Ожившая карта

— Терри, проверь стены. Здесь повсюду охранная магия, я из-за нее чуть всмятку не разбился. — Вот же урод этот мужик! Гарри, слушай, а каким заклинанием нам лучше..? О нет, сиди! Мы сами, сами, и вы, миссис Малфой… Драко распахнул глаза так резко, будто его разбудил зачарованный будильник. И первое, что он для себя отметил, был шум дождя. На улице бушевал сильнейший ливень, и потоки ветра проникали в зияющие пустотой оконные проемы, питая помещение влажным воздухом, из-за чего дышалось непривычно легко, если не сказать, с аппетитом. Малфой с удовлетворением подумал, какое же это счастье — Поттер выбил к чертям все окна, а значит, больше не придется кашлять как астматик. Но следом за этой наивной радостью на него не менее резко, чем пробуждение, нашло осознание пережитого. Несмотря на окутавшую его свежесть, в легких снова стало катастрофически не хватать кислорода. Все вокруг неожиданно приобрело цвета и очертания, и Малфой увидел, что вокруг находится довольно много людей, и все чем-то заняты, а самое главное, в паре метров от него в наспех наколдованном синем кресле сидит его мать и беззвучно рыдает, уткнувшись в плечо Поттеру, который деликатно расположился на самом краешке подлокотника. Похоже, он не получил увечий в противостоянии с Альбером, но у него открылись старые раны — его обнаженный торс был снова перемотан широкими бинтами. На его плечи была накинута алая мантия с аврорской нашивкой, а на рукаве темнело влажное пятно — слезы Нарциссы. С несколько отрешенным видом Гарри крутил меж пальцев незажженную сигарету, одну из тех вещиц, что братья Уизли переняли у магглов, чтобы с успехом продавать в своем магазине. Когда Малфою попадалось на глаза это безобразие, он неизменно задавался вопросом, отчего вся такая правильная Грейнджер позволила своему женишку торговать подобной дрянью. — Поттер, у мамы аллергия на табак, — просипел Драко. — Не зажигай эту штуку, ладно? От звука его голоса Гарри и Нарцисса синхронно вздрогнули, будто в них попало Энервейт. Глядя на них, Драко попытался приподняться, но был остановлен чьими-то большими, теплыми руками. — Пришли в себя, хорошо. Я подлатал вас заклинаниями, — пробасил некто, и Драко несколько раз быстро моргнул, чтобы окончательно восстановить связь со все еще смазанным внешним миром. Наконец, комната приняла нормальные очертания. Оказалось, над Драко склонились двое. Темнокожая девчонка из Аврората, та самая, что была его стражем в изоляторе, и неизвестный ему обладатель выдающихся ручищ, бородатый здоровяк лет тридцати в облачении колдомедика, довольно брутальный на вид, но с очень взволнованной физиономией. — Давайте-ка без резких движений, мистер Малфой, — здоровяк вытащил из-за пазухи какую-то склянку и сунул ее под нос Драко. — Сейчас вам станет лучше. Драко отшатнулся и принялся остервенело тереть ладонью нос. Однако нашатырный спирт мигом привел его в чувство. — Мама, как ты? — обеспокоенно спросил он, и Нарцисса, бледная, заплаканная, тут же подлетела к нему и заключила в крепкие объятия. — Сынок, ты очнулся, очнулся... — пролепетала она. — Да, я... — растерянно начал он, сдувая с лица светлые щекочущие пряди, то ли свои, то ли матери. Поведя головой, чтобы аккуратно выглянуть из-за ее плеча, он одеревенело замер, сообразив, что, помимо Поттера, здесь собрались и другие авроры. Среди них была и Джинни Уизли, — переговариваясь с коллегами, она то и дело искоса поглядывала на Малфоев, — и Терри Бут, который, отойдя чуть в сторону от основной группы, увлеченно водил волшебной палочкой по обшарпанной стене, снимая какие-то показания. — Мама, тебя не ранили? — прошептал Драко. — Что… что тебе сделал Альбер? Он сказал, что ты… Где он? — Драко вовремя себя одернул, опасаясь сболтнуть лишнего. Гарри остановился в шаге от него, не говоря ни слова, но наблюдал пристально, и Драко не мог понять, как себя с ним вести. Кто он для него в этот раз? Спаситель, судья, палач? Вероятно, все сразу. Малфой еще крепче обнял мать и беззвучно очертил губами для Поттера «спасибо», и чуть не подавился воздухом, когда Гарри уверенно ему кивнул, а уголок его рта приподнялся в намеке на улыбку. Драко немного расслабился. Все сразу, только не палач. Не в эту минуту. Альбера поблизости не наблюдалось, и это вселяло робкую надежду. Драко хотелось вновь заснуть, отрешиться от непонятной кутерьмы вокруг и никогда, никогда не вспоминать о случившемся. Оно восставало перед ним мутными картинками, нереальными, словно кошмарный сон. Малфой прислушался к себе. Наверняка колдомедик чем-то накачал его, пока он был в отключке. Нервы были до странности расслаблены, и это было так здорово, не злиться, не бояться, а всего лишь осоловело разглядывать окружающих, помня, что единственная его забота — держать язык за зубами. А за окном по-прежнему лил дождь. И это тоже успокаивало. Нарцисса с нежностью погладила Драко по взлохмаченному затылку:  — До Люксембурга мы так и не доехали. Он усыпил меня. Но я ничего не видела, даже не знаю, были ли у него сообщники. «Был один». От неожиданности Драко разжал объятия. «Молчи, только молчи!» — приказал он себе, закусив губу и стараясь думать о чем угодно, кроме Криви. Чем бы колдомедик ни заглушил его страдания, эти жуткие мысли казались пугающе громкими для того, чтобы их можно было скрыть. Драко напрягся. При желании, даже посредственный легилимент распознает его терзания, нельзя быть таким размазней. А уж Поттер, стоит ему лишь копнуть, только попытаться… Драко ни в коем случае не должен смотреть в глаза Поттеру, в эти завораживающие зеленые глаза, иначе он сорвется, непременно сорвется и сдаст себя с потрохами. Он не способен защищаться, во всяком случае, сейчас, пока воспоминания свежи и лежат на поверхности, заставляя его буквально плавиться изнутри от осознания вины. Хотелось сбежать отсюда как можно скорее, но на необдуманные поступки, равно как и на слабость, он не имел права. Подозревают ли его? Как скоро на него посыплются расспросы? — Миссис Малфой, вам следует отправиться на обследование в Мунго, — колдомедик осторожно вклинился в беседу. — Мы должны убедиться, что с вами все в порядке. — Я не оставлю сына, — Нарцисса справилась со слезами и теперь была настроена решительно. — Либо мы остаемся здесь, либо отправляемся с ним вместе. Драко тоже нужен осмотр. Гарри положил ей руку на плечо: — Миссис Малфой, Брамс прав, вам нужно в больницу. Драко очнулся, подумайте теперь о своем здоровье. Не упрямьтесь. Ему окажут необходимую помощь, вы же знаете. Нарцисса потерянно оглянулась на Гарри. Его тон был вежливый, но вкрадчивый. Вероятно, они обсуждали эту тему до того, как Драко пришел в себя, потому что Нарцисса перестала спорить. Она медленно расправила складки на своем серебристом подоле и, прежде чем подняться, тихонько спросила: — Сынок, как себя чувствуешь? — и когда Драко ей успокаивающе улыбнулся, согласно закивала: — Хорошо, Гарри, хорошо, я пойду. Вы… вы будете его допрашивать? — Все будет в порядке, миссис Малфой, — мягко, но уклончиво ответил он и, поправив накинутую на плечи мантию, поежился от холода, от чего на миг растерял всю свою серьезность и стал похож на встрепанного вороненка. Драко хотел было посоветовать ему одеться теплее, как все нормальные люди, даже вопреки тому, что созерцание покрывшейся мурашками оливковой кожи Поттера дарило ему странное умиротворение. Он еще больше захотел вырваться из этого обветшалого, заброшенного здания, и от всех этих шумных людей, но, шутка ли, непременно утянуть следом замерзшего, отважного, совершенно безбашенного Поттера, и исцелить его, в этот раз окончательно, и втирать вечерами в его кожу неизвестные благоухающие мази, которыми, помнится, пропахла вся кухня в Годриковой Впадине. Малфой заметил, что по бинтам Гарри, как и в прошлый раз, змеятся заживляющие заклинания. Он помнил, эта магия любит холод. Впрочем, это не помешало Поттеру сидеть тогда дома в тепле, да еще при зажженном камине, наплевав на предписания целителей. Не исключено, поэтому его раны вновь открылись. Малфой недовольно сузил глаза. Засранец никогда никого не слушался, даже когда дело касалось его здоровья. Наверняка он и сейчас такой покладистый лишь из-за того, что этот здоровенный Брамс держит его на прицеле. Драко протянул руку, чтобы поправить мантию Гарри. Стремясь получше запахнуть ткань на груди, словно это могло помочь в обветшалом здании с гуляющими сквозняками. — Поттер, ты в порядке? — Да. Пара царапин. А ты? — Да. Думаю, да. Стоя совсем рядом, их разделяли жалкие сантиметры, Драко каждой клеточкой ощущал внимательный взгляд Гарри, но не решался на него ответить, зная, что этим себя почти наверняка погубит. Они оба замерли, не понимая, как себя вести, когда на них направлено столько любопытных глаз и покуда меж ними барьером стоит ворох невыясненных деталей. Гарри отмер первый. Он естественным образом сократил дистанцию, сочувственно положив ладонь Драко на плечо. Но это мало напоминало дружеский жест, особенно когда его пальцы якобы случайно прочертили дорожку от ключицы к локтю Драко. У того перед глазами все мгновенно заалело, и он, как наяву, заново увидел их вдвоем в тюремной камере, разгоряченных, одичавших, жадных и жестоких, и с каким-то мучительным восторгом подумал, что они ну просто больные, раз готовы наплевать на здравый смысл. И в эту минуту… Подумать только, ведь на них смотрит даже его мать. Должно быть, всему виной шок и какая-то неправильная, нескончаемая жажда адреналина, но Малфой вдруг отчасти поверил словам Криви о том, что он нужен Поттеру и что все это не случайно. Наслаждаясь разлившимся вокруг них ароматом озона, сладковатым и дурманящим, Малфой, не желая больше ни о чем думать — еще немного, и его черепная коробка разорвется от неопределенности, — сделал последний крохотный шажок и осторожно, чтобы не задеть раны, обнял Поттера. Прижался к нему всем телом, доверчиво ткнулся носом в шею и, зажмурившись, с облегчением вздохнул, поверив, наконец, что сумел выжить в этом безумии, что все позади, а руки Поттера, подумать только, без колебаний опустились на его спину, принимая и обнимая в ответ. Альбер, жертвы Карты и даже Деннис Криви, — он, он, глупец и слабак! — перестали быть для Драко важными. В конце концов, он больше не пленник, и разве что-то может ему навредить?