След

      «…Пойми меня, если сможешь. Хочешь ты того или нет, но мы поговорим об этом при встрече…»       В который раз его серые глаза просматривали эти строчки со знакомым почерком? Он не знал, да и не хотел.       Бледные тонкие пальцы сжали бумагу, и юноша нахмурился. Непроизвольно его взгляд коснулся свежего ядовитого клейма на руке, которое теперь предстояло скрывать. От одного взгляда на змею и череп сердце покрывалось тонкой корочкой льда, а голову заполонял страх.       Драко вложил письмо в книгу, которую кинул в ящик, и плотно закрыл крышку.       «Больше я не могу думать о ней. Больше у меня нет такой роскоши».       Малфой поднялся из кресла и опустил рукав, скрывающий метку.       «А после всего произошедшего я не должен принимать это за роскошь».       Размеренным шагом он подошёл к окну и вгляделся в туманные серые просторы поместья Малфоев. Скоро ему предстоит покинуть отчий дом и вернуться в ненавистную школу, где он будет вынужден змейкой сновать между преподавателями и студентами, больше половины которых теперь враги. По большей части они всегда ими были, но с появлением Чёрной метки этот факт принял официальность.       Сжав пальцы в кулак, парень нахмурился, чувствуя, как нечто колоссальное давит на него всей своей незримой и огромной силой.       — Страх.       Драко обернулся так резко, что задел плечом открытую ставню, и та тихонько скрипнула. Сердце забилось, но юноша держался стойко, глядя в равнодушные ко всему миру голубые глаза.       — Твоим страхом пропитана вся комната, — монотонно проговорил молодой мужчина, остановившись в дверях.       Прежде Малфою не доводилось видеть его одного, поскольку за ним всегда следовала тень из плоти и крови, но сейчас этот человек был один и выглядел более цельным, чем когда-либо.       — Что вы здесь делаете? — спросил парень.       Редсеб Маллиган ответил не сразу — он внимательно глядел на Драко, подмечая для себя какие-то значимые детали его нового облика; видел в серых глазах страх настолько глубоко пустивший корни, что носитель их даже ещё не заметил. Но не наблюдательный Редсеб.       «Этот мальчик никогда не убьёт Альбуса Дамблдора», — озвучил он сам себе давно простую истину и, глядя в лицо юного Пожирателя куда более чистого, чем сам Редсеб, убедился в этом окончательно.       Не говоря ни слова, он достал из кармана сложенный пополам лист, при виде которого нечто тяжёлое рухнуло в душе Драко, хоть он ещё и не осознал природу бумажки.       Маллиган ловким щелчком отправил её в полет, и Драко не оставалось ничего другого, чтобы начать читать:       «Здравствуй, Драко!       Похоже, я пишу тебе в последний раз, поскольку больше не вижу в этом смысла.       Я уже говорила, но скажу ещё раз. Я сожалею о твоём отце, хоть и не смею защищать его, однако он знал, на что идёт, как и мы с тобой. На Астрономической башне мы всё знали, но тем не менее пошли на этот шаг. И что бы ни происходило дальше — я не жалею. Это были славные и мирные времена.       Хаос пробирается в наш мир, а мы не можем разобраться даже в самих себе. Это грустно.       Надеюсь, ты в порядке!»       Малфою казалось, что в комнате не было слышно ничего, кроме стука его сердца. Сам не свой он глядел прямо в глаза колдуна, боясь подумать о грядущем.       — Не знал, что с дочерью Элайджи у тебя такие глубокие отношения, — заметил тот.       Внутри у Драко рухнуло всё дважды.       — С чего вы взяли, что я стал бы общаться с осквернительницей крови? — как ни в чём не бывало спросил он с вызовом. — Тем более с ней.       — Я чую ложь не хуже страха, — сообщил Редсеб. — Мне приходилось видеть её почерк.       Лгать Дьяволу было бесполезно. Драко подавил желание смежить веки в страхе.       — Насколько тесно ты общаешься с ней? — спросил Маллиган.       — После её предательства больше не общаюсь, — сухо сознался Драко. — И не собираюсь.       — Это то, что я хотел услышать, — продолжил тот. — Не вмешивайся в это дело. Иначе расскажу Элайдже Хейгу.       С этими словами он развернулся к двери.       — Вы защитили её от дементоров в Отделе тайн, — неожиданно выпалил Драко.       Редсеб замер, после чего очень медленно обернулся. Малфой вопреки страху прямо и даже отчасти смело смотрел ему в глаза.       — Спас, — сухо подтвердил Пожиратель. — Потому что умереть она должна от рук отца.       Тело Драко обдало ледяной волной. Маллиган покинул комнату, оставив после себя гложущую тишину. Малфой смотрел прямо перед собой, осознавая услышанное, и, стиснув зубы, опустил голову в руки.       Никогда прежде его осознание неизбежной участи для Евы не достигало своего пика. Но никогда ещё он сам не был в такой опасности.

***

      — Честно говоря, бабушка, это было очень странно и… непохоже на тебя, — заметила Ева, расположившись в кресле напротив. — Как-то невежливо врываться в чужой дом!       — И в магазин, где хранится его скромный бюджет! — буркнул Фред, оставшись в стороне.       — Да, вышло некрасиво с моей стороны, — признала миссис Блэк. — Но будьте уверены, никакие деньги в этом мире не волнуют меня больше, чем безопасность внучки.       — Но я же в порядке, — возразила та. — Мы всего лишь отлучались на денёк в «Нору», пока была такая возможность.       — Не только в «Нору», полагаю, — заметила пожилая женщина, приподняв подбородок.       В комнате повисла напряжённая тишина. Ева молча переглянулась с близнецами, затем вернула стыдливый взгляд к бабушке. Та спокойно смотрела на внучку, но от одного её пронизывающего взгляда девушке становилось не по себе.       — Я полагала, что вы будете держать меня в курсе подобных перемещений, так как отлично понимаете сложившуюся ситуацию, — сказала миссис Блэк, обведя взглядом троих друзей.       — Это была моя возможность, — выдохнула Ева. — Я не знала, как бы ты отнеслась к подобному, потому самостоятельно решила отправиться на площадь Гриммо.       — Что ж, об этом мы поговорим уже дома, — качнула головой та, откинувшись на спинку кресла. — Я не стану смущать тебя сборами, дав возможность самостоятельно всё сделать.       При этом миссис Блэк перевела взгляд на Джорджа, в котором Хейг приметила странную укоризну. Вопреки ожиданиям девушки братья Уизли не проронили ни слова, на что она так надеялась.       Ева молча выбралась из кресла, порабощённая чувством стыда и обиды, и направилась в свою спальню. Вина захлестнула огромной волной, стоило только оказаться в уже обжитой за лето комнатушке. Плохой идеей было не предупредить бабушку о плане, ведь именно из-за этого и придётся вот так распрощаться с близнецами, которым Ева обещала честно доработать месяц.       Раскрыв шкаф, в котором хранилось немного вещей, она принялась снимать их с вешалок, но руки отчего-то не повиновались в полной мере, и аккуратно складывать одежду не выходило.       Позади хлопнула дверь. Ева уже знала, кто пришёл, но не обернулась, сделав вид, что не заметила звука, после чего села на колени и вытянула из-под кровати чемодан.       — Давай помогу, — предложил Джордж.       Та лишь пожала плечами, не глядя на парня. В свою очередь он взмахнул палочкой, и все её вещи тут же сами приземлились в кейс ровными стопками. Руки девушки опустились, ведь она на какой-то момент забыла, что рыжий уже может прибегать к магии повсеместно.       Не говоря ни слова, он спрятал палочку, сел рядом с Евой и, прислонившись к кровати, взглянул в её лицо, но она тупо смотрела в чемодан и по-прежнему не решалась поднимать глаз.       — Чего грустишь? — спросил он.       — Неприятно вышло. И потому, что придётся с вами разойтись на такой ноте.       Джордж улыбнулся.       — Неужто скучать будешь по мне?       Ева подняла голову, преодолев свой страх.       — Буду.       И вновь увидела, как глаза его зашлись радостью.       — Это приятно, — чересчур бодро сказал Джордж. — Ты знаешь, как поднять мне настроение. Но раз уж ты всё-таки уедешь и проведешь остаток дней взаперти, словно Рапунцель, закончи свой рассказ. Иначе я лопну от любопытства. Ты меня знаешь.       Несмотря на паршивость ситуации, Ева хмыкнула.       — Так вот, почему ты здесь, — сказала она. — Хитрец.       — Твое влияние, — не растерялся Джордж. — Выкладывай, пока миссис Блэк нас не спалила.       Ева молча глядела ему в глаза, не решаясь начать, но, в конце концов, всё же приступила:       — Ладно. В общем, Дамблдор тогда сам приехал этим летом к бабушке. Только увидев меня и мои волосы, он сразу сказал, что ничего хорошего от этого проклятия ждать нельзя. Он по нескольку часов совершал какие-то магические ритуалы, отрезал почерневшие пряди; он сказал, что это очень могущественная магия, и до конца даже не уверен, что избавил меня от проклятия. Мои волосы теперь мёртвые, они никогда не отрастут, но лучше уж я буду ходить лысой, чем не буду ходить вовсе.       Ева уныло уткнулась лбом в ребро кровати. Джордж толкнул чемодан, создающий преграду, и придвинулся к Еве, и попытался заглянуть в её лицо.       — Посмотри на меня.       Она повернулась к нему. Джордж всегда казался на капельку серьёзнее своего брата, но значительной роли это не играло — для неё они были олицетворением позитивной и светлой неукротимой энергии. Сейчас Уизли был сосредоточеннее обычного, каким был крайне редко, и от того, что именно она была тому причиной, становилась неловко.       — Почему ты ничего не говорила так долго? — мягко спросил он.       — Я боялась, — честно ответила она. — Бабушка стала намного пристальнее следить за мной, буквально заперла в доме, и если бы не вы… От одной мысли, что даже вы будете относиться ко мне иначе или же даже будете втянуты во всё это…       — Мы уже втянуты, — оборвал её тот. — Мы все в одной лодке уже очень давно!       — Я втянута в такое, к чему ты пока ещё отношения не имеешь, — тихо парировала Хейг. — Я знаю, Джордж, как ты ко мне относишься, и я не могу ответить тебе тем же в полной мере. Но, по крайней мере, я хочу уберечь тебя и Фреда от неминуемого. Мой отец и Маллиганы — это только моя проблема.       Рыжий улыбнулся и коснулся её плеча в ободряющем жесте.       — Ты посмотри на меня, — повторил он. — Разве я похож на человека, который решит бросить того, кто ему небезразличен? Мне плевать, сколько человек хотят убить тебя — я ни одному из них не позволю этого сделать!       Ева хмыкнула и растянула губы в уставшей улыбке.       — Ну просто герой, — сказала она. — Не переживай. Я справлюсь.       — Да? И какой план?       — Просто не буду лезть на рожон и предоставлю опытным волшебникам и мракоборцам избавиться от Маллиганов. А что касается отца… Здесь я должна разобраться с прошлым — хотя бы понять, почему он так хочет меня убить.       — Насколько я понимаю, это и означает «лезть на рожон», — заметил Джордж.       — Значит, я просто буду внимательна и осторожна, — сказала Ева и выпрямилась. — И ты будь осторожен!       — Брось, я всегда осторожен! — фыркнул тот, выпрямляясь следом. — Могла бы мне этого и не говорить!       — Должна, Уизли, — сказала она.       Уизли по-доброму хмыкнул и неожиданно потянулся к лицу Евы, но та машинально отвернулась, позволив близнецу поцеловать её лишь в щеку. Прикрыв глаза, она почувствовала ускоренное сердцебиение и чувство вины, захлёстывавшее в моменты, когда Джордж пытался преодолеть незримую дистанцию.       — Какая же ты недотрога, Хейг! — невозмутимо заметил он, поднимаясь с пола. — Но это ничего.       Еве нечего было ответить, да и смотреть на него было тяжело. Она чувствовала улыбку, но и одновременно звеневшую в голосе досаду.       — Будь осторожна в школе, — попросил он и покинул комнату.       Ева взглянула на закрывшуюся дверь; в помещении вдруг стало как-то необъяснимо пусто. Прикрыв глаза, она спрятала лицо в ладонях и снова уткнулась в кровать.

***

      Возвращение домой было не таким радужным, как прежде. Ева с тоской глядела на небольшой сад, в котором раньше так любила проводить время, на комнаты и старые фотографии, на стены своей спальни, где ничего не изменилось с тех пор, как она её покинула. Оставив чемодан с вещами на пороге, Ева без сил упала на кровать и спрятала лицо в подушке, силой мысли безуспешно пытаясь прогнать набросившуюся вновь мигрень. И вскоре, глубоко вздохнув, она вновь оглядела комнату, которую знала наизусть от пола до потолка.       Вдруг на глаза попалась скрипка. Сердце слабо кольнуло, и Хейг села на кровати. Резкое движение отозвалось в голове новой вспышкой боли, но, не обратив на это внимание, Ева поднялась с кровати и подошла к музыкальному инструменту на тумбочке. Раскрытый чехол, как и сама скрипка, покрылись тонким слоем пыли, хотя раньше Ева никогда не видела, чтобы её любимая вещь была в таком состоянии, поскольку повсюду таскала с собой. Но вот она вновь забыла скрипку, и даже сейчас, взяв в руки, не могла заставить себя сыграть.       С тоской она прижала инструмент к груди и осознала, что со смерти Сириуса ещё ни разу не прикасалась к нему.       Мысль о том, что даже к самым любимым занятиям в жизни она перестала питать интерес, пугала, но насильно заставить себя вновь заняться этим девушка не могла, поэтому, с грустью взглянув на ликированный корпус, когда-то находивший место на плече, и гриф, попеременно сжимающийся пальцами, она вложила скрипку в чехол и вернулась к кровати.