След

      Сжимая в руках палочку подруги, Ева неслась по коридору навстречу бабушке, мысленно прокручивая увиденное.       Она всегда знала, что Аяно умеет обращаться с катаной, ещё в самом детстве, когда она её только встретила. Но ей и в голову не приходило, что Аяно могла так просто убить кого-то. Её пробрала дрожь от этой мысли.       В этом и состояла невидимая пропасть между ними. Аяно и вся её семья имели совершенно иное представление об убийстве человека. Они не считали это преступлением против природы, зато принимали это за непоколебимый долг, который необходимо было исполнить. Выбора между спасением души и этим долгом даже не стояло.       Таков был закон их семьи.       Ева на мгновение испытала смесь жалости и злости. Ни Аяно, ни Драко она так и не смогла помочь...       Она угодила в гущу сражения. По пути ей попался Снейп, бегущий в сторону Астрономической башни, и на какое-то время Ева застопорилась, вспоминая предупреждение Гарри. Но пролетевшее мимо неё заклинание заставило продолжить путь. Она видела Джинни и Полумну, сражающихся против какого-то светловолосого Пожирателя, Невилла, сражающегося с Долоховым. Вокруг было сплошное месиво из крови, пыли, летящих камней и вскриков, полных боли.       — Ева, берегись!       Девушка инстинктивно пригнулась: одно из заклинаний, которые во все стороны разбрасывал белобрысый бугай, чуть было не попало в неё.       Ева обернулась, но Рон, окликнувший её, уже сцепился с новым противником. Тоненько улыбнувшись, девушка бросилась с лестнице.       Осталось всего ничего, и вот она! Миссис Блэк была прямо у неё перед глазами. Пожилая женщина с завидной резвостью сражалась с Редсебом. Их противостояние напоминало смесь фехтования и тенниса, и судя по сосредоточенному лицу молодого Пожирателя, сражаться с женщиной ему было тяжело.       Ева решила усложнить ему задачу.       Излюбленное заклинание невидимого хлыста ударило мужчину по шее, и он, вкрикнув, отскочил, бросив резкий взгляд на девушку. Та, направляя на него палочку, стремительно подбежала к бабушке.       — Что это ты тут делаешь? — мгновенно разозлилась миссис Блэк, тяжело дыша. — Ты должна была вернуться в гостиную!       — Ну уж нет! — пропыхтела Ева, вставая рядом с женщиной. — Одну я тебя не оставлю с ним!       Редсеб, убрав руку с шеи, выпрямился. Он был абсолютно спокоен, как и всегда, только в глазах его было какое-то беспокойство. Или же это было плодом воображения Евы.       — Ты пришла слишком рано, Ева, — мягко сказал он, и никто не успел понять, почему он это сказал.       Пожилая женщина вдруг сложилась пополам: с диким криком она схватилась за голову.       — Нет! — не своим от ужаса голосом закричала Ева, но её отбросило от женщины прежде, чем она успела что-либо предпринять. Веревки подобно змеям обвились вокруг её рук и ног, пригвождая к земле. Стоя на коленях, она всеми силами пыталась вырваться, дергаясь и крича от невыносимой картины, которую видела, но всё было бесполезно.       От тени оторвалась черная фигура с вытянутой рукой, в которой была черная волшебная палочка. Эту палочку Ева помнила очень хорошо, ведь она принесла ей немало боли в прошлом году. С совершенной ненавистью она посмотрела в черные глаза своего отца, Элайджи Хейга.

***

      — Как тебя зовут? — сверкая глазами, спросил Иизакки.       — Кавагучи Аяно, — ответила японка, проходя в помещение. — И это имя ты запомнишь.       Она встала в боевую стойку. В одной руке она держала катану, в другой, которую завела за спину, саю — ножны для меча. Иизакки глядел на девушку, как пятилетний ребенок, углядевший за витриной магазина самую красивую и дорогую игрушку, однако эти черты не делали его краше. Наоборот — он стал казаться ещё более помешанным, как прежде.       Аяно это, однако, не пугало.       — Ты нравишься мне, Кавагучи Аяно, — вкрадчиво проговорил молодой мужчина, разглядывая её с головы до ног плотоядным взглядом. — Убить человека в шестнадцать лет, без тени сомнения, без малейшей эмоции на лице — выше всяких похвал. Ты убивала раньше, девочка?       Вместо ответа японка совершила выпад, и лезвие меча прошлось всего в милиметре от уха Иизакки. На мгновение в его глазах промелькнул испуг, но затем он улыбнулся.       — Мимо, — шепнул он, глядя на Аяно.       Лицо той было непроницаемо.       — Нет, — спокойно ответила она.       В следующее мгновение Маллиган заорал не своим голосом и отшатнулся, схватившись за окровавленное ухо.       — Что за хрень? — взвыл он, касаясь раны и поглядывая на руки в крови. — Ты же промахнулась!       — Я не промахиваюсь, — сказала Аяно и, не дав противнику передышки, бросилась к нему. Иизакки среагировал молниеносно: пустил неизвестное заклинание, но японка согнула ноги в коленях, словно собиралась подпрыгнуть, и взмахнула катаной, словно разрубая перед собой невидимого противника. Остатки заклинания растворились в воздухе.       Какое-то время было очень тихо, до звона в ушах, а затем раздались рванные смешки. С несчастным и испуганным лицом Маллиган смотрел в черные глаза японки и впервые за очень долгое время испытывал то, что не надеялся уже когда-либо испытать.       Страх.       Иизакки истерически расхохотался, выпучив глаза, а затем резко вскочил на ноги. Он был испуган до смерти, но и также невероятно счастлив, ведь в этот самый момент почувствовал себя невероятно живым. Аяно выпрямилась, взгляд её стал жестче. Секунду они глядели друг другу в глаза, а в следующую сцепились в смертельной хватке.

***

      Иизакки был повержен. Распластавшись на полу, он отхаркивался кровью, бешеными глазами поглядывая на черный приближающийся силуэт.       — Я не ошибся с самого начала! — выкрикнул он, с трудом отползая к выходу. — Ты умеешь пропускать магию через оружие, как это делали твои предки!       Аяно вышла на свет, держа в руке лишь одну катану. Её сая лежала неподалеку разбитая вдребезги, но это не убавило сил девушки.       — Именно поэтому мои заклинания не действуют! — продолжал Иизакки, голос которого становился всё выше от отчаяния. — Они сталкиваются с мечом, с неодушевленным предметом, и не достигают цели! Нет! Убирайся!       Он вновь послал заклинание в Аяно, но та одним взмахом катаны выбила оружие из рук Пожирателя. Палочка отлетела в сторону и сломалась пополам. Маллиган был безоружен, и теперь жалобно хныкал, словно дитя, испуганно глядя на японку.       Она пугала его больше с каждым разом. И даже теперь на её лице не отображались эмоции. Аяно была близко, но в то же время далеко. Его нож, которым он владел достаточно искусно, валялся в стороне таким же разломанным, как и палочка: оба они не выдержали сражения с японским мечом, который от пропускаемой через него магии становился острее и мощнее прежнего.       Лязг лезвия по парте, и Иизакки, глотая слезы, сдавленно загоготал. Он трясся, словно осиновый лист.       — Иизакки Маллиган, — её голос напоминал скрежет её оружия в пустом кабинете, — ты мешал нам всем слишком долго. Ты удостаиваешься честью быть убитым "тсумэ". Пора прощаться.       Она замахнулась оружием, но мужчина, неожиданно найдя в себе силы, перевернулся и бросился прочь, хоть окровавленная нога не придавала ему скорости.       — Ну уж нет, — процедила девушка, бросившись за ним, но у самого выхода её внезапно остановили.       — Не надо! — крикнул кто-то, но Аяно готова была уничтожить в этот момент любого, кто решил бы помешать ей. Не глядя назад, она резанула катаной, но оно вдруг с лязгом впечаталась во что-то твердое.       Озлобленная девушка обернулась и замерла, глядя на то, как лезвие её оружия сдерживала рука... сделанная полностью из металла.       От изумления Кавагучи позабыла о сбежавшем противнике.       — Вы ещё кто? — выдохнула она, мгновенно высвободив своё оружие из хватки незнакомца.       — Меня зовут Айзекс, — спокойно сказал мужчина, опуская руку. Металлическая кисть руки тихонько заскрежетала. — Мою жену — Одри.       — Мы пришли сюда на помощь Еве, — сказала маленькая женщина, показавшись из-за его спины. — Где она?

***

      Пожиратель, взглянув на пожилую женщину, опустил руку; крики тут же прекратились. Заклинание перестало действовать, но миссис Блэк всё ещё лежала на боку, прерывисто дыша. Одни лишь серые глаза горели таким неукротимым огнем, что Элайджа Хейг должен был сгореть дотла на месте. Но в реальной жизни он был цел и невредим.       Что-то в нём изменилось с тех пор, как девушка видела его в последний раз. Год назад он был несдержанным психом, похожим больше на Иизакки, сейчас же в нём было какое-то убийственное спокойствие, от которого внутри всё покрывалось льдом.       Еву же раздирала совокупность ярости и страха, что как только он сделал шаг вперед к миссис Блэк, она забилась с новой силой, сцепив от злости челюсти.       — Госпожа Блэк, — в голосе Элайджи скользнул намек на какое-то сожаление. — Очень жаль, я не узнал вас издалека.       — Если бы узнал, я бы мучилась на секунду больше? — женщина трясущимися руками принялась подниматься, но голос её был необычно твердым. По щекам Евы потекли злые слезы от этого зрелища.       — Нет, — спокойно ответил мужчина, не обращая внимания на свою дочь. — Вы единственный человек, которого я бы не хотел мучить.       — Занятно, ведь ты причинил мне боли больше, чем кто-либо в этом мире, — сказала женщина, поднимаясь на ноги. Стояла она очень нетвердо, но стояла изо всех сил, держа голову высоко и гордо. — Но твоя жалость мне не нужна.       — Понимаю, — спокойно сказал Элайджа.       Он взглянул на Еву, которая сразу же прекратила биться. Как бы сильно она не ненавидела это в этот момент, страх перед ним был живее всех живых.       — Увы, похоже, вы привязались к моей дочери, — сказал Элайджа, не спуская с девушки немигающего взгляда.       — Я сделала то, что должен был делать ты с самого её рождения, — сказала миссис Блэк. — Но ты не принес ей ничего, кроме боли. Ни крохи любви или нежности, которые она заслуживала получать от своего отца.       Девушка дрожала от переполнявших её эмоций, и на лице у неё блестели дорожки слез.       — Это верно, — согласился Элайджа. — И эту ошибку я должен был исправить уже очень давно.       Он шагнул в направлении Евы, и в этот момент миссис Блэк сделала молниеносный выпад, но, из-за того, что ей было всё ещё больно стоять, промахнулась. Зеленая вспышка пролетела мимо Элайджи, исчезнув в кромешной тьме. Это промашка стоила дорогого.       Элайджа лениво махнул палочкой, и женщину тут же связали веревки такие же, как и саму Еву. Миссис Блэк рухнула на землю, изнемогая от боли.       — Прекрати мучить её, ты, чудовище!       Элайджа резко обернулся к дочери, которая, заливаясь слезами, глядела то на него, то на бабушку.       — Ты меня хотел убить все эти годы, монстр, так убей же, черт тебя возьми! Ты и так убил достаточно! Убил невинных людей, свою музыку, убил самого себя! Так убей в последний раз и катись отсюда к Мерлиновой матери и никогда не возвращайся! Ты больше ничего не способен принести, кроме боли!       Нависло напряженное молчание.       — «... свою музыку, убил самого себя»? — повторил Элайджа, сощурившись. — Значит, ты слышала мои этюды. И где же ты их взяла?       Ева не отвечала ему, стиснув губы, но Хейг только лишь жестко усмехнулся.       — Первые люди, которых я убил, были семьи волшебников, — Элайджа говорил тихо, но, тем не менее, все присутствующие слышали каждое его слово. — Они зверски убили твою мать прямо в нашем доме. Знаешь, каждые из них оказались грязнокровками, все до единого, и это о многом говорит. Я убил их, — мужчина сделал шаг к дочери, и миссис Блэк забеспокоилась, — но перед этим каждого члена их семьи, чтобы они почувствовали то же, что чувствовал я когда-то. Мне было приятно их убивать, Ева.       Он вырос над дочерью, глядя на неё сверху вниз немигающим взглядом.       — А после её смерти я узнал, что Иннанель... — больные слова даже после стольких лет застревали у него в горле, — не была мне верна. Вся моя месть потеряла всякий смысл, когда правда вылезла наружу. Хочешь знать, что я чувствовал в этот момент?       Он поднял на неё волшебную палочку, нацелив прямо в лоб.       — Это, — тихо сказал он. — Иннанель убила меня тогда.       Больше он ничего не говорил. Секунды, отпущенные Еве, текли очень медленно, а сердце билось всё быстрее и быстрее, словно хотело жить ещё больше, сильнее, быстрее!       Не в силах справиться со своим страхом, она трусливо закрыла глаза. Вся правда свалилась на неё подобно лезвию гильотины.       Ничего не происходило ровно секунду.       Затем все услышали быстрые шаги. Ева открыла глаза, и в этот момент произошло несколько вещей. В её сознании всё происходило словно в замедленной съемке.       Краем глаза она заметила движение: миссис Блэк незаметно для всех освободилась от пут и поднялась на ноги, она направила палочку на бывшего зятя.       Из-за поворота выскочил насмерть перепуганный и окровавленный Иизакки с её палочкой в руках, и его взгляд сразу же напоролся на миссис Блэк.       Он направил руку на неё.       Ева видела, как его губы произносят заклинание, и хоть она не слышала его, она понимала.       Она чувствовала.       Она пронзительно закричала прежде, чем зеленый луч добрался до цели. И прежде, чем пожилая женщина словно подкошенное топором дерево, рухнула на землю.       Время остановилось.       Ева глядела на миссис Блэк, а она — на внучку, но девушка видела, как стремительно стекленеет её взгляд...       Всё было словно в тумане.       Она услышала такой дикий крик, словно где-то поблизости было смертельно раненное животное, и не сразу поняла, что кричит она сама. Природа, словно ошалевшая от чудовищного преступления, взметнула настоящий ураган, в центре которого сидела Ева. Её противники отлетели от неё на несколько метров, но это девушку не волновало. Она кричала, сдирая с себя веревки ранее её сковавшие, и как только почувствовала свободу, то в два шага ринулась к женщине и перевернула её на спину, словно надеясь, что это было простым оцепенением. Но в глубине души она чувствовала, что это безнадежно.       Миссис Блэк широко открытыми глазами глядела в ночное небо. Она была неподвижна и больше никогда не сможет вздохнуть полной грудью.       И девушка поняла это окончательно.       Заливаясь слезами, Ева уткнулась лицом в её грудь и, сжав воротник мантии до боли в пальцах, зашлась безутешным воем.