След

      Часто Еве снились сны, в которых она бежала по лестнице так, словно от этого бега зависела её жизнь, а позади рушились ступеньки, падая в черную пропасть. Она всё бежала и бежала, быстрее и быстрее, к крохотному просвету, который становился всё более тусклым с преодолением следующей ступени. Сердце девушки колотилось, она чувствовала холод позади, и в последний момент ступенька разрушалась прямо под её ногой, и она с криком падала вниз, осознавая, что была очень далека до спасения с самого начала...       Подобное ощущение испытала она сейчас, пробегая по темным коридорам и обливаясь холодным потом. Ева приближалась к гостиной, как ей казалось, со скоростью света. Едва она ворвалась в помещение, дорогу ей попыталась преградить Астория.       — Хейг, мне нужно...       — Некогда! — Ева отмахнулась от неё и устремилась дальше, оставив растерянную Гринграсс позади.       В спальне Драко она была лишь однажды, когда оставляла в прошлом году подарок на день Святого Валентина. Сейчас же — стоя у двери и потирая большим пальцем волшебную палочку, которую она держала в кармане.       Сейчас она колебалась.       И вот она вошла, плотно закрыв за собой дверь.       Драко стоял к ней спиной, роясь в своём чемодане, однако, когда открылась дверь, выпрямился, держа в руках что-то из одежды. На нём была черные брюки и водолазка, которая хорошо смотрелась на его широких плечах.       Малфой обернулся и замер.       Какое-то время они всматривались друг в друга, словно давние любовники, которые случайно встретились много лет спустя. Ева понимала, что ей надо поторопиться, но сейчас она не знала, что делать. Драко же, похоже, и сам понял, зачем она пришла в его комнату. Вернулась вдруг та самоуверенность, что была в самом начале учебного года, однако всё то, что он пережил за это время, навсегда отпечаталась на его лице. А ещё он был дико взвинчен внутри, хоть тщательно и скрывал это.       Он ухмыльнулся, отворачиваясь.       — Что это ты забыла в моей комнате? У Уизли прогорел бизнес, и ты больше не считаешь его достойной партией?       Девушка ничего не ответила, лишь сделала шаг к нему.       — Прости, но я не намерен брать тебя обратно, — насмешливо проговорил он, по-прежнему не глядя на неё. — Даже если ты и хочешь...       На его плечо опустилась маленькая ладонь, и он замолчал на полуслове. Ева стояла рядом, спокойно глядя на него, и он чуть повернул голову, взглянув на неё в ответ.       — Тебе не обязательно делать всё это, — сказала она. — Я знаю тебя, Драко, и ты совсем не такой. Я прошу тебя снова — не делай этого.       Тот молчал, глядя на неё, а потом сказал:       — Когда же ты уже оставишь меня в покое? Что мешает тебе отстать от меня и быть счастливой со своим рыжим придурком?       — Мы об этом уже говорили, — тихо сказала девушка. — Ты знаешь, почему я это делаю. Но я умоляю тебя — не нужно.       — Ты знаешь о моем положении, я должен.       — Нет, не должен! Сходи к Дамблдору, расскажи ему обо всём, что произошло летом, и он защитит тебя и твою семью. Ты можешь всего этого избежать, но для этого нужно встать на правую сторону.       Драко впервые взглянул на неё с удивлением, которое тут же сменилось недоверием.       — Ты слишком глупа, если веришь в это, — он резко отвернулся, сбросив с плеча руку, но не ушел.       — Нет, я знаю, о чём говорю, — упорствовала девушка. — Дамблдор защитит тебя...       — Слишком поздно, — тихо сказал Малфой. — Я уже привел большую часть плана в исполнение.       В ушах у девушки зазвенело от этих слов.       — Что ты сделал? — прошептала она.       Драко не ответил.       — Драко, что?       Он вдруг стремительно повернулся, схватил лицо девушки и поцеловал её с таким напором, что она согнулась. Это был отчаянный, грубый, совсем не похожий на аристократического Драко поцелуй. Совсем как самый-самый первый — поцелуй в коридоре, когда они пререкались друг с другом, словно дети.       Собственная кровь хлынула в рот Еве, и она в ту же секунду оторвалась от слизеринца, однако тот не размыкал объятий. Девушка глядела на него во все глаза, чувствуя в душе тревогу.       — Ты останешься в этой комнате, — тихо проговорил Драко, глядя на её губы. — Этой ночью в школе появятся Пожиратели смерти, в том числе и твой отец, но сюда никто из них не заявится. Ты попыталась спасти мою жизнь, а теперь я спасаю твою. Может быть... — он облизнул губы, посмотрев в её серые глаза, —мы ещё увидимся.       — Нет... — выдохнула Ева, но было слишком поздно.       Сраженная заклинанием, она обмякла на руках человека из прошлого, не в силах пошевелить и пальцем. В душе она билась и кричала, стараясь вернуть себе способность двигаться, но на деле же должна была наблюдать за тем, как Малфой кладет её на свою кровать и, отворачиваясь, уходит из комнаты так же, как и из её жизни навсегда. Она почувствовала, как по её щеке скользнуло что-то мокрое. Похоже, что замораживающее заклинание не было способно остановить слезы.

***

      Бывает так, что когда тебя долго удерживают в тисках, и ты стараешься вырваться изо всех сил, то теряешь равновесие, когда тебя вдруг резко выпускают. Так и Ева кубарем свалилась с кровати, на которой обездвижено находилась долгое время, поскольку внезапно онемение пропало. Девушка с болезненным стоном села на колени, потирая щеку: она больно ударила скулу при падении.       — Что тут произошло? — раздался позади требовательный голос.       Ева обернулась.       — О, Гринграсс, — тупо проговорила она, медленно поднимаясь. — Ты не представляешь, как я тебе рада.       Астория всё ещё держала в руке волшебную палочку и глядела на однокурсницу с недоверием.       — Почему ты здесь? — спросила она.       — Это сложно объяснить, — сказала Ева, безо всяких церемоний плюхаясь на кровать.       — Я никуда не тороплюсь.       — Прости, но я не могу тебе этого рассказать. Впрочем, кое-что тебе нужно знать. Не выходи сегодня из гостиной, в школе, возможно уже сейчас, Пожиратели смерти.       — Что? — испугалась она. — Ты головой ударилась, Хейг?       — Головой-то я ударилась, но к Пожирателям это не имеет никакого отношения. Я говорю правду, поэтому лучше найди сестру и отправляйся в свою спальню.       Астория помолчала некоторое время, а затем сказала:       — А что ты будешь делать?       Ева ничего не ответила, потому что не знала этого сама. Пока Малфой был здесь, она готова была хоть оглушить его, лишь бы помешать ему, но теперь... выходить прямо отсюда в лапы собственного отца было бы верхом глупости. Девушка вздохнула.       Ей казалось, что она изменилась с тех пор, как Сириус появился в её жизни, но сейчас разум преобладал над сердцем. Она хотела жить, а вот идти и сражаться с теми, кто её в разы сильнее, не хотелось совершенно. Как нельзя некстати в голове всплыли образы её гриффиндорских друзей, которые сейчас наверняка сражаются там с Пожирателями. Друзей, некоторые из которых готовы были отвернуться от неё навсегда…       За дверью раздался леденящий душу крик: кто-то забежал в помещение и оповестил о том, что в школу проникли Пожиратели. Девушки переглянулись и, не сговариваясь, ринулись в гостиную.       Собралось некоторое количество студентов, среди которых было большинство тех, кто просто не лег ещё спать. Оравшей на всю гостиную была Гестия Кэрроу, сестра-близнец Флоры. Судя по книгам в руках, она возвращалась из библиотеки.       — Что там, что такое?       — Ты серьезно?! Не может быть!       — Мерлиновы кальсоны, я пошел в спальню!       Ева пробилась сквозь толпу и схватила её за рукав.       — Что там происходит, Кэрроу?       — Там Пожиратели дерутся с мракоборцами! — задыхаясь от бега, затараторила девушка, стеклянными глазами глядя на блондинку. — Тупые гриффиндорцы полезли в драку вместе с мракоборцами...       Ева вдруг вспомнила нечто важное, отчего внутри неё всё покрылось льдом.       Она схватила ту на ворот мантии и придвинула к себе, говоря на пол-тона тише:       — Там был кто-то из министерства? Пожилая женщина, Лира Блэк, она была там?!       Кэрроу растерялась.       — Вроде да, была какая-то бабка.       Ева разжала пальцы, замерев от её слов. Астория, стоящая рядом всё это время и слышавшая разговор, положила ей руку на плечо.       — Не вздумай, — твердо сказала она. — Это будет просто глупо, если ты явишься туда!       — Маллиган уже однажды убил дорогих мне людей...       Астория разозлилась.       — Хейг, послушай-ка меня. Ты ничем не сможешь помочь, только помешаешь! Что можешь ты против этих магов? Они убьют тебя, не задумываясь, если ты чихнешь в их сторону!       Ева понимала, что она права, но тревога всё равно накатывала на неё, словно волна прибоя. Она глянула на дверь, затем на Асторию, хватка которой стала крепче, и всё равно осталась стоять на месте, не в силах двинуться ни вперед, ни назад. Её сердце бешено колотилось, она перетаптывалась с одной ноги на другую, пока сзади к ней не подошли.       — Тебе просили передать.       Кэрроу передала ей грязный лист, свернутый вдвое, и девушка опустила на него взгляд. Гестия была странно спокойна, словно неживая кукла.       — Гесси? — Астория тоже заметила неладное, но слизеринка не обращала на Гринграсс внимание.       — Поторопись, — безэмоционально бросила она и ушла прочь.       — Это империус, — испуганно прошептала Астория, глядя Кэрроу вслед, пока Ева дрожащими пальцами раскрывала записку. Пробежав по ней глазами, она застыла на мгновение, а после её руки безвольно опустились. Почему-то, как только она узнала о том, что в школе Пожиратели, она предвидела этот исход. Гринграсс, заметив её состояние, без разрешения выхватила записку у неё из пальцев и вчиталась:

«Если ты сейчас же не явишься в класс рядом с горгульей на третьем этаже, я вышибу твоей бабке мозги и даже глазом не моргну. И.М.»

      — Даже не думай! — прошипела она, но Ева, ничего не ответив, направилась прочь из гостиной, несмотря на вскрики слизеринцев, что заметили это. Астория потопталась на месте, глядя ей вслед с огромным сожалением, а затем через какое-то время, понимая, что Хейг не вернется, направилась в сторону спален.

***

      Впервые за всё время Хогвартс казался ей жутким. Происходящие события превратили школу в настоящий лабиринт с испытаниями, где за каждым поворотом могла находиться смертельная опасность. Никогда ещё это любимое слизеринкой место не внушало прежде такого страха.       С гулко бьющимся сердцем Ева направлялась к нужному месту, сжимая в руках волшебную палочку. По пути ей не попалось ни одного Пожирателя или мракоборца, так что идти оставалось всего ничего.       Она всеми силами старалась себя успокоить и взять в руки.       «Ничего, — думала она, — ничего, бабушка сильная. Она и я — мы справимся с близнецами. Главное, чтобы папаши рядом не было, а уж с этими мы наверняка разберемся. Главное — дойти.»       Но допускался также другой вариант. Что всё это ловушка, и она просто идет в лапы своего врага.       Когда Ева дошла до нужной аудитории, она остановилась и вздохнула. Умирая от волнения, она пообещала себе, что никогда больше не будет сомневаться в своём выборе. Гарри был прав — она давно должна была выбрать сторону и решить, каким человеком она будет. Пусть она по собственному выбору и попала на Слизерин — она непременно покажет назло всем, что быть достойным человеком, окончившим змеиный факультет, не невозможно, как ей всегда старались это внушить. Смежив веки на мгновение, она толкнула дверь и зашла в темную комнату с вытянутой перед собой волшебной палочкой.       — Приве-ет!       Мгновенное обезоруживающее заклинание и подножка — и вот, она уже бессильна. Позади раздался знакомый хохот, который, хоть Ева и ожидала услышать, всё равно подействовал на неё привычно пугающе. Выплюнув попавшие в рот волосы, она резко перевернулась, взглянув на Иззакки, который, посмеиваясь, грациозно направлялся к ней, держа в руках её палочку.       — Ты повела себя не совсем так, как я этого ожидал, — скалясь, вкрадчиво проговорил молодой Пожиратель, садясь на корточки. — Я рассчитывал на то, что как только ты узнаешь, что твоя карга здесь, в Хогвартсе, ты тут же прибежишь её спасать, как это было с твоим дружком Сириусом, но нет, я ошибся. Это было очень неприятно, ты в курсе?       Ева молча глядела на него, а тот продолжал как ни в чём не бывало:       — Ты знаешь, что все твои дружки-гриффиндорцы, с которыми ты разгромила Министерство в прошлом году, уже час как сражаются с нами. Знала, нет? По глазам вижу, что знала. Ты эгоистка, Ева Хейг, большая эгоистка, я от тебя такого не ожидал!       Его слова мало трогали девушку, она лишь судорожно пыталась сообразить, как теперь выпутаться из этой ситуации.       — Записка была так, запасным вариантом, но я всё же рад, что тебе не по барабану на бабулю, — он жутко засмеялся, слегка прикрыв глаза, но в то же мгновение уже смотрел на девушку, — шучу, мне посрать! Просто это удобно.       Ева сглотнула и предприняла осторожную попытку встать. Иизакки, судя по всему, не возражал, и тогда Ева поднялась на ноги.       Если Драко привел Пожирателей в Хогвартс, то у них здесь явно какое-то дело. Едва ли они решили захватить школу, не опасаясь того, что Министерство Магии пришлет подмогу. Значит, они торопятся.       Однако, если это так, чего тогда ожидает этот псих?       — Зачем, позволь узнать, я тебе нужна? — спросила Ева, силясь придать тону твердости. Но получалось не очень хорошо.       Иизакки обаятельно улыбнулся. Если бы девушка не знала о его звериной сущности, она могла бы признать эту улыбку симпатичной, однако этого человека она презирала всем сердцем, поэтому это было невозможно.       — Я бы с удовольствием тебя сейчас помучил, а затем придушил бы голыми руками, но отец велел мне этого не делать. Кстати, всегда хотел спросить, должно быть обидно, когда собственный папка желает твоей смерти?       — Не менее обидно, чем когда этого желает весь мир, — попыталась уколоть его Ева.       Иизакки издал звучный смешок, но ничего не предпринял, что само по себе странно. Должно быть, Элайджа Хейг жестко объяснил ему, что мучить девушку нельзя не при каких обстоятельствах. Ева видела, каких усилий не привыкшему сдерживать себя Пожирателю смерти стоит не пустить в неё заклинанием: рука с волшебной палочкой слегка тряслась.       — Мне всё равно на то, что думает обо мне этот мир, — поигрывая с палочкой девушки, сказал Иизакки.       — Даже Редсеб? — брякнула Ева.       Маллиган замер, и той стало немного не по себе. От упоминания этого имени он вдруг вытянулся в струну, словно оголенный нерв, а улыбку с его лица словно ветром сдуло.       Он медленно повернул голову в сторону девушки; взгляд у него был лютым.       — Что ты сказала? — угрожающе проговорил он.       А Ева, испытывая судьбу, нагло улыбнулась ему в ответ.       — Может, твой брат хочет тебе смерти? — предположила она, улыбаясь ему. — Я заметила, что он слишком часто спасает меня. В Отделе тайн, в Румынии. Там он, по-моему, хотел сбежать вместе со мной, ну а тебя он оставил с бабушкой. Может, он устал от тебя? А может, он признал во мне свою сестру? Ведь отец у нас с вами, похоже, один и тот же.       Девушка говорила под чистым вдохновением то, что приходило ей в самых нелепых фантазиях, но видя, как меняется лицо Иизакки, она продолжала говорить из любопытства и желания сделать больно. Этот человек делал больно столько раз, и если бы Ева могла, она вцепилась бы в его лицо голыми руками. И сейчас вместе с нарастающим страхом она чувствовала такое удовлетворение, что ей хотелось рассмеяться в лицо близнецу.       Внезапно послышался звук шагов, и спорщики вздрогнули: в дверях появился неизвестный Еве Пожиратель.       — Маллиган, валим отсюда! — заорал он, мельком взглянув на ученицу. — Малфой почти добрался до башни и скоро сделает своё дело, надо идти к своим!       — Где отец? — тут же спросил близнец, явно нервничая.       — Он и Редсеб сцепились с кем-то на первом этаже, дело у них идет туго!       — Туго? — сощурившись, повторил Иизакки. Ему, также как и Еве, не верилось в то, что обычные мракоборцы в состоянии оттеснить таких мощных темных магов. — Кто с ними сражается?       — Я, блин, не в курсе! — взорвался мужчина. — С Редсебом там бабка схлестнулась какая-то!       Сердце Евы забилось быстрее.       Бабуля!       Судя по всему, Иизакки тоже это понял, но что делать теперь, он не знал. Судя по всему, ни Редсеб, ни Элайджа не доверяли ему думать самостоятельно, и теперь, когда предоставился такой шанс, он колебался.       Внезапно за их спинами Ева увидела странное свечение и замерла. Иизакки его тоже заметил, но не успели они понять, откуда оно исходило, как вдруг Ева услышала такой звук, от которого всё её тело покрылось мурашками, а волосы встали дыбом.       Звук рассекающего воздух лезвия.       Ева застыла в колоссальном шоке, молча наблюдая за тем, как с чавкающим звуком лезвие, выглядывающее из горла неизвестного Пожирателя, медленно прячется под кожей.       Львица всегда защищает своих львят и делает это любым способом. Даже самым жестоким.       Неизвестным свечением оказался знакомый патронус. Голова большой кошки плавно повернулась в сторону спутника, и заклинание тотчас растаяло в наэлектризованном воздухе. Патронус выполнил свою задачу — он привел подмогу.       Длинное лезвие в последний момент резко вышло из тела, и мертвец упал ничком на пол, явив перед оцепеневшей Евой и не менее оцепеневшим Иизакки неожиданного помощника.       — Миссис Блэк на первом этаже сражается с Маллиган, отправляйся к ней, — сказала Аяно, перешагивая труп. Кровь зачавкала под её белыми кедами. В руках она держала обнаженную катану, её Ева помнила очень хорошо. Она принадлежала мистеру Кавагучи. Сама Аяно была настолько спокойна, словно каждый день только и делала, что рубила людей на кусочки.       Ева глянула на Иизакки, и её передернуло. Этот псих медленно расплылся в такой звериной улыбке, что девушку это напугало куда больше, чем появление подруги.       О Еве Маллиган и вовсе позабыл.       Девушка осторожно обогнула его, словно боялась, что это животное внезапно развернется и кинется на неё, но этого не произошло. Ева подошла к подруге, но та не глядела на неё, а внимательно наблюдала за Иззакки. Девушка хорошо знала японку и научилась определять по каменному лицу её настроение. Сейчас же Ева буквально чувствовала, как от неё волнами исходит ярость.       — У него моя палочка, — сообщила Ева, поглядывая на близнеца.       — Возьми мою в кармане, — спокойно сказала Кавагучи, и Ева с недоумением уставилась на неё.       — Но он же...       — Мне она не пригодится, — отрезала та, немного поведя катаной: лезвие с готовностью блеснуло в тусклом свете факелов. Еве стало не по себе, но спорить она не стала, лишь схватила палочку Аяно из дерева японской вишни. Как ни странно, палочка, ей не принадлежавшая, отозвалась приятной теплотой в руке, словно приветствовала временную хозяйку.       — Поторопись! — нетерпеливо сказала японка, делая новый шаг вперед. Ева посмотрела то на неё, то на Иизакки и тихо проговорила:       — Удачи!       И пулей устремилась по коридору, услышав последние слова подруги:       — Это мне тоже не понадобится.