Ожившая карта

Массивные бронзовые часы на стене гулко пробили половину девятого. — Отпусти меня, Поттер, и тогда мы, возможно, продолжим разговор, — Драко не сразу справился с наваждением, но его слова прозвучали достаточно твердо, чтобы сохранить лицо. Однако Поттер не спешил выполнять его просьбу и держал Драко так крепко, что возможности избавиться от его хватки, не выказав при этом постыдное беспокойство, не было. Драко поморщился. Не хватало еще синяки заработать. Его любовник, Кайл, увидев их, наверняка закатит сцену ревности, временами он такой хренов собственник. — Сочувствую, Малфой, но сейчас ты не в праве что-либо требовать, — сказал Поттер с явной угрозой и уж точно без толики сочувствия. — Повторяю, что тебе известно о Карте? — Ни черта, Поттер, — устало закатил глаза Малфой. — Да в чем проблема? Просвети? Я никак не могу уловить суть происходящего, но твоя одержимость меня заинтриговала. — Минуту назад ты настаивал, чтобы я молчал, не вовлекал тебя в эту историю, — Гарри Поттер с какой-то не свойственной ему усмешкой покосился на Драко, и тот вдруг ощутил в голове странную щекотку. Что… легилименция? Он на нее способен? Драко знал, что профессор Снейп на пятом курсе занимался с Поттером окклюменцией, и тот оказался посредственным учеником. Неужели волшебник, оказавшийся неспособным надежно закрывать свое сознание, смог научиться, в противовес, продавливать чужое? Странно, неожиданно. Опасно. Это в Аврорате его так натаскали? Драко был неплохим окклюментом, чем очень гордился, поэтому сумел довольно быстро закрыть сознание. Его тоже обучал Снейп, и эти занятия были успешнее тех, которые посещал Поттер. Впоследствии он отточил этот навык во время слушаний в Министерстве Магии, когда на него пытались повесить грехи отца и деяния его спятивших приятелей из Хогвартса. Формально Драко не мог сопротивляться допросам, и поэтому прилежно следовал всем распоряжениям, даже принимал пару раз Веритасерум, но кое-что ему все же удалось удержать в тайне. Память такая странная штука, что в ней, как в глубокой яме, можно спрятать что-нибудь ценное, накидав сверху всякого хлама и, обязательно, ради приманки, пожертвовать нечто любопытное, что способно оттянуть от заветного секрета внимание. Он до сих пор пользовался этим навыком, когда выставлял Альберу еженедельный счет за пребывание в поместье. Дядюшка без тени стеснения хозяйничал в его голове, проверяя, не завышает ли расчетливый племянник расходы. Драко позволял ему этот маленький каприз и всегда вежливо улыбался, делая вид, что не чувствует вмешательства. Он и многочисленным друзьям Альбера улыбался с не меньшим благодушием, но про себя приписывал к счетам родственника галеон за галеоном, потому что считал это справедливой платой за необходимость быть услужливым хозяином. Увы, неожиданно ловкому, напористому Поттеру, лишенному возможности проникнуть в голову Малфоя достаточно глубоко, все же удалось выхватить немало образов, лежащих на поверхности. Драко мало знал о Карте, зато его последние мысли, относящиеся непосредственно к Поттеру, были такими откровенными, что теперь было впору стыдиться. Он увидел... О дьявол! Хуже некуда. Поттеру удалось пробиться туда, куда и сам Драко старался пореже заглядывать. Столько лет держать чувства при себе, и так нелепо, позорно раскрыться при первой встрече. И Драко, наверное, больше никогда не смог бы поднять на Поттера глаза, если бы был по натуре хоть немного совестливей или флегматичней. Но его охватила такая острая паника от произошедшего, а затем и такая безудержная злость, что смущению уже не было места там, где его душило возмущение. Да как Поттер смеет… — Вздумал рыться в моей голове? Да пошел ты! — он нервно дернулся и все же скинул с себя руку Поттера. Рывком поднявшись со стула, Драко с силой пихнул его к стене, не слишком рассчитывая силу, и Гарри крепко ударился спиной о каменную кладку. — Бесцеремонный ублюдок! Но у Поттера было такое бесстрастное лицо, что это бесило и дезориентировало одновременно. Будто для гребаного аврора ничего в эту минуту не изменилось. Будто его не удивила случайно добытая информация. — Не ожидал, что нарвешься на такое? — прошипел Драко, впиваясь в него свирепым взглядом. — Я потерплю, Малфой, раз уж нам придется сдружиться ради общей цели, — немного оторопело, но с возмутительной улыбкой ответил Поттер, даже не утруждаясь прокомментировать увиденное. Сдружиться? Драко всем своим видом изобразил презрение, но все внутри у него заклокотало. Перед ним хаотично пронеслись многочисленные сцены из прошлого, когда Поттер словом, делом, взглядом говорил ему «и не пытайся», «не смей», «отойди». Знал ли он, подонок, как испытывает его терпение? Окей, это были лишь его, Драко, проблемы, это он был зациклен на Поттере, а не наоборот. И он по собственной инициативе делал все то дерьмо, за которое заслужил отвращение, ненависть и даже те ужасные, глубокие раны на груди. Но сейчас? Какого черта Поттер давит на него сейчас? Он не случайно сказал «сдружиться». Если это не издевка, то Драко совершенно не разбирается в людях. Но он не собирался идти у него на поводу. Плевать на Отдел Тайн, пусть уж лучше его придурковатый родственник продолжает за большие деньги разносить поместье. — Ты ведешь себя как полный отморозок, — Драко уставился на него исподлобья. — Еще одна такая выходка, Поттер, и мы продолжим разговор в суде. — Пожалуешься в Визенгамот? — спросил Гарри. — А вот это зря. — Он задумчиво склонил голову на бок. — Мне нужна от тебя информация. И я получу ее, уж не сомневайся. Было похоже, ему пришла в голову какая-то идея. — Ты хотел меня в школе? Никогда бы не подумал, — он оглядел Малфоя с интересом. — Вот же... скрытный засранец. Драко сжал кулаки. Это было чересчур. Поттер умышленно давил на его болевые точки. Но ему не следовало так рисковать, потому что Драко Малфой никогда не отличался хладнокровием, и злость прямо-таки закипела в его жилах. Возмущенный произволом, с которым ему пришлось столкнуться, и тем, что бездарь Чжан сбежал домой, оставив его наедине с этим психом, Драко позволил себе утратить контроль над эмоциями. Не долго думая, он схватил Поттера за предплечье, а другой рукой сгреб его отросшую челку, впился в него так, что мерзавцу, должно быть, стало очень больно. — Не смей мне приказывать, — притянув его ближе, Драко выдохнул ему прямо в лицо. — Сукин ты сын. Ненавижу вас, авроров, вы хреновы уроды... Благородный спецотряд, да? Я наслышан о вас! Гниды. Мародеры. — Слова сыпались словно заготовленные. — Закон не для вас? Ты поэтому здесь, Поттер? И в Отдел Тайн запустишь свои лапы? Возомнил, меня можно запугать? Ты хочешь... что? Сделать меня информатором? Рассчитаться за старые обиды? Какая же ты мразь! Последние слова он буквально выплюнул, наслаждаясь растерянным лицом наконец-то утратившего неприступный вид Поттера. Не ожидал такого напора, гриффиндорец? Таким он нравился ему даже больше. Драко все эти годы смотрел на фотографии Поттера в газетах, на доске почета в Больнице Святого Мунго, на билбордах в Косом переулке, и думал, с затаенной обидой думал, что ему все же следовало поиметь Поттера на шестом курсе. Тогда бы он имел полное право издевательски ухмыляться, разглядывая все эти потрясающие фотографии и вспоминая взмыленного, вымотанного, настоящего Поттера в своих объятиях — совсем не такого гордого, как на снимках. Драко не отказал себе в удовольствии просунуть колено меж его ног, плавно провести им по внутренней стороне бедра и прижаться ближе к его телу. Беспомощному, обездвиженному, как и когда-то в поезде. Поттер теперь достаточно знает о его желаниях и, если он по-прежнему не желает самозабвенно трахаться с Драко Малфоем, то, что же, это его право, но пусть тогда испытает хотя бы немного унижения, как в старые добрые времена. Драко не часто удавалось поддеть негодяя, но сейчас Поттер просто не мог не признать тот факт, что был позорно повержен на своей территории. — Ты же понимаешь, Малфой, какую чушь несешь? — Поттер не оттолкнул его, но вернул своему голосу твердость, и это отчасти подпортило Драко остроту момента. Он постарался абстрагироваться от его равнодушия. Поттер мог сколь угодно изображать холодность, но Драко верил, хотел верить, что под его внешним спокойствием скрывается смятение. Он не желал размышлять о том, что, встретившись с мрачным, сосредоточенным Поттером, он искренне посчитал его серьезной проблемой, а тот, едва разговор вышел за рамки ожиданий, почему-то позволил Малфою вот так, легко, прижать себя к стенке. Это выглядело почти как жест доброй воли. …И не случайно, потому что, как только Драко немного успокоился, он вновь ощутил у себя в голове странную щекотку. «Быть не может… все это время он тянул из меня мысли?» — Жаль, но разговора у нас не получилось, — Поттер с задумчивым видом скользил взглядом по комнате. — Уже поздно. Приходи послезавтра. Знаешь, ты ведь кругом неправ. Шах и мат. Как быстро. Когда Драко сообщил матери, что собирается в Министерство, Нарцисса не хотела его отпускать. Переживала, что кто-нибудь из местных грубиянов обязательно испортит ему настроение на месяц вперед. Драко с горечью признал, что, отправившись в Отдел Тайн, пережил здесь унижение гораздо более личное, чем она предполагала, и разящее сильнее, чем любое ругательство. — Где тут выход? — отстраняясь, глухо проговорил он. Бунтовать и дальше было выше его сил. Каменные стены давили. В горле застрял неприятный, сухой ком. Потолок казался таким низким, что хотелось зажмуриться. Поттер обвел его вокруг пальца. Он, черт возьми, воспользовался его вспышкой, проигнорировал все провокации и теперь уж точно вытянул из его головы все, что только можно. — Я провожу, — коротко сказал Гарри. Вид у него был по-прежнему задумчивый. Карту он держал при себе. Ну и пусть. Драко все равно придет сюда послезавтра, куда он теперь денется. Авроры наверняка установят за ним наблюдение. Поттер довел его до лифта и сам нажал кнопку вызова. Решил командовать парадом до конца, но как же иначе, ведь он наверняка знает это место как свои пять пальцев. Перед тем как зайти в лифт, Драко подумал, не будет ли выглядеть идиотом, если предпримет еще одну бесцеремонную попытку приблизиться к Поттеру, чтобы из чистого противоречия процедить ему на ухо что-нибудь оскорбительное. Что угодно, лишь бы оставить за собой последнее слово. Если даже после ударного сеанса легилименции Поттер по-прежнему заинтересован в Малфое, значит он вытерпит и все его нападки. Драко вряд ли стоит опасаться расправы, потому что Поттер, кажется, больше его не подозревает… что бы за грехи он ему не приписывал. О снятии, как минимум, части подозрений красноречиво говорило утратившее жесткость лицо Поттера. Можно было, конечно, предположить, что его растрогали психосексуальные проблемы собеседника, но Драко, молча иронизируя над своим промахом, решил, что это маловероятно. — Не ожидал, что ты действительно такой, Малфой, — без всякого осуждения обронил Поттер напоследок, перед тем, как дверь лифта с тихим скрипом закрылась, оборвав их зрительный контакт. Малфой скривил губы в невеселой гримасе и посмотрел на свое отражение в зеркале лифта. По крайней мере, выглядел он сегодня очень даже неплохо. Удивительно, но после того, как Драко осознал, насколько тонко Поттер обыграл его, злость на оппонента немного уступила место любопытству. Слишком уж красивая у Поттера вышла партия, чтобы замарать ее примитивной обидой. Драко задумался, не отправиться ли к Кайлу, чтобы снять стресс сексом, но вспомнил про синяки, оставленные Поттером, и решил аппарировать домой. Кайл был сущим параноиком, одержимым идеей, что Малфой его рано или поздно бросит, и ревновал из-за каждой мелочи. Правда, держался за Драко не из большой любви, а потому, что ему нравилось втихушку трахаться с этаким жутким-запретным-порочным Малфоем, на которого с опаской смотрел каждый беззащитный сквиб. Кайл целый день трудился в Гринготсе на благо магического мира, как законопорядочный, дисциплинированный волшебник, но по вечерам с готовностью раздвигал перед Драко ноги и даже позволял пару раз отхлестать себя настоящим кнутом из ныне пустующей конюшни Малфоев. Драко это очень забавляло, поэтому он не чувствовал себя использованным. Нет, к Кайлу он не пойдет. Это бы смазало впечатления от сегодняшней встречи.