Похождения незадачливой попаданки Настеньки

Дейл теперь был сам на себя не похож: если раньше на холмистой местности подле Эребора громадами возвышались кривые руины, то теперь везде стояли почти отстроенные до конца домики со светло-бежевыми и сероватыми стенами, коричневыми крышами. Выше всех была колокольня, где сейчас звенел, оповещая о времени, золотой колокол. По узким улочкам сновали туда-сюда торговцы, строители, простые люди и гномы. Все они толкались, кричали в попытках привлечь покупателей, занимались своими делами… Я чувствовала себя немного неуютно в такой толпе. Я похожее видела и в Москве, в самом центре города, но там я это просто наблюдала со стороны, потому что улицы там были широкие и укромный уголок я всё же находила, а здесь сама в этой толкучке верчусь! Итак, куда мне стоило направиться в первую очередь? Если мне нужна информация или захочу найти кого-нибудь, то стоит зайти в кабак, трактир или таверну. Здесь был один такой, и я нашла его сразу — к нему вела улица от самой центральной площади. Я прошла совсем немного, чтобы добраться до нужного места. Это был трактир с названием «Пьяный дракон» (отсылка к Смаугу?). Небольшое такое зданьице, скажу я вам, стояло в конце улицы. Я поначалу опасалась туда заходить, но коль сказал «а», говори и «б», верно? Верно, вот потому-то я и пошла туда, в царство пьянок и кутежа. Сейчас было то время, когда уставшие рабочие заканчивают работать и собираются толпами в кабаках. Я как раз попала в трактир в это время, и стоило мне открыть дверь, как послышался запах перегара, тёплого эля и… чьей-то блевотины. Круто, ничего не скажешь. «А я уже и отвыкла от такого бардака…» «Ничего, у тебя теперь вся жизнь впереди, чтобы привыкнуть!» «Но я же не собираюсь проводить в трактире всю свою жизнь, а?» «Ладно, поняла, сказала лишнее». Протиснуться к барной стойке было тяжеловато, но я справилась с этим весьма и весьма успешно. Толстопузый косой трактирщик посмотрел на меня с удивлением, но потом понял, что я заметила этот взгляд. — Чего тебе? — Дай выпить эля, мужик. — Я подкинула ему монетку, которую как нельзя кстати нашла на земле, когда гуляла по городу. Мужик хмыкнул, но ловко поймал её, и уже через несколько секунд передо мной с грохотом плюхнулась кружка с пенистым напитком. Нет, я до сих пор не одобряла пьянства и дебоши под влиянием бухла, но выпить сейчас мне было необходимо — жажда замучила. Взяв кружку в руки, я отошла в дальний угол помещения и уселась за столик, по всей столешнице которого были рассыпаны крошки. Смахнула их рукавом за один раз, поставила кружку и уселась сама. Ноги гудели от напряжения, и мне был нужен отдых. Было шумно и душно, но я хотя бы сидела в городе, а не шастала по лесу или плавала в речке. «Спасибо тебе, Махал, за такую благодать!» — пронеслось у меня в голове. Вот с кем введешься — того и наберёшься! Я теперь даже думаю чуть ли не как гном! Я смотрела на мужиков, хлеставших алкоголь вовсю. Не особо приглядывалась к их пьяным рожам, но одно лицо я узнала, и именно этому гному я была рада. Ори зашёл в трактир и подошёл к трактирщику. Они перекинулись несколькими словами, Ори дал что-то хозяину (кажется, деньги), и гном пошёл в сторону лестницы, которая вела к комнатам, там, наверху. Я даже думать забыла о своей выпивке, а сразу выскочила из-за столика и пошла за Ори. Догнала я его на лестнице. Это был Ори — за несколько месяцев я точно не забуду, как выглядит он или любой из нашего отряда. Только казался он сейчас безмерно уставшим. Я понимала, что восстановление города, да и послевоенное время в общем — самое тяжёлое для всех них. Я беспардонно схватила его за рукав и чуть потянула на себя, чтобы он остановился. Ори действительно встал, затем повернул голову, желая посмотреть на наглую рожу незнакомца (но он-то не знал, что это была я!). Гном уже даже что-то сказать хотел, но рот раскрылся от удивления, а глаза он выпучил, что тоже показывало его степень шока. — Гана? — просипел Ори. — Как такое возможно? — Она самая, друг мой, — фыркнула я с улыбкой. Я уже из последних сил держусь, чтобы не заплакать. Собственно, я через несколько секунд всё же разрыдалась и кинулась обнимать друга. — Но ты же… Мы же тебя… — Похоронили? Да, слышала, — сказала я, всхлипнув и уткнувшись носом в плечо гнома. Мы так простояли недолго, всего пару минут, прежде чем нас попросили «хотя бы в комнату зайдите, а то срам на людях…», а потом Ори проводил меня до своей комнаты-ночлежки, где мы очень долго разговаривали. — Но как ты выжила? Ты лежала на руках Бофура… мёртвая, — с трудом проговорив последнее слово, спросил Ори. — Ну и странная же на тебе одежда… — Долгая история, но весьма занятная. Ты сам знаешь, что Кили тогда умер. Я видела его тело, и мне стало стыдно, что я не смогла спасти его, хотя хотела этого даже больше, чем вернуться домой, туда. — Я сняла сапоги и с ногами забралась на кровать Ори, поджав их под себя. — Это была сделка. Моя жизнь здесь и жизнь Кили — равноценный обмен, не находишь? — Все наши будут рады этой новости! — радостно сказал Ори. Сначала я улыбнулась на эти слова, но потом поняла, что это всё обернётся несколько иначе. — Не все, Ори, дружок. — Я до сих пор воспринимаю его как молодого мальчика, который младше меня. Странно, что я так думаю и сейчас. — Половина посчитает меня обманом зрения… Мне стыдно перед ним. Заставила ждать, хоть и не специально. Даже думает, что я мертва, ан нет, я здесь, в Средиземье. Как я ему на глаза покажусь? Хрен его знает, честное слово! Но я знала, ради кого я сюда вернулась, и теперь два чувства боролись во мне: стыд и стремление. Я люблю Бофура, и я хочу быть с ним больше, чем прятаться от него из-за вины. — Я знаю, о ком ты говоришь. — Да неужели? — Обувайся обратно, мы идём прямо к Бофуру! Я и сама не успела заметить, как обулась и пошла вслед за Ори. Он схватил меня за руку и пошёл быстрее, а вот мне пришлось за ним бежать. Выбежали из комнаты, быстро прошлись по лестнице, вылетели из трактира и помчались по закоулкам ночного Дейла. Везде горели факела, освещая мягким светом стены, брусчатку. Народу на улице было уже не так много, но сейчас повсюду чувствовалась жизнь. Сердце Дейла билось, а вместе с ним — моё. Ори остановился возле одной деревянной двери дома на окраине города. Гном постучал в стукнул два раза, но сильно, чтобы хозяева его услышали. Послышалось бурчание, скрип засова, и дверь распахнулась. Перед нами предстала полненькая гномка (я поняла, что это гномка по поросли на лице) с тугой косой, уложенной на голове корзиночкой. Она смотрела на нас сонным недовольным взглядом. Вот он — идеал гномьей женщины! Эх, а я — кожа да кости, да ещё и без бороды, хотя я даже не знаю, хорошо это или плохо, что бороды нет. — Гудрид, пропусти! — попросил Ори. — Мальчик, я всё понимаю — без контроля Дори теперь сидишь, но краль лучше в таверне… — Да нет же! Пропусти же, прошу! — Женщина нас всё же отошла в сторону, дав нам пройти. — Так кого ты к нам привёл, Ори? — спросила, сложив руки на груди, Гудрид. Имя у неё, на скандинавский лад, приятно звучало. — Бофур дома? — подала голос я. — Он уже спит. Конечно, заработался, бедный мой деверь, — сказала Гудрид. — Но кто вы, милочка? — Это Гана, — просто сказал Ори. Похоже, этой краткой фразой он объяснил женщине всё и сразу. Она поманила меня за собой и повела наверх. Гудрид подвела меня к одной из двери, чуть отворила её и мотнула головой, позволяя зайти туда. Мне не надо было говорить или показывать дважды. Бофур спал, завалившись на правый бок. Он закутался в тонкое одеяло и размеренно дышал, иногда всхрапывая. Я же стояла в дверном проходе как вкопанная, но после нескольких минут всё же осмелилась подойти к спящему гному поближе. Я на корточки села возле постели, разглядывая его лицо в мягком свете догоравшей свечи. «Как же ты постарел, Бофур!» — подумала я с ужасом, глядя на его лицо. Новые морщины появились, да и седины в его волосах не убавилось, и даже стало больше. Страшно смотреть на то, что случилось из-за меня. Рука сама потянулась к лицу Бофура. Пальцы коснулись лба, затем щеки. Я не хотела его будить, но у меня так сильно дрожали руки, что я ничего не могла поделать с этим. — Снова ты пришла?.. — пробормотал сквозь сон Бофур. Он глаз не открывал, даже не осознавал, что это была я. Действительно я. — Хватит, прошу… Отпусти меня… Кто его мучает во сне? — Бофур, миленький, прости меня, пожалуйста, — прошептала я. Снова плачу, но теперь ещё и улыбаюсь. — Я рядом, никуда теперь не уйду, тихо… — Я всей ладонью коснулась его лица. Он завозился и чуть раскрыл глаза. Поначалу он не мог сфокусировать взгляд, но это случилось, и я почувствовала, как сердце пропустило пару ударов. Во все глаза смотрит на меня. Бофур медленно встал с кровати, когда я отошла чуть-чуть от неё. — Ты?.. — Я. Не думаю, что сейчас мы нуждались в словах. Они казались лишними, ненужными на данный момент. Сильные руки стиснули меня в объятьях, и я уже второй раз за день разревелась, как маленькая девочка. Я ему безумно, бесконечно шептала, что не уйду теперь никогда, что останусь, что всё хорошо. И Бофур мне верил. Мне нет резона врать, и он это знал. Шуму мы наделали — будь здоров! Мы так говорили друг с другом, что и остальные домочадцы проснулись. Они даже забежали сюда в комнату, и как я была рада видеть Бомбура и Бифура живыми и здоровыми (хотя Бифур до сих пор с куском топора во лбу ходит). Тут ещё были дети, но, как оказалось, их отцом был Бомбур. «А я и не знала, что у него жена есть, да ещё и таким милые дети!» — подумала я про себя, продолжая улыбаться и плакать. Я обнимала всех — так хорошо и легко я сейчас себя чувствовала! Прошёл почти год с того дня, как я вернулась в Средиземье, к Бофуру. Мы живём мирно, всей дружной семьёй. Свадьбу сыграли месяца два назад, и это была знатная гулянка! Некоторые до сих пор вспоминают её добрым словом, держась за головы. На ней собрались многие наши друзья. Не было только Торина и Фили, которые были заняты государственными делами. Зато прискакал Кили. Я была рада видеть королевича, и я скажу, что из всех нашим сильнее всего изменился он. Серьёзно, у него щетина быстрее расти начала, и теперь у него была короткая, но всё же борода. — Слава Махалу, что ты жива, Гана! Я благодарен тебе за своё спасение, и теперь с меня причитается, — сказал тогда принц на моей свадьбе. Я тогда попросила его лишь об одном — не соваться в самую гущу битвы, если такая ещё случится, а я думаю, что случится. Мы с Бофуром неспеша гуляем по окрестностям города. На самом деле, у меня была причина выйти за пределы Дейла. Я хотела глянуть на свою могилу. Знаю, это странное желание, но я жутко хотела посмотреть на это место. Мы дошли до одной маленькой лесной опушки. Там торчал земляной бугор, ещё не заросший, зато вокруг него густой порослью зеленела трава. Грубо стёсанный камень стоял на холмике. На нём не было никаких надписей или следов долота, но и так было ясно, что это — могила. — Я до сих пор вспоминаю, как держал тебя на руках тогда, после битвы, — горьковато усмехнулся Бофур, сжимая мою руку. — Вот же насмешка богов. Смотреть на свою могилу, в которой я и лежу, и не лежу в одно время? Не думала, что доживу до такого. Я подошла к камню и склонилась к нему. Холодный. И земля под ним ледяная. Здесь действительно разлагается труп. Мой труп. — А что вы сделали с телом Миши? — Лежит рядом с твоим. Я коснулась той же рукой своего живота. В нём уже теплится жизнь. В последнее время я всё думала о том, что мои дети наверняка доживут до того времени, когда Фродо Бэггинс понесёт кольцо к Ородруину. — Всё же будет хорошо, Бофур? — Да, иначе быть и не может. Я повернулась к мужу и улыбнулась ему. Пора прекратить беспокоиться о будущем и жить тем, что живёт сейчас, верно?