Ожившая карта

В окружении каменных стен, среди пыльных картотек, да еще под пристальным взглядом Поттера, Драко чувствовал себя дискомфортно. Ему не нравился Отдел Тайн, и он понял это сразу, как только вышел на минус девятом этаже из лифта. Здешние коридоры неуловимо напоминали Драко путь в гостиную Слизерина. Драко бы никогда никому не признался, но он терпеть не мог ту часть Хогвартса. Гостиная у факультета была замечательная, теплая и просторная, но ему не нравилось, что она располагается в нижней части школы. Здесь же было настоящее подземелье, жуткое ровно настолько, насколько о нем рассказывают. Должно быть, среди невыразимцев преобладали мрачные, замкнутые типы, только такие могли годами работать в подобном месте. Прежде чем начать разговор, Поттер прошелся вдоль каждой стены кабинета и легонько стукнул по ним волшебной палочкой. Боялся, что их подслушают? «Истинный аврор, почти такой же помешанный, как Аластор Грюм», — желчно подумал Драко. Однако он не мог не признать, что происходящее его немного беспокоит. Почему-то Чжан, в отличие от Поттера, во время встречи не озаботился наложить заглушающее заклинание. Предполагалось, что они находятся здесь среди своих и могут говорить сколь угодно громко. — Поттер, желаешь посекретничать? — стараясь выглядеть беззаботным, протянул Драко. — Зачем столько предосторожностей? — Пока только я буду задавать вопросы. Ты — отвечать, коротко и по делу. Договорились? — сухо отозвался Поттер. Как бы безапелляционно это ни прозвучало, последняя фраза внушала надежду на диалог равных, якобы у Драко был выбор, сотрудничать с Поттером или уйти в отказ. И Драко вообще-то не был против обсудить предстоящую работу, иначе зачем еще он здесь. Но начало разговора уж очень напоминало допрос. У Поттера профессиональная деформация, что ли? Он со всеми разговаривает так, будто намеревается упечь их за решетку? — Ты всего лишь консультант по артефактам, — Драко запальчиво вскинул подбородок. — Умерь свои аврорские замашки. Но разве может Гарри Поттер быть рядовым консультантом? Если он и умудрился за прошедшие годы стать специалистом по артефактам, у него все равно должен быть веский повод оторваться от любимого Аврората, где работы вечно невпроворот, и притащиться сюда, чтобы провести вечер за болтовней с Драко Малфоем. — Лучше бы тебе поумерить свой гонор, — завершив осмотр кабинета, вскользь обронил Поттер. Он остановился напротив Драко. Посмотрел на него пристально, с прищуром, и Драко беспокойно переступил с ноги на ногу, чувствуя стремительно накатывающее раздражение. Что за игра в гляделки? Он рассчитывал провести этот вечер совсем иначе. — Я работаю с Отделом Тайн. С аврорами у меня дел нет. — Я резидент Отдела Тайн. И наблюдатель от Аврората. Наблюдатель? Он не совсем понял тонкости назначений Поттера, но четко уловил, что тот здесь не ради возможности подработать или, так сказать, из любви к искусству. Драко не чувствовал себя в чем-либо виноватым, но у него неприятно засосало под ложечкой. Что происходит? Почему Поттер испытующе на него смотрит? Пауза затянулась, требовалось сказать хоть что-то. — Шпион из соседнего отдела? Звучит комично, — фыркнул он. — Малфой, не ерничай. Ты ведь слышал, я твой куратор. Поговорим? — Поттер подался вперед, и его глаза блеснули с нетерпением. Драко изо всех сил старался на него не пялиться. Но он так давно его не видел, что взгляд невольно заскользил по его лицу, а затем и по высокой, крепкой фигуре. Впервые за несколько лет Гарри Поттер предстал перед ним не как изображение в газете, а как живой человек. Он изменился, стал мужественнее и определенно жестче. Драко не был готов к такому развитию событий, и если бы ему заранее сказали, кого он сегодня встретит, он бы, пожалуй, предпочел остаться дома. Он с тревогой прислушался к себе. Что он чувствует, помимо волнения? — Поговорим. Надеюсь, так мне скорее заплатят за Карту. Так уж сложилось, но он никогда не питал иллюзий насчет своего интереса к Поттеру. Едва ли не с первой их встречи в магазине мадам Малкин он признал, что мальчишка с по-хулигански растрепанными черными волосами пробудил в нем любопытство. Чуть позже, года два или три спустя, Драко осознал, что это не только детская прихоть. Но его беспокоило не то, что его странное увлечение проклятым полукровкой отчего-то затянулось, но то, что в поведении, которое он демонстрировал по отношению к Поттеру, так и сквозили какие-то тревожные нотки. Он и сам не мог объяснить, почему вечно лез на рожон, требуя от Гарри Поттера если и не привязанности, то хотя бы внимания, и не важно, какого рода. Увы, Поттер одаривал его год за годом по большей части лишь недоумевающими взглядами. — Малфой, откуда у тебя Карта? — по-прежнему смотря на него в упор, спросил Поттер. Да, это определенно допрос. Но почему? Чем ему не угодила зачарованная бумажонка? — Она хранилась в моей семье как минимум три поколения, — помедлив, отозвался Драко. — Ты знаешь, как она работает, не так ли? Поттер не предполагал, а утверждал. И Драко сразу понял, что речь идет вовсе не о перемещающихся на пергаменте человечках. С Картой что-то не так? Если в ней содержится темная магия, это объясняет, почему предметом заинтересовались в Аврорате. Но, Мерлин, разве это возможно? Вот же угораздило его из всего хлама выбрать дебютом именно этот предмет. Чего уж говорить, отличный способ поправить репутацию. — В общих чертах. На ней сама жизнь. Наблюдать довольно забавно, — Драко пытался казаться невозмутимым, но его голос предательски дрогнул. Он некстати вспомнил, что, на его беду, весь такой внешне адекватный Поттер легко может из тактичного собеседника превратиться в опасного, неуправляемого типа. По спине забегали мурашки. Однажды он уже показал себя во всей красе... Драко всегда успокаивал себя тем, что в их противостоянии именно он был нападающим, а значит, ведущей стороной. Он всласть провоцировал Поттера и жалил его так ядовито, как только мог. Особенно близок к осуществлению мести за преступное равнодушие он был перед шестым курсом, в поезде, когда смог буквально учуять Поттера под мантией-невидимкой, обездвижить его и сделать таким покорным, как всегда мечтал. Драко тогда не просто разозлился, ему по-настоящему снесло крышу. Еще немного, и он бы, честное слово, разорвал на нем одежду и поимел любопытного ублюдка прямо в купе. Он тогда испытал такой гнев, что сам себя испугался. Но даже помутившимся от власти сознанием понимал, что одно дело избить противника и проучить его за дерзость, а другое — совершить над обездвиженным телом насилие. И поэтому он бил, сильно, отчаянно, пытаясь заглушить ненормальную, дикую жажду обладать беспомощным телом. Драко вышел из того поезда ошалевшим. С одной стороны, презирал себя за необдуманный, чреватый поступок, а с другой, испытывал опьяняющую, восхитительную, вырванную зубами и кулаками победу. Казалось, он, наконец, унизил Поттера, насладился его слабостью. Это было справедливо. Вот только все изменилось спустя полгода. — Ты знаешь, чем занимается наша группа в Аврорате? — чеканя слова, задал вопрос Поттер. — О нет. И слышать не хочу! — растеряв остатки надменности, поспешно заявил Драко. Настало время откровений? Это не то, чего бы ему хотелось. Драко не желал знать, почему аврор из спецподразделения работает в Отделе Тайн на долбаные полставки. За этим точно скрывалась какая-то дрянь. После этого разговора Малфоя в лучшем случае обяжут Непреложным Обетом, в худшем же… Нет, он не хотел думать, какие нынче у Поттера методы воспитания. — Послушай, я лишь хочу понять… — ослабив напор, попытался урезонить его Гарри, но Драко уже точно знал, что ни в какие сомнительные дела лезть не собирается. — Иди к черту. Я ничего не знаю, — уперся он. Драко давно дал себе зарок держаться в стороне от любых разборок. Пусть Поттер забирает у него артефакт, если это необходимо, и валит с ним куда подальше. Драко же вернется в Отдел Тайн через неделю, с чем-нибудь новеньким, но предупредит местных умников, что с аврорами, хоть трижды резидентами, работать не будет. Они, мать его, конченые. — Не хочешь по-хорошему? Ладно, давай на чистоту, — Поттер шагнул вперед и болезненно надавил Драко на плечо. Поморщившись от унижения, тот безвольно осел в кресло. — Ты отсюда не выйдешь, пока не расскажешь мне все, что тебе известно. Отдел Тайн уходит на второй план, теперь это дело Аврората. Вот так поворот. Равнодушный ублюдок и его железная хватка. Драко всегда подозревал, что это и есть истинное лицо Поттера. Это навевало мучительные воспоминания. После отвратительной сцены в поезде Драко выдалось немного времени наслаждаться ролью победителя. В тот год он был вечно на пределе, со все возрастающим отчаянием выискивал способы открыть Пожирателям проход в Хогвартс, чтобы спасти жизни родителей. Но однажды Драко заметил, что Поттер его преследует. Гриффиндорец тенью ходил за ним по пятам, и это точно не было совпадением. Открытие вызвало у Драко недоумение. «Разве я не проучил тебя, Поттер? Да как ты смеешь?..» Это было неожиданно, совсем не по правилам, которые Малфой месяцами скрупулезно выдумывал, и о которых Поттер не имел ни малейшего представления. И он все-таки атаковал его. Стремительно, безжалостно, когда Драко не ожидал удара, когда чувствовал себя самым жалким человеком на земле. Гарри Поттер без раздумья запустил в него ужасную Сектусемпру, и тем самым тотчас превратился из жертвы в победителя. Драко помнил, как его кровь хлынула на белый кафель. Ее было очень много, она смешивалась с водой, алое заливало все вокруг. Снейп тогда его спас, буквально вытащил с того света, а Драко после не мог избавиться от горького чувства, что с позором отдал Гарри первенство в своем вымышленном королевстве на двоих. Поттер его едва не прикончил, но еще хуже оказалось то, что уже спустя год он без колебаний вытащил Малфоя из Адского пламени, словно бы восстанавливая баланс и рискуя уже собственной шкурой. И вот Поттер здесь, с непроницаемым лицом расположился против него, решив сыграть на нервах у неподготовленного к словесной атаке неприятеля. Драко тоже притих, раздираемый противоречивыми эмоциями. Помимо тщательно скрываемого волнения, в нем неожиданно зашевелилось подзабытое азартное чувство. Неуместно было думать об этом сейчас, когда они выросли, и мало походили на тех враждующих мальчишек, которыми когда-то были. Но Драко вновь, как и в школьные годы, захотелось вцепиться в него, прямо в горло, и начать то ли целовать, то ли душить, припоминая о детских обидах. Мстя за новые оскорбления. И держать так крепко, что Поттеру бы неминуемо грозила асфиксия. У них всегда были настолько натянутые отношения, что им прямо-таки необходима эффектная развязка, но, какая жалость, никогда не желавший задуматься об этом Поттер вряд ли с ним так быстро согласится.