял налоги и податные. — Бард устало скинул сапоги, когда уселся на табурет возле камина. Я прошла за ним и уселась на скамью, поставленную вдоль стены. — Мда, вам тут, как я вижу, совсем плохо. Дети-то хоть едят? — Я достала из сумки всю оставшуюся еду и отдала её мужчине. — Накорми детей и сам поешь. — Благородно с твоей стороны, если учесть, что я выпер из дома твоих гномов, — хмыкнул лодочник, принимая еду. Со стороны лестницы на второй этаж послышался скрип. — Дети, спускайтесь, я вас слышал! Дети подслушивали нас, но весьма легко пропалили сами себя, наступив на самую скрипучую половицу. Отец семейства молча отдал всю еду детям, и те начали жадно поедать её. Они выглядели усталыми, вымученными, но ещё голоднее, чем сам Бард. — Я прискакала сюда поговорить кое о чём. Мои друзья рассказали, что сюда орки наведывались. Это был разовый набег? — Мужчина мотнул головой. Я так и знала, что это произошло уже не единожды. — Где твои друзья? — спросил Бард. Я такого вопроса не ожидала и не нашлась что ответить. — Ладно, это неважно. — Да, важно то, что ваш Бургомистр поехал кукушкой, — фыркнула я, покрутив пальцем у виска. — Неужели вы не хотите ничего с ним сделать? Убить, там, или в масле кипящем сварить и съесть на обед? — Никто и не может, даже если бы захотел. Забыла ты или нет — оружие в оружейной, а к ней нам не подступиться, — сказал Бард. — И я не хочу рисковать шкурой ради какой-то авантюры. — А ты будешь терпеть такое отношение и дальше? Твои дети помрут с голода, равно как и добрая половина Эсгарота, если мы не избавимся от этого самодура. Другую добьют орки, если власть не возьмёт в руки достойный. — Похоже, Бард понял мой намёк. — Если знать, как и куда надавить и за какие рычаги дёрнуть — мы, мало того, выиграем в битве против слабоумия Бургомистра, так ещё и поможем продержаться городу подольше. Я даже готова остаться, отодвинуть свои дела и помочь вам в этом. — Но ты что-то попросишь взамен, верно? — Вот находятся же алмазы в грязи и дерьме! — Мне птички на ухо шепнули, что скоро сюда двинется армия орков и гоблинов. Первыми под удар попадёте вы. Мы планируем вызвать подкрепление со стороны Железных Холмов, но пока их дождёшься — состариться можно. Вы поможете нам дать бой оркам и победить их. — Мы не воины, — заявил Бард, желая отказаться от такой сделки. — Вам всё равно не остаётся ничего другого, Бард. Можете остаться под гнётом этого идиота и в итоге помереть либо от голода, либо от оружия орков. Неужели вы даже не попытаетесь побороться за свои жизни и с одним, и с другим? Бард ничего не ответил. Я победно посмотрела на него. Я выиграла и эту схватку.