След

      Ветер бил в лицо, но Ева и Джордж стремительно направлялись на крик. Холод щипал глаза и щёки Хейг, и на бегу она старалась прикрыть лицо рукавом пальто, но ничего толкового не выходило. Когда вдалеке показалась огромная фигура, склонившаяся над кем-то извивающимся от мучительной боли, внутри Евы нечто с треском оборвалось, однако Джордж на месте не стоял и тянул её за собой, и как только они приблизились, она с некоторым облегчением осознала, что двухметровой фигурой был ни кто иной как Хагрид, а жертвой, что кричала не помня себя — гриффиндорская загонщица Кэти Белл.       — Что произошло? — поинтересовался Джордж у Гарри белее мела, стоящего рядом с лесничим.       Хагрид сгрёб пострадавшую в охапку и бросился в замок так, что земля под его ногами отдавала ощутимой вибрацией.       — Её прокляли! — ответила Гермиона, приспуская шарф с лица, чтобы её было лучше слышно.       Взглянув на неё, Ева почувствовала себя не в своей тарелке, ведь такой испуганной приятельницу она не видела с самого Отдела тайн. Живот скрутило от этого испуганного взгляда, а головная боль ударила с новой силой так, что Ева вновь согнулась, хватаясь за того, кто стоял рядом.       Она почувствовала его присутствие так внезапно, что тело обдало жаром. Не обращая внимания на крики рядом, Ева выпрямилась и заглянула поверх плеч своих однокашников — знакомый силуэт скользнул мимо и исчез в порывах ветра так же внезапно, как и появился. Еву вдруг посетило чувство, словно она вынырнула из толщи воды. Перед ней было испуганное лицо Джорджа, сжимающего её руки пальцами и пытающегося привести в чувство.       — Что с тобой? — громче обычного спросил он.       — Всё нормально, — выдохнула та, машинально взявшись за его плечо. — Нам надо в замок!

***

      Еву и Джорджа долго пытать не стали, поскольку они не были свидетелями произошедшего, а потому двое остались неподалёку от кабинета профессора Макгонагалл. Хейг глядела на свои ноги в тёплых белых колготках и высоких ботинках: не выдалось возможности даже переодеться с улицы.       — Что с тобой произошло? — поинтересовался Джордж. — Снова голова?       Ева глубоко вздохнула, понимая, что не может больше молчать, после чего довольно легко сказала:       — Я вижу призрак Сириуса.       — Кого, прости, ты видишь? — поперхнулся воздухом Джордж, после чего склонился заглянуть той в лицо, но она поморщилась от новой вспышки боли.       — Не кричи! — шикнула Ева. — Пожалуйста.       — И… давно?       Джордж явно прикладывал все силы, чтобы сдерживать рвущиеся наружу эмоции.       — Почти сразу после… весны, — осеклась Ева. — Раньше были только отражения в зеркалах, но сейчас он стал появляться словно во плоти. Первого сентября он был на вокзале и… предупредил меня — я слышала его голос так, словно он стоял рядом и говорил со мной.       — И что он сказал?       — Чтобы в Хогвартс я не возвращалась.       Ева не могла заставить себя взглянуть на Джорджа, но боковым зрением всё же заметила, как тот посуровел.       — Почему ты не говорила об этом?       — Как всё прочее я держала в секрете от всех — это была просьба бабушки. Она даже Дамблдору не сообщила.       — Брось! — фыркнул Джордж. — По-моему, за всё время, что ты жила у меня, могла бы и сказать!       — Думаешь, мне так легко? — воспалилась Ева в ответ, глядя на вмиг озлобившегося парня. — Думаешь, это весело? Очередная шутка, к которой можно несерьёзно отнестись?       — Ты могла сказать мне! — упрямо твердил он.       — Знаешь, какой он в моих видениях? — проигнорировала она его слова. — Сириус словно вернулся живым из Отдела тайн; на нём ни царапинки, хоть он в той же одежде, даже кровь там… куда вылилась тогда. Представляешь, что я испытала, впервые увидев его в зеркале за спиной?       Джордж стиснул зубы, но всё же вернул упрямый взгляд.       — Я чуть не тронулась умом, — продолжала Ева свой рассказ, впившись в его зрачки. — На какое-то ничтожное мгновение я поверила, что он жив! Ты можешь себе представить, каково это? Пускай всего несколько секунд, но я верила в то, что он выжил! Он даже улыбался так, словно всё, что было там, очередная шалость! А затем… — запнулась она, — я обернулась. И в комнате был лишь один человек — я.       Ева подняла перед лицом рыжего руку, и тот заметил на ладони тончайший кроящийся след, до сих пор бывший незамеченным.       — Я разбила стекло собственными руками, — сообщила та, чувствуя, как говорить становится всё тяжелее. — Несколько секунд — они были так прекрасны и желанны, а оказались всего лишь плодом воображения. И это хуже всего на свете — потерять его дважды.       Взгляд Джорджа был и в половину не таким суровым, как прежде, но он всё же хмурил брови, и на лице его отражались неведомые Еве чувства.       — И как, — ощущая жжение в глазах, продолжила она, — по-твоему, я должна была сказать тебе об этом? Случайно, за чаем? Или посреди разговора о «Всевозможных вредилках»? «Знаешь, Джордж, я тут видела Сириуса в отражении зеркала, и как бы между прочим…»       Тот молча положил руку на затылок Евы и притянул к себе, а та замолкла на полуслове, уткнувшись носом в его шею. Стало вдруг настолько больно, что сдерживаться больше не было никакой возможности, и Ева заплакала вновь, тихо всхлипывая на плече друга и сжимая руками ворот его пальто, а Джордж обнял крепче, заставив вжаться в мраморный драп.       — Прости, — мрачно сказал он.       Ева всеми силами пыталась собраться в кучку, но эмоции настойчиво рвались наружу даже вопреки стыду. Рыжий почувствовал это и поэтому отпрянул, мягко коснувшись пальцами её лица, а затем внимательно присмотрелся к девушке — плачущей, с красным носом и зарёванными глазами — с мягким обожанием, поглаживая большими пальцами влажные от безостановочных слёз щеки.       Евм уже тогда трезво осознала, к чему идёт дело, но по какой-то причине не могла его оттолкнуть.       Шершавыми губами Джордж прижался к её губам, не убирая рук. Ева не отвечала, стараясь справиться с эмоциями, но он с поразительным терпением мягко целовал её, осторожно потягивая нижнюю губу. А затем Ева, наконец, успокоилась, словно где-то в стенах души лопнула гранула с тёплым сиропом, разлившимся по всему телу и несущему долгожданный покой. Коснувшись пальцами его руки, Хейг ответила на поцелуй. Замерший когда-то механизм вдруг лениво пришёл в действие и с тихим гулом, разгоняясь, заработал во всю силу, и тогда Ева поняла, что слышит зов собственного сердца.       Послышался щелчок, и они мгновенно отпрянули друг от друга: в коридоре появилась Макгонагалл, смерила молодых людей строгим взглядом и сощурилась, оценив шальной блеск в глазах бывшего ученика, совершенно безнадёжно и глупо улыбающегося, и красную до корней волос Еву, украдкой утирающую щёки и шмыгающую носом.       — Мистер Уизли, — сурово начала она, и из-за её плеча показались Гарри, Рон и Гермиона, с любопытством осматривающие друзей, — могу я поинтересоваться, что вы тут делаете?       Джордж улыбнулся шире и положил руку на сердце.       — Прощаюсь с любимой школой, профессор! — почти нараспев заявил он.       Ноздри женщины затрепетали.       — Мисс Хейг, по-видимому, нужно заниматься, — заметила она. — Насколько я помню, она так и не сдала мне свою домашнюю работу.       Еве, казалось, краснеть ещё больше было некуда, однако лицо её приняло чуть ли не бордовый оттенок. Она подскочила со скамейки, стараясь никому не глядеть в глаза.       — Да, конечно! — проговорила она. — Я пойду!       Джордж, не спуская улыбки, поднялся следом.       — Да, до свидания, профессор Макгонагалл! — попрощался он и во всю прыть устремился за Евой.       Макгонагалл, провожая их строгим взглядом, покачала головой.

***

      Джордж нагнал Еву, обвил руками талию по спины и закружил над полом, хохоча так, словно в его жизни случилось нечто необъяснимо замечательное. Она испуганно взвизгнула и похлопала его по рукам, требуя прекратить ликования, и тот послушался и прижал её к себе, а Ева спиной чувствовала, как бешено стучит его сердце и дрожат руки. Джордж зарывался лицом в её белые волосы, щекой прижимаясь к макушке, хоть и был на голову выше, а та, чувствуя его тело, умирала и воскресала раз за разом.       — Я не хочу уходить, — серьёзно сказал вдруг он.       Ева не ответила, но коснулась ладонями рук Джорджа, сжимающих её так сильно, словно она — привидение и могла растаять в воздухе, однако спустя недолгое время повернулась к нему лицом. Джордж всматривался в её лицо с мягкой улыбкой, от которой сердце разрывалось на части, и Ева ответила взаимностью. Он заправил прядь волос ей за ухо и прижался губами ко лбу. Они прикрыли глаза, держась за руки, а после Джордж оторвался и прижался носом к её лбу.       — Мне пора, — прошептал он.       — Я знаю, — подняла та глаза.       — Не грусти, Хейг! — с небывалой мягкой улыбкой сказал он, стараясь придать голосу непринужденности, и поддел кончик её носа пальцем. — А то ты страшненькая, когда плачешь!       — Не буду, Уизли! — улыбнулась она.       Джордж позволил себе мягко провести рукой по её щеке, после чего, махнув на прощание, направился обратно по коридору, постоянно оглядываясь и улыбаясь. А Ева стояла на месте, глядя ему вслед до тех пор, пока он не скрылся за углом, и тогда смущённо накрыла ладонями щёки и зажмурилась, прислушиваясь к сердцу, которое упорно вырывалось из оков грудной клетки.       Сжав пальцы в кулаки, перевозбуждённая Ева попрыгала на месте, а затем круто развернулась на каблуках и со всех ног бросилась вниз по лестнице в подземелья.