След

      Ева коснулась плеча Гарри, и тот резко обернулся. Она заглянула ему в глаза, но он тут же отвёл взгляд.       Он сразу же понял, что Ева хотела поговорить о Сириусе.        — Боюсь, мне нужна твоя помощь, Гарри.       — Какая?       Хейг тяжело вздохнула, будто решаясь сказать что-то очень важное.       — Я знаю, что Сириус в наследство оставил тебе дом на площади Гриммо…       — Мне он не нужен, — отрезал Гарри. — Я уже позволил Дамблдору и членам Ордена использовать его дальше.       — Я предполагала, что именно так ты и сделаешь, — продолжила Ева. — Но суть не в этом. Я хочу попросить у тебя разрешения отправиться туда, ведь дом принадлежит не Ордену или Дамблдору, а тебе.       — Зачем?       Ева очень волновалась, прежде чем озвучить свою просьбу.       — Мне нужно попасть в комнату Сириуса. Нет, послушай! — Ева тут же оборвала Гарри, заметив его взгляд. — Мой отец хочет убить меня не первый год, но только недавно я узнала, что в этом замешана моя мать. Он ненавидит её, ему даже имя её произносить больно. Но когда я спросила, что произошло между ними, он сказал, что во всём виноват Сириус!       Гарри выглядел недорчивым, но Ева отступать не собиралась.       — Мне нужно понять, что между ними всеми произошло, — тихо, но настойчиво проговорила она. — Пожалуйста, не отказывай мне в этом! Это очень важно для моей безопасности.       Гарри всматривался в лицо Евы какое-то время, а потом кивнул:       — Хорошо.       Она облегчённо вздохнула, а Гарри больше не захотел на неё смотреть. Еве стало очень неловко.       — Спасибо… тебе, — выдавила она и, развернувшись, поспешила покинуть его общество.

***

      — Я не ослышался? Ты решила втянуть нас в какую-то авантюру? — сощурился Фред. — Ты не забыла, что нам нужно возвращаться в Косой переулок?       — Я не забыла, — вздохнула Ева. — Но я могу сделать это только без надзора бабушки.       — Что ты задумала? — подал голос Джордж, внимательно глядя на девушку.       — Я пока не могу сказать.       — То есть ты просишь нас помочь тебе неизвестно с чем, но не доверяешь нам? — уточнил Фред.       — Я доверяю вам, — возразила Ева, — но пока не могу рассказать всего.       — Ты и про Арку до конца не рассказала, — заметил Джордж. — Не думай, что я забыл!       — И не думаю! Я всё вам расскажу! Но сначала мы должны попасть на площадь Гриммо сегодня же, поскольку бабушка не позволит мне отправиться туда до начала семестра! А потом может стать слишком поздно! Вы совершеннолетние, и с вами я могу мигом трансгрессировать и попасть в дом, к тому же Гарри дал мне разрешение на это!       Близнецы переглянулись, будто негласно переговариваясь, а Ева смотрела то на одного, то на другого, боясь, что те всё же откажут просьбе. Но они разом перевели на неё взгляд, озарив своими привычными лукавыми улыбками.       — Похоже, в тебе просыпается гриффиндорская сущность и нежелание бороться с установленными правилами! — усмехнулся Фред. — И как опытные учителя, мы не можем вот так просто погасить искру неповиновения!

***

      Дом на площади Гриммо ничуть не изменился с тех пор, как Ева побывала здесь последний раз — такой же холодный и неприветливый, как прежде; надменность и презрение буквально сочились из старых стен.       Последняя клетка Сириуса. И спустя столько времени Хейг вновь оказалась на её пороге.       — Я пойду одна, — сказала она, не глядя на близнецов.       Те синхронно пожали плечами и скрылись за дверью, ведущей в кухню, а Ева осторожными шагами направилась на второй этаж.       «Сириус Блэк III»       Вот она — комната того, кто сумел заменить родного отца.       Стыд не позволял Еве просто раскрыть дверь и войти внутрь — он тишайшим шёпотом твердил, что это чужая и даже интимная территория. Но сердце бешено билось, ведь блондинка всегда хотела узнать, что же такого скрывал в своей комнате дорогой ей человек.       «Хуже от этого уже никому не станет, — с болью подумала она. — Сириус мёртв, а я жива. И мне нужна информация».       Отбросив мысли, Ева толкнула дверь, после чего кривая улыбка расплылась по лицу девушки — вне всякого сомнения, это была именно его комната.       Желая досадить благородным Ориону и Вальбурге Блэк, их нерадивый сын намеренно подчёркивал свою принадлежность к «львиному» факультету, заклеивая стены орденами Гриффиндора, фотографиями школьных лет и плакатами с магловскими девушками в купальниках, обнаружив которые, Хейг покачала головой, не смея спрятать улыбку. Некоторое время она осматривала помещение, не сдвигаясь с места. Эта комната была для неё сокровищницей, сборищем вещей Сириуса Блэка, с которым удалось провести так мало времени.       Блондинка двинулась к фотографиям, прикрепленным к стене, и всмотрелась в одну из них. Молодой Сириус был надменно красив; его глаза горели неукротимым огнём, которые времени только предстояло погасить, а роскошной шевелюре мог позавидовать любой сверстник. Бродяга явно был популярен среди девушек, в чём Ева даже не думала сомневаться.       Рядом с ним стоял его лучший друг и отец Гарри — Джеймс Поттер. Вглядевшись в его изображение, Ева признала очевидное сходство между ним и сыном — они были похожи друг на друга как две капли воды, вот только глаза Джеймса были карими.       Здесь же девушка обнаружила и молодого профессора Люпина, куда менее истощённого и потрёпанного; впрочем, несмотря на то, что уже тогда он был довольно изнурён, Римус улыбался и был явно счастлив.       На Петтигрю Ева не задержалась — крысиное лицо того вызывало ни что иное как смесь отвращения и злости.              Воспоминание о третьем курсе, когда вместе с Сириусом она пыталась вывести Петтигрю на чистую воду, заставили вспомнить о настоящей цели пребывания в этом месте. Будто очнувшись от сна, Хейг внимательно оглядела комнату в поисках ответов на свои вопросы, но пока не обнаружила никаких доказательств связи Блэка и её матери. И, переборов очередную волну стыдливости, она приблизилась к письменному столу и заглянула в ящики, внутри которых оказался самый разный мусор — от пыльных и сломанных перьев, до порванных кусков пергамента, в которых не было никакой интересной информации. Периодически Ева находила колдографии Сириуса и его семьи, но и те не интересовали её; Бродяга на них выглядел точно недовольным и даже несколько расстроенным, на что смотреть Еве было грустно.       Находила она и письма, в которых Сириус вёл переписку с Джеймсом и даже иногда с Люпином, но не наблюдала ни одной даже самой ничтожной записки от Петтигрю. В руках оказалось очередное письмо, и Ева вчиталась:       «Знаешь что, благородный Сириус Блэк? Ты мерзавец, вот ты кто!»       Послание, начинающееся подобным образом, не могло не на сторожить. Ева продолжила чтение:       «…Как смеешь ты вообще писать мне что-либо после того, что сделал? Думаешь, я забыла, как подло ты обошёлся со мной тогда, после урока зельеварения? Помог этой дуре Дэреш, а затем просто взял и отпустил меня, как будто я для тебя ничего не значила! Впрочем, так оно и было, ведь человек, который сначала говорит, что любит, а затем просто берёт и предаёт, должно быть, никогда и не любил вовсе!       Я не хочу, чтобы ты писал мне! Зная тебя, твоя уязвлённая гордость больше и не позволит написать что-либо, но знай, что это я не хочу видеть тебя и твоих писем, а не наоборот…»       Могла ли это написать Иннанель? Хейг никогда не знала, какой была её мать и даже как выглядела, но что-то подсказывало, что письмо ей не принадлежало. По крайней мере, на это очень хотелось надеяться, потому что иначе образ неземной и необыкновенной женщины раскололся бы о камни реальности.       Ева перечитала письмо и, не обнаружив для себя ничего интересного, решила оставить его. На глаза попадались различные записки, которые приходилось читать от и до. Постепенно Ева понимала, что многого не знала о человеке по имени Сириус Блэк — в письмах, которые приходили от него ей, он выглядел харизматичным взрослым мужчиной, иногда не до конца зрелым, но имеющим справедливые взгляды на жизнь. Однако судя по письмам Джеймса, Бродяга менял девушек как одноразовые перчатки, не считался с теми, кто был слабее и вообще был той ещё язвой. Поттер-старший с насмешкой вспоминал некого Нюниуса и то, как однажды они спихнули его в Чёрное озеро, и совершенно точно ни о чём не сожалел, а уж надеяться на то, что в подобном каялся бы Сириус, Ева не стала.       Но ей ничего не оставалось, кроме как продолжать читать письма. Хейг определённо помнила рассказы бабушки о том, что перед официальным заточением Сириуса в этом доме он успел забрать из дома Лиры Блэк некоторые личные вещи, а судя по внушительной пачке писем от друзей, среди них были и те, что приходили в последние дни обучения в Хогвартсе и после него. Разложены они были практически в хронологическом порядке, что значительно облегчало Еве осознание их смысла.       Вдруг открылась дверь, и та вздрогнула.       — Мы скоро возвращаемся, ты помнишь? — уточнил Джордж.       — Да-да, помню, — махнула рукой та, схватив первое попавшееся письмо в руки и осторожно разворачивая его.       Рыжий молча покинул помещение, а сердце Евы ёкнуло.       «…Я встретил Иннанель, дружище…»       Руки задрожали. Впившись взглядом в имя матери, девушка поняла, что это не плод воображения — Джеймс абсолютно точно имел в виду её маму!       Ева принялась читать послание сначала, пытаясь понять, в какой период времени оно было написано, но поняла, только когда дошла до слов, касающихся именно её.       «…Я пробрался в Косой переулок с помощью мантии-невидимки, хоть Лили и пыталась остановить меня. Что-то подсказывает, что скоро мне уже не удастся проделывать это, но пока могу — буду продолжать. И ты не поверишь, что произошло.       Я встретил Иннанель, дружище! И честно говоря, я вообще не помню, когда видел её в последний раз, ведь после выпуска она пропала. Но ты это и сам знаешь.       Она беременна. От кого, не созналась, а лишь улыбнулась и сказала, что это секрет. Сказала, что ждёт девочку. Если так, то наши дети будут учиться на одном курсе.       Выглядит она счастливой и здоровой, почти не изменилась! Я встретил её в кафе Флориана Фортескью за мороженым, мы немного поболтали — она рассказала, что пришлось вернуться в Румынию и похоронить отца на родине. Помнишь, как зверски его убили Пожиратели смерти на одном из заданий Ордена? Так вот, как ты и предполагал, она действительно возвращалась домой.       Больше я ничего не смог узнать — она быстро ушла. Не дала никаких контактов, так что в поисках я помочь не смогу. И, судя по всему, даже со своими друзьями перестала поддерживать связь.       Так или иначе, выглядит она довольной и счастливой…»       Сердце Евы отбивало бешеный ритм. Вот оно! Доказательство того, что Иннанель была когда-то, жила и существовала!       Ева прижала письмо к груди; слёзы вырвались, но она запрокинула голову, не позволяя им пролиться. В этот самый момент Джеймс Поттер казался ей самым настоящим Богом, открывшим двери в новый мир. Он знал её мать, знал её и Сириус. Иннанель действительно училась в Хогвартсе, и после выпуска её никто не видел.       У Евы в то время был дедушка, который к тому же находился в старом составе Ордена! Значит, Сириус и Джеймс Поттер были знакомы даже с ним… Вот только почему Сириус молчал об этом? Почему не рассказал про Иннанель, про то, что знал и деда? В детстве он рассказывал Хейг про свои школьные годы, но почему ни словом не обмолвился о её матери, будто не знал о её существовании вовсе?       В Отделе тайн Сириус пообещал, что расскажет про Иннанель. Ева помнила сухой кивок в ответ на просьбу так, будто это произошло только вчера, но теперь он мёртв и больше ничего не расскажет.       Опустив взгляд на строчки, девушка перечитала письмо. Джеймс назвал домом Иннанель и её отца Румынию. Значит ли это, что она, подобно Аяно, жила всю свою жизнь в Румынии, а на девять месяцев покидала родину и училась в Британии? Судя по всему, так оно и было.       Джеймс Поттер, сам того не зная, дал большую подсказку, за что Ева была бесконечно ему благодарна.       Она поднялась с пола, спрятала письмо в карман и, аккуратно вернув остальные в ящик, покинула комнату, но за порогом вдруг замерла на месте и оглянулась в последний раз. От мысли, что Сириус жил здесь когда-то, ей стало горько и очень тоскливо. Но, справившись с внезапным наплывом чувств, Ева плотно закрыла дверь и спустилась по лестнице.

***

      — Так вот, значит, чем ты занималась, — протянул Джордж, вновь помогая Хейг избавиться от каминной сажи уже в магазине. — Бродяга знал твою маму!       — Он не просто знал её, — возразила она. — Похоже, они достаточно хорошо общались когда-то. Джеймс Поттер писал так, будто Сириус даже искал её, когда она пропала, и это кажется мне странным.       — Но твоя мать вообще ни с кем не хотела общаться, — заметил Фред. — Отец Гарри написал, что она порвала все связи с друзьями. Интересно, почему?       — Наверное, из-за смерти её отца, — предположила Ева.       — Нет, вряд ли, — качнул головой Джордж. — Джеймс написал, что она выглядела счастливой и здоровой, значит, она уже была в относительном порядке. Не думаю, что причина была только в смерти отца. Должно было произойти ещё что-то.       — Так или иначе, мне нужно будет поговорить с Дамблдором, — сказала Ева. — В школе хранится список всех, кто когда-либо был студентом Хогвартса, а уж девочку из Румынии, что училась в одно время с Сириусом и Джеймсом Поттером, да ещё и с таким необычным именем, он наверняка должен помнить!       — Если подумать, директор тоже мог рассказать тебе о матери, — задумчиво хмыкнул Фред. — Летом ты уже знала о том, что она училась на Когтевране.       — Я знала, но не задавала о ней вопросов. Слишком много всего навалилось летом…       Их разговор прервал резкий звук удара. Ева вскрикнула от неожиданности, но Джордж отработанным движением зажал её рот ладонью, моментально вооружившись палочкой, как и его брат. Ева вцепилась в руку рыжего, чувствуя бешеный стук сердца, и даже не заметила, как парень закрыл её собой.       Избавившись от чужой руки на своём лице, она тоже достала палочку, но вспомнила, что всё ещё находится под надзором за несовершеннолетними.       «Так ли уж важно, если там сейчас Пожиратели?» — подумалось ей, и она сжала палочку сильнее.       Близнецы, мрачно переглянувшись, неспешными и неслышными шагами двинулись на звук. Та же направилась следом, как вдруг некто, видимо, уронивший предмет мгновением раньше, проговорил:       — Будь я Пожирателем смерти, я бы не стала ждать, пока меня атакуют — я бы напала первой и, вне всякого сомнения, точно не ошиблась бы!       Хейг раньше Уизли опустила палочку и улыбнулась, безошибочно узнав человека, которого не видела так давно и по которому успела сильно соскучиться.