Похождения незадачливой попаданки Настеньки

Усадив на небольшой валун Бофура, я кое-как стянула с него верхнюю одежду, отодвинула рваный край рубахи в области груди. Да, рана неглубокая, но обработать и перевязать надо бы. Оин уже рылся в сумке в поисках нужной мази и бинтов, а я пока промывала её, при этом мой любимый гном шипел и матерился аки пьяный сапожник. — Хорош уже дёргаться! — фыркнула я после очередного вздрагивания Бофура. — Как дитё малое! Неприятно было смотреть на то, как со смуглой кожи кусками слезает спёкшаяся кровь, а из-под этой корки начинает течь свежая, но надо обеззаразить рану. К запаху кострища прибавляется ещё и запах окислённого металла. Кое-как, но дело было сделано, и теперь Оин колдовал над раной моего Бофура, после которого должен был осмотреть Барда. Я же решила отойти к другим гномам и поспрашивать об обстановке. — Зря только полетели! Азога там не было, — рычал Смауг, улёгшись на землю. На его лапу присел Миша, но дракон не особо возражал на такую наглость. Они успели сдружиться? Нам же лучше. — Наверняка его сынуля погиб. Он послал заместо себя Больга, а это уже очко в нашу пользу, — сказал Миша. — Город всё равно пожгли, причём зазря, — огорчённо заявил Ори. — Людей жалко — им-то жить негде. — Мы дадим им приют. — Гномы дружненько повернулись ко мне с выражением удивления на лицах. — А у Торина разве не надо было спросить? — удивился Кили. В ответ мне надо было лишь скептически изогнуть бровь и посмотреть на младшего племянника королька. Он понял, что никто Торина спрашивать не собирался. — Он обещал отплатить Эсгароту. Это и будет платой, плюс Торин наверняка всё же пожалует мне немного денег. Они пойдут на восстановление города. — И тебе не жалко? Вот же бескорыстная душа, — с усмешкой фыркнул Глоин, только вот звучала она не слишком-то весело. Я быстро оглядела лица гномов. Все были раздосадованы таким раскладом. Им было не до смеха. Мне тоже. Двум раненным бойцам нужно было передохнуть, и мы разбили лагерь. Как-никак, а на улице уже осень к концу подошла, было жутко холодно. Глоин и Двалин пошли за дровами и хворостом, а Бомбур взялся за котелок и готовку. Я уселась рядом с Бофуром и пыталась как-то отвлечь от ноющей раны. Я знаю — он не признается, что ему больно или тяжело, это же гном! Я даже сделаю упор на то, что он из народа Ауле, а не просто мужик. Однако, даже через такое упрямство можно увидеть, как всё же Бофур мучается, хотя, это я могу несколько преувеличивать. — Нормально всё? — Я протянула Бофуру кусок солонины, который довольно кстати завалялся у меня в кармане. Гном покачал головой. — Со мной всё хорошо, жить буду, а вот тебе силы нужны, так что ешь, — ответил Бофур. Весьма заботливо с его стороны, и я ценю это, но решила оставить еду на чёрный день. — Знаешь, я теперь точно уверен, что войны с Азогом не избежать. Я лишь горько улыбнулась. Ну я же говорила! — Это всё Моргот, руку на отсечение даю. Он просто так не даст нам поменять историю, — покачал головой Мишка, после чего смачно чихнул в сторону Двалина.- Ой, прости, дружище. — Гном возвёл глаза к небу, явно проклиная про себя моего друга, но дал ему флягу с вином или медовухой. Мишка отказываться не стал и сделал затяжной глоток. На весь наспех сделанный лагерь прозвучал кашель. — Тогда вам обоим надо уходить, иначе погибнете, — сказал Кили, посмотревший на меня. — Уйдёт только Мишка. Я останусь с вами… — Тебе НАДО уйти. — Я вопросительно посмотрела на Бофура. — Вы достаточно сделали с Мишей, но война — это не для вас, погибнете — и поминай как звали! Будто нам не хватало, чтобы вы померли. Эти слова ввели меня в ступор, не иначе. Посмотрела на лица всех, кто тут был. Все, как одно, выражали согласие со словами Бофура. Даже Бильбо — и тот считал ровно так же! — С каких сосен вы все попадали? Я никуда не уйду, хоть силком потащите! — Тебя никто не спрашивает, — как-то грубовато заявил Двалин. — Вы не умеете драться. Что вам там делать обоим? — Я останусь, а вот… — Миша, ты дурак! Не надо с ними соглашаться! Я просто не понимала, что они дальше обсуждали. Даже слушать их не слушала, а просто пялилась на костерок. Верно говорят, что любоваться вечно можно огнём, водой и как кто-то (главное, чтобы не ты) работает. И как я умудряюсь только шутить в самый неподходящий момент? Чёрт его знает. И Моргот, хотя что тот, что другой — беда одна. Все были измучены и быстро заснули. А вот я не сплю, на стрёме сижу, охраняю сны друзей, только вот после их практически обоюдного решения я боюсь гномов таковыми называть. Обидно. До жути обидно и неприятно. «Мы вместе прошли этот грёбанный путь до Эребора, спасали шкуры друг друга хер знает сколько — и вот те раз!» — думала я, вороша угли длинной тонкой веточкой. Как всегда, громче всех храпит Бомбур, а Нори и ещё кто-то пинает его широкое пузо сапогом. Ничто не меняется. — Тебя сменить? Устало выглядишь, — спросил кто-то, слабенько толкнув меня в плечо. Да, я прикрыла на секунду глаза, но Бильбо, видимо, подумал, что я случайно задремала на посту. Я лишь покачала головой. — Дома высплюсь, верно? — Прости за ехидство, Бильбо, но я просто не могу по-другому на всё теперь реагировать. — Не держи на нас обиды, Гана. Просто мы все боимся, что ты и Миша можете погибнуть. Никто этого не хочет. Вы молодые совсем, чтобы помирать, — тихонько пробормотал хоббит. Бильбо всегда за всех нас беспокоится. Верно, мы же друзья, которых этот поход сплотил. Думаю, для Бильбо мы даже не просто друзья — названные братья, а вот я — сестра. — А представь себе, как будет мучиться Бофур! — А как буду мучиться я, если хоть кто-нибудь из вас погибнет? Думаешь, что вас всех эта судьба избежит точно? А может всё же есть сомнения? Просто подумай, что со мной может случиться, если что-нибудь случится плохое, а меня нет рядом. Я снова стала ворошить уголья в костерке. На душе этот неприятный осадок, который обычно остаётся после серьёзной ссоры, в которой чувствуешь себя виноватым. Ненавижу это чувство всем сердцем. Взгляд невольно переместился на Смауга. Сейчас дракон, что мирно спал в десятке метров от нас, казался не таким уж и опасным, как рассказывалось в истории гномов. Может, будь он человеком, так вообще не пугал бы. — Знаешь, я поначалу боялся его, а потом понял, что всё же не такой он плохой, — сказал, кинув взгляд на Смауга, хоббит. Бильбо нервно хихикнул. — У нас про таких говорят: «Не мы такие, жизнь такая!». А что, уже успел с ним побалакать? — Утвердительный, но несколько неуверенный кивок послужил ответом на вопрос. — Оно и хорошо. Тяжело ему пришлось. Веришь или нет, но у меня была похожая ситуация, хотя тут не обошлось без моего скверного характера. С каждым словом о моей нелёгкой жизни становилось проще. Рассказ отвлекал меня от грустных мыслей. Сейчас наш мистер Бэггинс был похож на обыкновенного психоаналитика, только очков и костюма не хватало. Думаю, что именно такого разговора мне не хватало. Гномы-то не могут слушать, больше сами говорят, даже Бофур. Миша точно не поймёт меня. Оставался хоббит, который был хорошим слушателем и советчиком. За время всего рассказа я успела несколько раз глянуть в сторону Эсгарота. Он всё ещё пылал ярким пламенем, а клубы дыма высоко вздымались огромным чёрным столбом. Не я одна смотрю сейчас на горевший город. Наверняка озёрники уже добрались до Эребора и потихоньку успокаиваются после внезапной эвакуации… Мы собирались быстро, и уже через десять минут после пробуждения были готовы к отлёту. Я села впереди всех, прямо возле голову Смауга. Мощные крылья подняли в воздух столп пыли, взлетел и дракон. Мы полетели в сторону горы. Ещё высоко над Эребором я увидела, что толпа у главного входа стала больше. Там была конница на белоснежно-белых жеребцах. Солдаты в сияющей броне, а впереди всех — лось с широкими рогами. Это были эльфы. — Настя, у нас гигантские проблемы. Это Трандуил. Он явился за сокровищами горы, — крикнул, пытаясь пересилить воздушные потоки, Мишка. Той рукой, что не держалась за чешую дракона, я хлопнула по лбу. Всё очень плохо.