Похождения незадачливой попаданки Настеньки

Как я могла раньше думать, что битва может пройти гладко и без проблем? Наивная я дура! Никогда ещё не бывало войн без потерь, а сейчас я своими глазами видела, как орки убивают всех, кто становился у них на пути: гномов, людей, даже эльфов. Весь боевой пыл спадает к чёрту, к Морготу, к Саурону. Да к кому угодно!.. Ни в коем случае не сдавайся, Настя! Везде кровь, трупы, брошенные мечи, копья и щиты, отрезанные руки, ноги и головы. Многие всё ещё держали оборону, но ряды гномьих войск редели. Мне страшно, дико страшно. В этом страхе я быстро озираюсь по сторонам, стараясь не наткнуться на чей-нибудь меч. Слева! Я еле успела увернуться от замаха хлипким, но на вид остреньким мечом орка. Сам враг был небольшого роста, но прыткий, словно скользкая рыбёшка из пруда. Он сделал нырок и попытался воткнуть мне в бок кривой кинжал, но тот отскочил с лязгом от кольчуги, и ударом щитка я перевела удар обратно. Замахнувшись своим мечом, я резво снесла голову орку, и целый фонтан грязной жижи, крови, чуть не залил мне лицо, но теперь этот запах гнили просто не выветривается. Тошнит, словно меня в машине укачало, но блевать буду потом, когда бой окончится, а Азог сдохнет псиной дворовой. Снова оглушает нас всех рёв Смауга. Я быстро оглядываюсь и смотрю на языки пламени, которые вырываются из пасти дракона. Он сжигает целые отряды орков и старается навредить нашим как можно меньше. Но ведь не может всё быть так просто? Снова натыкаюсь на орков, которые пытаются меня прибить. У одного в руке немалых размеров булава, а у другого — кривые ножи с зазубринами. Доспехи на этих «парнях» хлипкие, так что гномий меч точно сможет их пробить, но с двумя справиться разом будет тяжело. — Ну, суки, потанцуем? — Пришлось начать атаку, и я проскользнула между ними за спины, быстро полоснула по сухожилиям на искореженных лапах одного и отвела удар булавы, который предназначался моему затылку. Булава не отлетела ему в рожу, как мне этого сильно хотелось, только орка я смогла оттолкнуть, и уже какой-то гном размозжил ему голову молотом. Тот, кто остался со мной, попытался как-то повернуться, но из-за порезанных сухожилий он упал на землю, а я добила его. — Настя, ты в порядке? — Я повернулась направо и уже подняла меч, силясь сразу же рубануть им по внезапному незнакомцу, но я тут же узнала голос, да и кто бы ещё назвал меня по настоящему имени? Миша выглядел убито: вся его одежда и броня залита кровью, как и щит-чешуйка; лицо бледное, будто осунулось за всего-то за день. Глаза Миши. Они испугали меня. В них отражалась та пустота, с которой бывалый убийца кромсает своих жертв. Битва будто остановила свой ход, оставив меня наедине с Мишиными глазами. Настя выглядит совсем плохо. Она даже не заметила, что её сильно оцарапали, и теперь по скуле идёт рваная красная линия. Я и так слишком много крови на всю жизнь вперёд повидал — и хватит! — Надо найти Азога и в две пары рук его убить, или хотя бы забрать его с собой. — Настя будто и не понимала, что только что сейчас сказала. Она предложила нам умереть, но всё равно пойти до конца. Не боишься, Настька, или просто хочешь поиграть в героев? Ладно, это наша игра. — Ты со мной? — сквозь шум битвы услышал я. Мы продолжаем говорить, хотя орки ужа начали атаковать нас кучами. Тяжело, но возможно, а у братьев-принцев я кое-чему, но всё же научился. А я хочу умирать? Нет, не хочу, но не рискнуть сейчас — наверняка не выжить потом. А меня ещё дома жена с ребёнком ждёт. Или двойня. Пусть я лучше буду сражаться с мыслью, что дома меня ждёт прекрасная семья! Где должен сидеть этот засранец Азог? Воронья высота, кажется. Там у него точка командования, но добраться двоим без маскировки или отряда в помощь — пустое дело. Здесь нам могли бы пригодиться наши гномы, но их нельзя вообще выпускать из Эребора, верно Настя сказала, когда один мелкий орк пытался оглушить её булавой, но я успел его обезглавить. Ебать, снова эта вонючая кровь! Зазвучал горн. Громко, звонко и чисто он запел, и я знал, что за ним последует. Я и ждал, и боялся этого, а Настя непонимающе озиралась по сторонам, еле отбиваясь от неприятеля. Нас уже совсем сдвинули к главным воротам Эребора, и я точно видел рыжую бороду среди каменных выступов на горе! — Что это? — Настя неудачно повернулась к скале, и какой-то уродский орк поранил её спину кривым мечом. Настька закричала от боли, потому что удар был сильный, и кольчуга не выдержала его. Я еле успел избавить его от головы, прежде чем он избавил от неё Настю. Она быстро посмотрела на меня, и уже по одному только взгляду поняла, ЧТО значил этот горн. Каменная стена, сделанная наспех нашим отрядом, с грохотом рухнула в воду, образуя новый мост, не такой красивый, какой был прежде, но по которому можно было перейти ров с ледяной водой. Стену разбил золотой колокол, как и в фильме. Да, там это выглядело круто, но видеть вживую это… Мне и страшно, и хорошо! Я вижу, как с диким боевым кличем выбегает Торин, за ним — Фили и Кили, а там — остальные. Хорошо, что они додумались накинуть на себя кольчуги да взять прочные щиты, а то, поминая фильм… — За Короля! — кричит Даин своим воинам, потрясая секирой. Я тоже чувствую себя гномом, кричу на гномьем про секиры. Я эту фразу ещё с фильмов помню, никогда не забуду. Но Настя смотрит на них с ужасом, и я понимаю, что её пугает. Если они вышли, значит Торин избавился от болезни. Избавился от болезни — побежит на Азога, и тут уже беды не миновать! — Настя, мы должны добраться до Вороньей высоты как можно быстрее! — Я схватил её за предплечье и хотел потащить в сторону того форпоста, где сидел этот белый урод, но она дёрнулась, выхватила щит из моей руки и исчезла где-то в толпе, крикнув что-то про осторожность. Я взял чей-то щит с земли (кажется, гномий) и попытался прорваться к Настьке, но той и след простыл. Я потерял её, но знал, куда она дёрнется. Надо прорываться. Зажать нос, закрыть сердце и прорубить себе путь. Не хочу, а надо. Ну, вперёд! За Короля! Сколько нужно бежать, чтобы добраться до Вороньей высоты? Не знаю. Успею ли? Тоже неизвестно. А что я знаю? Практически ничего, кроме того, что орков надо добивать до конца. Рана жжётся ледяным огнём. Спина болит, а кусок кольчуги бесполезным куском свисает со спины. Куртка тоже испорчена, но снимать её некогда, да и не мешается она мне так, чтобы останавливаться. Я тороплюсь, и каждая минута, да даже секунда, может стоить жизни Торина и его племянников. «Называйте как хотите, но я не позволю никому из вас умереть! Только не в мою смену, блять! Всё, заебали!» Да, тогда я думала, что всё сделаю без заминок и каких-либо проблем. Наивно и глупо, что даже зубы скрипят от этой обиды. Мне действительно обидно, что столько времени было потрачено впустую, на детские игрушечки и мечты. Я почти ничего не исправила, разве только Смауга уберегла от Барда, но Мелькор всё равно умудрился подгадить мне. Вот за такие штучки судьбы и начинаешь ненавидеть тех, кто за ними стоит! Дышать больно, тяжело, но я продолжаю бежать, словно за мной свора варгов бежит. А лучше бы и она, чем смерть, которая почти наступает мне на пятки. Я уже чувствую, что она затеяла со мной гонку, чтобы быстрее добраться до потомков Дурина. Нет, кошёлка старая, не догонишь! Я всегда представляла себе Смерть как костлявую старушенцию с косой, в чёрном дырявом саване. А на капюшоне кисточка золотого цвета. Коса, кстати, тоже из золота… Похоже, у меня слишком бурно разыгралась фантазия. Когда я волнуюсь, всегда так. Добираться до Вороньей высоты пешком, с орками на хвосте — дело не самое приятное, требовавшее исключительного терпения и силы. Жаль, что ничего из этого у меня не было, но зато окупалось стремлением придти на помощь и хоть кого-нибудь уберечь. Приходилось уворачиваться, пролетать под лапищами орков, стараясь не напороться на мечи и ножи. Сильно вымоталась, но делать нечего — бежать-то надо! Внезапно мимо меня пронеслось несколько всадников. Мне хватило секунды две или три, чтобы понять, что это были Торин, Фили и Кили, а позади них — Двалин. Позади них разносится громовой рык зверя. Я уже слышала этот клич. Медвежий, а это значило лишь одно — Беорн здесь! Да, это важно, но я всё равно должна добраться до Вороньей высоты. Гана, не отвлекайся! Я продолжаю бежать вперёд, но подъём становится совсем крутым, а лазать по скалам я не умела. Если бы и умела — не хотела бы точно. По такому можно было подняться на скакуне. Безысходность охватывает меня. Я не успею за ними! — Кто-нибудь, Вала, помогите мне! Дайте мне хоть что-нибудь в помощь! — крикнула я во весь голос. Хриплю, сиплю, но неважно. Пусть слышат все, что я прошу помощь у богов этого мира. Меня чуть не сбила грёбанная белоснежная лошадь, всадник которой был уже мёртв, но ещё держался в седле. Бедного эльфа лишили руки, а теперь кишки бедняги развалились по всему седлу. Я еле угналась за кобылой, повалила на землю мёртвого эльфийского воина, мысленно попросив у него прощения, смахнула внутренности с седла и сама села на лошадь. Теперь у меня были шансы успеть в назначенное время, и это зависело сейчас лишь от того, как быстро скачет мой новый скакун. Я крепко держусь за поводья, стараясь не выскользнуть из седла. Эльфийские лошади быстроноги и выносливы, но когда дело доходит до крутых склонов — не лучше раненного калеки, но всё же лучше на лошади подниматься, а не на своих двух, когда уже чуть ли не подыхаешь от изнеможения. Жаловаться не приходится, а эльфийская кобыла всё же эльфийская, лучше обыкновенных, которые вообще подняться в гору не могут по определению. «Как там Бофур? Как остальные? Мне страшно!» «Мне почём знать?» «Мне просто нужна поддержка с твоей стороны, я! Окажи же услугу мне, нечасто об этом прошу!» «Могу пообманывать тебя, что они сидят в Эреборе, заперлись за каменными дверьми, но самообман — штука плохая, а разочарований тебе и мне и так достаточно». «Надо ли молиться Валар тогда?..» «Если они хотят, чтобы мы добрались — да». И я молюсь, шепчу себе что-то глупое под нос, скача с мечом наперевес, срубая головы орков. Сложно, тяжело, они сами пытаются меня скинуть с лошади, но мой меч приветствует их головы раньше, чем их — мою. — Пшли прочь, сучьи потроха! — кричу я, отталкивая некоторых орков ногами от боков лошади. Они меня бесят уже, эти уродливые пронырливые монстры. А лошадь всё скачет и скачет, взбирается и взбирается… Теперь Воронья высота не казалась мне такой холодной. Здесь было душно, жарко. Щит перехватила поудобнее, и я уже готовилась к тому, чтобы слезть с лошади. Снова предчувствую бойню. Добравшись до заледенелого края водопада и порушенного форпоста, я соскочила с коня, пытаясь найти друзей. Как же мне повезло, что они тоже только прискакали. Похоже, Валар меня услышали и околдовали кобылицу на быстрый путь. — Гана? Что ты?.. — Фили явно удивился, увидев меня, но договорить ему не было суждено: я бросила оружие на лёд и кинулась к нему. Я боялась, что не успею, и лишь крепко сжала в объятьях старшего принца. Дальше последовал его примеру Кили. Честно, я даже Двалину была рада и тоже его обняла, хотя тот что-то проворчал про «баб своевольных». — Я не стану убегать от боя, даже если это спасёт мне жизнь. Мой долг — помочь избавить мир от Азога и вернуть ему эреборского короля. — Я посмотрела на Торина. Совершенно другой гном стоял передо мной: золотые доспехи пыхали рассветным огнём, на голове тонкий мифриловый обруч, в который был вставлен сапфир небывалой красоты. Меч тоже блестел багровыми лучами. Не нужно было ему ничего говорить мне, по взгляду уже было понятно, что благодарен мне. «Сейчас не время сопли на кулак наматывать!» — Пора заканчивать с телячьими нежностями — у нас гости, — гаркнул Двалин, крепкой рукой показав в сторону руин. Там начали копошиться гоблины. Их было много, как по мне, сотня наберётся точно. Гномы уверены, что с лёгкостью перебьют их, только вот такой уверенности не было у меня! Фили и Кили должны были пойти осматривать руины форпоста и уцелевшую башню на другом береге водопада. Нет, нельзя их пускать туда! — Торин, это просто безумство! Надо ходить все вместе, поодиночке нас просто перебьют, — сказала я, взяв в руки оружие. Гоблины приближались. — Доверьтесь мне, я знаю, о чём говорю! Гэндальф всегда появляется вовремя. За это его можно стерпеть, и Миша стерпит его. Волшебник без лишних прелюдий хватает парня за шиворот и сажает впереди себя на серого скакуна и скачет во всю прыть. — Надо помочь им, — крикнул сквозь шум битвы Гэндальф, подстёгивая коня. Мишка вцепился в гриву скакуна, не желая с него свалиться. Никому бы, и правда, не хотелось бы удариться головой о камни и заодно пересчитать их затылком, запутавшись в стременах. Словно на крыльях они летели по склонам горы, всё приближаясь и приближаясь к Вороньей высоте. Чем ближе, тем хуже было Мише — жива ли Настя? А Торин? Фили? Кили? Вдруг они все погибли? «Нет, я не хочу об этом думать!» — подумал про себя парень, чуть мотнув головой. Пряди отросших светлых волос так и лезли в глаза, нос и рот. Он сильно изменился с того дня, когда попал в Средиземье и вновь встретил Гану, но теперь в голову закрадывались сомнения — а в нужную ли сторону? Гэндальф велел спешиться, когда они добрались до места, где произошло то самое сражение. Оно уже произошло, и эта мысль гулким эхом отзывалась в голове. На льду лежал труп Азога. Труп Бледного орка. Победа за ними, но рядом лежит ещё кто-то. Мише нужно подойти поближе, и он подходит, силясь разглядеть ещё одного покойника. Сердце пропускает пару ударов — это был Кили. Над ним плачет рыжая эльфийская лучница, Тауриэль. Фили старается, но не может не плакать — погиб его брат, но старшему племяннику Торина надо быть сильным. Он поддерживает раненного Торина. Теперь тот наверняка будет хромать на правую ногу. — Настя! Где ты? — крикнул во весь голос Миша, но девушки он не видит. Где же Гана? А она стоит поодаль, на самом краю водопада, на краю льдины. Стоит, закрыв лицо руками. Плечи дёргаются, и Миша подбегает к ней, сжимает в объятьях. — Настя, господи! С тобой вся хорошо? Как рана? — Молчит, лишь тихо всхлипывает. — Я не смогла его… спасти… Обещала… — плакала Гана. — Щит… дала ему… а он, болван… — Ну-ну, тише… Мы знали, что такое могло случиться, не плачь, — прошептал Миша, ещё сильнее обняв Настю. Он понимал, как ей сейчас было плохо. — Эх, если бы твои Валар могли нам помочь… По телу Насти будто пустили заряд электричества — так резко она дёрнулась. Гана выпуталась из рук друга и стала шариться по карманам порванной куртки. Из одного девушка с горькой усмешкой достала Часы Валар. — Нет, Миша… Они нам не помогут… — В голосе Ганы слышалась злоба и ненависть ко всей несправедливости, ко всей судьбе. Ко всем Валар. — Посмотри на эту красивую побрякушку. Живые, но опечаленные гномы повернулись к ней и Мише. Члены отряда Дубощита тоже пришли, но не все. Кто-то тоже погиб?.. — Посмотрите! Ради этой дряни я рисковала жизнью! Валар выслушают меня, как же! Им плевать! Всегда плевать! Я молилась, чтобы они помогли, но где, где же их помощь? Нигде! — Настя кричала и плакала. Слёзы блестели в свете солнца. Все здесь плакали, все горевали по Кили. — Гана… — начал говорить что-то Гэндальф, но девушка прервала его. — Не помогли! — Следующий поступок Насти поразил Мишу: девушка сжала часы в ладони, крикнула на русском «Будьте вы все прокляты!» и разбила о лёд артефакт! — Что ты?.. — хотел спросить Миша, но не успел. Из разбившихся часов высыпались драгоценные песчинки. Их было мало, но словно какой-то волшебный вихрь закружил их в маленьком ураганчике, затем превратил в огромный вихрь, что окутал парня и девушку в потоках сапфировой, рубиновой, топазной, изумрудной, аметистовой, бриллиантовой пыли… Когда пески расступились, молодые люди поняли, что очутились в широком зале, стены и потолок которого — звёздное небо, а пол под ногами — огромный мраморный постамент, по кругу которого были расставлены круглые небольшие колонны, пьедесталы. Каждый из них венчался чашей, над которой парили разноцветные огни. Это были Вала.