Ожившая карта

Драко ругал себя за это, но, подумать только, он действительно уверовал во вседозволенность, что обеспечил себе Альбер, и в какой-то момент начал отстраненно, почти флегматично представлять, как отойдет в мир иной, так и не предприняв ни единой попытки атаковать ненавистных похитителей. Похитители. Одно уже это слово резало слух как циркулярная пила. Малфой никогда не считал себя беспомощным, но эти двое заставили его ощущать себя именно так, даже хуже, ничтожным, а он и в страшном сне не представлял, что сызнова познает это чувство, ставшее когда-то его спутником на долгое время, начиная с шестого курса, когда Темный Лорд обосновался в его семейной вотчине. Никогда после, даже когда его допрашивали, он не чувствовал себя настолько слабым. Поэтому Малфой люто, до мозга костей возненавидел Альбера и Криви, и мечтал уже не только о спасении, но о шансе с ними расквитаться. Если бы только Поттер стер их в порошок. Лучшего подарка Драко не мог представить. Он прочистил горло и отчетливо произнес пароль. Он рисковал этой бесцельно дерзкой выходкой, но, похоже, Альбер не был в курсе их семейных традиций, поскольку и ухом не повел, а Деннис лишь бросил на него холодный взгляд. Малфой тонко улыбнулся. Ему казалось, Криви боится отойти от Альбера, возомнив, что, стоит отвернуться, и наставник прикончит его обожаемого Гарри. Вот и первая размолвка. К слову, Поттер нарывался. Зачем он мельтешил на границе, Малфой не понимал. Была ли это попытка отвлечь внимание или вывести артефакт из строя, но подонки знатно перепугались, завидев его на Карте. — Эй, Драко, — раздался довольный голос Гарри. — Отлично. Работает. Малфой вздрогнул и поспешно отнял руки от лица. Не таясь, он с тревогой склонился над потемневшей зеркальной гладью. Но Поттер уже исчез. У Драко участилось дыхание. Поморщившись от неприятного саднящего ощущения в горле, он, чтобы хоть как-то унять тошнотворный страх, принялся пропускать меж непослушных пальцев вездесущие сосновые опилки. Внутри него все больше нарастало сомнение. От пыли слезились глаза, и он, наскоро утерев их кулаком, нетерпеливо огляделся по сторонам. Ну же! Маховик сработал? Заговорщики нетерпеливо переминались с ноги на ногу, но страха не проявляли. Однако, по заверениям Гарри, им самое время всполошиться. Вернее, — Малфой сильно закусил губу — они должны были сделать это еще около десяти минут назад, как только сработал Маховик, и Гарри из будущего начал продвижение по Карте, пока он же сам в настоящем пытался достучаться до Драко при помощи Сквозного зеркала. Малфой старательно отмахивался то от одного, то от другого скверного домысла. Что если расчеты Поттера оказались неверны? С чего он вообще взял, что у него в запасе есть необходимые минуты? — Он пропал с Карты! — вдруг смятенно затараторил Криви, размахивая ладонью над пергаментом. — Совсем! Гарри, вы видите Гарри? Малфой беспокойно вскинул голову. Должно быть, в его нетерпеливом взгляде просквозило нечто такое, что заставило Альбера не на шутку встревожиться, потому что он моментально отбросил все свои попытки разыграть степенность, и, сипло выбранившись, остервенело затряс пятерней: — К дьяволу! Деннис, кончай их! Где зелье? Он протянул руку с нетерпеливо сжимающимися длинными, бледными пальцами к донельзя взбудораженному Криви, но вдруг оцепенело замер и неверяще, гневно рыкнул: — Поттер! Почему он здесь?! Да что… что, мать вашу, происходит с Картой? Альбер молниеносно выпростал волшебную палочку Криви из кармана и с яростью ткнул ей в зачарованный пергамент, намереваясь проклясть Гарри. В тот же миг громко, устрашающе загудели Оповещающие чары, и Альбер, едва не сломав палочку о столешницу, замотал головой по сторонам, соображая, откуда ждать нападение. «Вот же псих!» — не вполне понимая, кому именно предназначалась эта сердитая мысль — Поттеру, Альберу или себе самому, — Драко, на ходу выпутываясь из веревок, схватил с пола первый попавшийся осколок и, мало задумываясь над тем, что творит, с перекошенным лицом кинулся к дядюшке, намереваясь, раз не хватило смелости проехаться по собственному горлу, отыграться на подлом интригане. Но в поле его зрения тут же возник Криви. Он спешил наперерез, и Драко, завидев, какое отчаяние плещется в его глазах, обреченно осознал, что вряд ли успеет увернуться. Из-за веревок его движения были слишком неловкие, он двигался рывками, едва не падая, и даже не мог как следует дать сдачи. Но Деннис его поразил. Оттолкнув Драко со своего пути с такой силой, что тот потерял равновесие и рухнул на колени, Деннис без раздумий бросился на Альбера, расставив ладони в исступленном жесте. — Нет! Не трогайте его, не убивайте… — срываясь на хрип, закричал он, пытаясь оттеснить мужчину от Ожившей карты. Не ожидавший бунта Альбер не сразу сообразил, что происходит, но, справившись с изумлением, со злостью отпихнул Денниса к окну и, подтверждая догадку Драко, с холодной уверенностью, без раздумий направил на мальчишку палочку: — Авада Кеда… Однако Альберу не удалось завершить задуманное. Из ниоткуда к нему устремился яркий голубой луч парализующего заклинания. В последний миг он успел отшатнуться. Защищаясь, он сделал несколько ловких пассов, и Драко подивился, сколь послушна в его руках чужая палочка. Заклинание срикошетило в Денниса. Сослужив роль щита, он, словно изваяние, замер в неестественной позе, качнулся и с глухим стуком упал на пол. Глаза его оставались открыты, а зрачки расширились в недоумении. Внезапно раздался громкий свист, будто что-то хлесткое рассекало воздух, и Драко завертел головой, совсем потерявшись в происходящем, и охнул, когда одно из окон с оглушительным звоном разбилось, чтобы секунду спустя Гарри, сорвав с себя мантию-невидимку, скатился с метлы и уперся ладонями с зажатой в них волшебной палочкой в деревянный пол. Альбер, похоже, не знал, что делать. Позабыв о Деннисе, он двинулся в сторону Драко, но, оценив расстановку сил, передумал. Он перевел подрагивающую волшебную палочку на Гарри и, пользуясь тем, что тот еще не выпрямился, во всю мощь проревел: — Авада Кедавра! — Экспеллиармус! — Гарри оказался расторопнее. Он вовремя пригнулся и тут же нанес ответный удар, вынудив Альбера уворачиваться. Пользуясь его замешательством, Гарри быстро поднялся на ноги и принял удобную для боя стойку. Уверившись, что Альбер на полном серьезе решился выступить против Поттера, то ли вконец свихнувшись, то ли имея основания полагать, что у него есть шанс выйти победителем, Малфой ощутил внутри такой страшный, опустошающий зной, словно на треть состоял из лавы, и, не зная, что предпринять, как завороженный, застыл в нескольких метрах от соперников, и даже не дрогнул, когда чуть левее его плеча полыхнул черный луч проклятия. — С ума сошел? Уйди в сторону! Экспульсо! — рявкнул Поттер откуда-то из-за дымовой завесы, что окутала их, когда луч угодил в одну из маггловских железяк и, взорвавшись, обратил ее в металлическое крошево. От его отклика Драко пришел в себя и, строптиво мотнув головой, рванулся к Альберу, двигаясь зигзагами, с успехом пользуясь тем, что тот обратил все внимание на Поттера. Пусть его лишили волшебной палочки, но Драко был проворным и достаточно сильным для того, чтобы как следует врезать зазевавшемуся ублюдку. Чего он абсолютно не хотел, так это предстать перед Поттером этаким беспомощным слюнтяем, который готов забиться в угол при первой же возможности. — Остолбеней! Вердимилиус! Конфринго! Столкнувшись с едва ли не сплошной стеной заклинаний, Малфой остановился как вкопанный. Он сжал челюсти, поняв, что теперь у него нет ни одной лазейки, чтобы прорваться вперед и, вместе с тем, не осталось возможности отскочить на прежнее место. Его окружил плотный кокон из вспышек, и лишь невероятная удача позволила ему оставаться на ногах, избежав встречи с одним из разящих лучей. — Инкарцеро! Коньюктивитус! — Альбер разбрасывался заклинаниями во все стороны, успешно заменяя качество на количество. Понимая, что в поединке мастерства у него невелика возможность победить аврора со стажем, Альбер лишал противника шанса атаковать в полную силу. — Протего! Эварте статум! — Поттер без труда отбивался от его нападок, но никак не мог улучить момент, чтобы нанести сильный удар. При иных обстоятельствах это не стало бы для него проблемой, но сейчас он был вынужден тщательно прицеливаться, чтобы случайно не задеть оказавшегося поблизости Драко. Смекнув, что племянник по собственной глупости угодил в ловушку и служит ему теперь громоотводом, Альбер не стал предпринимать новых попыток от него избавиться, зато при первой же возможности с глумливой ухмылкой сдвинулся левее, из-за чего Драко и вовсе стал мишенью на пути их волшебства. — Инфлэтус! Локомотор Мортис! — Импедимента! Кожей ощущая энергию пролетающих заклятий, Малфой ругал себя на чем свет за необдуманную выходку, и, следя за происходящим, попеременно то мертвел, то преисполнялся надежд и не прекращал мысленно желать Альберу поскорее сдохнуть. — Таранталлегра! Драко приводил в отчаяние абсурдный поединок, во время которого ни Гарри, ни Альбер не могли использовать мощные заклинания, покуда он завис между ними будто гребаная кегля. Никто не хотел его ранить, Альберу это было невыгодно, а Поттер, рискуя нарваться на заклинание врага, создавал после каждой атаки по несколько щитов, чтобы Драко не задела случайная вспышка. Но долго это продолжаться не могло, россыпью школьных заклинаний они проверяли друг друга на прочность, отсрочивая настоящую схватку и попутно продумывая ее исполнение. Драко, в который раз оказавшемуся в ненавистном положении жертвы, дезориентированному непрекращающимися вспышками и грохотом, оставалось лишь, крепко сжав зубы, уповать на то, что первым свой ход сделает Поттер, и что он не заденет его по ошибке какой-нибудь испепеляющей дрянью. И когда комнату вдруг заволокло непроглядное синее марево, душное и морозное, Малфой содрогнулся всем телом от необъяснимой паники. Заклинание было невербальным, и он не знал, кто его применил. Но чары походили на то, что он намедни испытывал в камере. Словно поблизости находились дементоры. Надеясь, что эта жуткая инициатива принадлежит Поттеру, и он знает, что делает, Малфой, охваченный алогичным страхом, метнулся в сторону. По счастью, поток заклинаний со стороны Альбера на мгновение прекратился. Наверняка и он содрогнулся от этой плотной, угнетающей синевы. Драко, с трудом ориентируясь в густом мареве, сделал наугад несколько шагов, молясь всем святым, чтобы в него не угодили «Экспульсо» или «Авада Кедавра». Но стоило ему пройти пару метров, как он с тихим «что?» повалился наземь, споткнувшись о недвижное тело Криви. Лицо Денниса с трудом различалось в тумане. Лежа рядом с ним на полу, Малфой не мог отделаться от ощущения, что это не человек, а кукла, безжизненный манекен, такой же мусор, что и кучи досок, сваленные в углах комнаты. Вздрагивая от каждой вспышки, невольно сжав закостенелое плечо Криви в качестве опоры, Малфой, чуть приподнявшись, не видя ничего дальше своего носа, жадно слушал, как четко, громко произносит формулы Альбер, теперь преимущественно защищаясь, и как Поттер отвечает ему непривычно низким, полным холодной ярости голосом, с перерывами, чередуя атаки с невербальной магией. Пространство вокруг них превратилось в какой-то жуткий калейдоскоп, и Драко хватало благоразумия не предпринимать попыток вскочить на ноги — и минуты бы не прошло, как в него бы угодило заклинание, как в Криви. Честное слово, лучше бы сопляка прикончили. Малфой пробежался пальцами по окаменевшей фигуре Криви, надеясь услышать — вернее, наоборот, не услышать — стук его сердца. В Денниса попало мощное заклинание, не исключено, что его организм не выдержал встряску. Однако его сердце билось, быстро-быстро, загнанно, а глаза выражали такой животный страх, что Драко от этого немало растерялся. Он задумчиво прикрыл веки. Если бы он только мог придушить этого идиота. Но тогда Драко вряд ли удастся выйти сухим из воды. Любой эксперт обвиняюще ткнет в него пальцем. Да тот же Поттер. Драко не был уверен, способен ли он на прямое убийство, но осознавал — если уж рисковать, то не оставлять следов. И тут он понял, что еще не все потеряно. Судорожно вздохнув, Драко принялся шарить в карманах Денниса. Омерзительное зелье Альбера нашлось довольно быстро. Подумать только, эта гадость могла оказаться в его глотке. Малфой поспешно откупорил колбу, стараясь, чтобы ни одна капля не попала ему на кожу. Его сердце колотилось не менее буйно, чем у Криви. «От тела не останется ни следа?» Если Гарри разделается с Альбером, и если Драко не допросят повторно и, самое главное, если Деннис Криви больше никогда не заговорит… Молниеносно приняв решение, Малфой, навалившись на Криви, крепко ухватил его за подбородок и попытался пальцами раздвинуть ему губы. Но рот оцепеневшего был приоткрыт совсем немного, словно в удивлении. Чертыхнувшись, Драко плюнул на бесполезные попытки и, прерывисто дыша, перевернул колбу прямо Деннису на лицо, надеясь, что хотя бы половина зелья таки прольется ему в глотку. Альбер не врал — сначала ничего не происходило, лишь выпученные глаза Денниса постепенно каменели, и мальчишка, к облегчению Драко, перестал следить за его действиями с нечеловеческим ужасом, из-за которого хотелось отползти подальше и забиться в угол. Уснул Криви или отправился в мир иной, Малфой не знал, но спустя несколько долгих, напряженных минут это оказалось совсем не важно, поскольку началось это. О том, что произошло дальше, Драко не хотелось бы вспоминать ни за какие деньги, но шокирующая картина навсегда отпечаталась перед его глазами. Под вой сразу нескольких оглушающих заклинаний, что разрушили кирпичную кладку одной из стен, Малфой ощутил, как мир вокруг него закружился и распался на тысячи кусков, чтобы, вызвав приступ тошноты, собраться в единую кошмарную картину. Не сумев отвести взор, он зачарованно, с ужасом и невероятной брезгливостью наблюдал, как лицо Денниса Криви превращается во что-то отдаленно напоминающее восковую маску. Даже плотный туман не мог скрыть дикости этой картины. Зрелище было столь противоестественное, что Малфой не смог заставить себя пошевелиться. Ему чудилось, что он сгинет прямо здесь, умрет от одного только вида Криви, а затем растворится вместе с ним в этом липком синем тумане, но внезапно, словно заря, яркая белая вспышка, скользнувшая с палочки Гарри, осветила все вокруг, и Драко, ошарашенный, непонимающий, куда ему деться и как скрыться от содеянного, отпрянул как можно дальше от тела. Не задумываясь, он швырнул опустевшую колбу прямо в средоточие дуэли, надеясь, что она превратится в стеклянное крошево под действием волшебства. Стоило Драко выпрямиться для броска, как он тут же попал под удар. Его пронзил серый искрящийся луч, и он почувствовал жуткий холод, от которого захотелось сжаться в комок. Стужа раздирала его изнутри, и он с отчаянием подумал, что это, должно быть, и не заклинание сделало его таким, а осознание убийства — не чего-то далекого, произошедшего с его позволения в другом городе, а настоящего, близкого, столь чудовищного, что и запрещенные заклинания не сравнятся с этим по тяжести. Еще одно заклинание настигло Драко в тот момент, когда он, потеряв равновесие и не сумев сгруппироваться, ударился головой обо что-то массивное. Тело прошила острая боль, голова загудела. Он в изнеможении прикрыл глаза. Из последних сил Драко предпринял несколько натужных попыток заползти под удачно оказавшуюся поблизости столешницу, чтобы оказаться вне досягаемости. — Протего! Остолбеней! — донесся до него рассерженный голос Гарри, и следом, громче: — Круцио! Драко не мог разобрать, что происходит и кто выигрывает, и действительно ли Поттер применил Круциатус. Вокруг все скрипело, трещало, ломалось, но это было ничего, не шло ни в какое сравнение с запахом смерти, что окутал его со всех сторон. Под оглушительный звон — еще одно окно разлетелось вдребезги — Малфой, уткнувшись лицом в трясущиеся, влажные ладони, ощущая боль и холод, позволил себе отрешиться от происходящего и провалиться в благословенное небытие.