« Vogue for Nerd »

– Подождите здесь минут десять, госпожа Чхве должна вот-вот освободиться. – Х-хорошо. В растянутом и без того бесформенном свитере, молодой человек, что скромно присел на край дивана в небольшой приёмной, создавал впечатление крайне неуверенной в себе личности. Его руки никак не могли найти себе места, то поправляя очки в толстой оправе, то теребя брелок на ключах от машины, то норовили оттянуть воротник, ведь отчего-то стало очень жарко, и кондиционер совсем не спасал ситуацию. Его взгляд судорожно бегал от двери, до столика перед ним, к часам и обратно. Секретарша же время от времени бросала на него сочувствующие взгляды, природу и причину которых молодой человек никак не мог понять. Время тянулось неприлично медленно, а стук секундной стрелки с каждым шагом становился всё громче и отчётливее, как часто любят показывать в кино, когда главный герой испытывает сильное волнение. Но Чанёль не волнуется, нет. Он бросил очередной взгляд на полупрозрачную дверь, за которой что-то разбилось, и сглотнул, начиная нервно постукивать ногой по кафелю. Ну, может быть, самую малость он всё-таки волнуется. – Господин... – Пак, – продолжил он, заметив замешательство на лице секретарши, после чего шумно выдохнул. – Не волнуйтесь вы так, – подбодрила его девушка, – может, кофе? – она обезоруживающе улыбнулась, и Чанелю не оставалось ничего, кроме как сконфуженно кивнуть в ответ. По сути, бояться ему было совершенно нечего. Но Чанёль будто делал это заранее, не зная, какой его в итоге ожидал результат. Он, будучи далёким от понятия «мода» и «стиль», совершенно не представлял себе, во что может обернуться это довольно дорогостоящее приключение, навязанное его сестрой. Но с его имиджем срочно нужно было что-то делать. Ведь нельзя идти на первое в жизни полноценное свидание в растянутых шмотках, которым уже по нескольку лет. Да и осознание того факта, что они были подарены когда-то его матерью, как и возможность первого свидания, окончательно добивал. И теперь, когда Пак думал об этом, хотелось убиться об стену от стыда. Не солидно это в двадцать шесть-то лет... – Странно, что-то она задерживается, – тихо сказала секретарша, глянув на настенные часы, когда разливала кофе по чашкам. – А других имиджмейкеров у вас нет? М-мне бы поскорее... Чанёль подался вперёд, когда на журнальный столик перед ним опустилась чашка с ароматным кофе. Его ладони сильно вспотели, поэтому он боялся, что чашка просто выскользнет из рук, и решил повременить с напитком. В который раз оглядев помещение, он отметил, что помимо этой небольшой приёмной, здесь есть минимум три отдельных комнаты, которые, видимо, были кабинетами стилистов. – Есть, – задумчиво ответила девушка, возвращаясь на своё рабочее место, – но один на больничном, а у второго сейчас клиентка. Да и потом, я думаю, с вас он очень много возьмёт. – Вот как... – Что значит «очень много возьму»? Когда я брал «очень» много? – послышалось со стороны двери, из-за чего Чанёль всё-таки опрокинул чашку. И как это он пропустил момент, когда кто-то зашёл? – Вы в порядке? К нему тут же подлетели две девушки, предлагая то салфетки, то сразу с места в карьер – застирать пятно на свитере и брюках, из-за чего Пак порядком засмущался и чуть-чуть зажмурился, находя весь этот шум весьма раздражающим. – Дамы, спокойно, мы всё исправим, – будничным тоном заявил молодой человек, что всё ещё стоял у двери и спокойно наблюдал за внезапной суматохой. – Господин Бён, вы же только вернулись... – Оформи госпожу Ким, пожалуйста, а я займусь господином... – юноша заглянул на заметки на столе, после чего продолжил: – господином Пак Чанёлем. Если он будет хорошим мальчиком, мы быстро справимся, – он как-то хитро улыбнулся, отчего Чанёля резко прошибла лёгкая дрожь. – Дайте мне пару минут, – сказал он, прежде чем скрыться в кабинете с номером «48», который слегка выделялся на фоне кабинетов «3», «4» и «5». – Это был наш лучший имиджмейкер. И, думаю, теперь он от вас так просто не отстанет, – прощебетала секретарша, наконец, отходя от Чанёля. А Паку было уже всё равно. Его охватило двоякое чувство: с одной стороны, оценив внешний вид и гору пакетов госпожи Ким, он проникся доверием к очаровательному молодому стилисту, не сомневаясь в его профессионализме, но с другой – его покрыл липкий ужас, ведь перед парнем предстать в таком свете казалось ему полнейшим безумием. Даже если это имиджмейкер, который, по сути, должен был ему помочь. Спустя пару минут, как и обещал, Бён вынырнул из кабинета, и пронёсся мимо Чанёля, попутно хватая какие-то бумаги со стола. В зубах он держал яблоко, и только сейчас Пак заметил, каким миниатюрным он казался рядом с той же секретаршей. – Меня зовут Бён Бэкхён. Можете звать меня по имени. Сегодня я стану вашим личным стилистом, – на одном дыхании выпалил юноша явно заученные слова, но на этом не остановился: – Так в чём же причина вашего визита к нам, господин Пак? Не считая катастрофы с вашим гардеробом, – он недоверчиво зыркнул на молодого человека, чуть ли не вжавшегося в стену, и недовольно шмыгнул носом. – Ну да ладно, опустим формальности. Вперёд? И снова эта улыбка – вроде приятная, а вроде пробирающая до глубины души, не то что до каких-то там костей. Чанёль даже не успел ничего сообразить, как его вытолкали в огромный вестибюль торгового центра. – Да не бойтесь вы, я не кусаюсь. Мы ещё не так близки для подобного, – вновь на распев произнёс молодой человек, оглядываясь по сторонам. – Итак, наши цели первичной важности? – Ну... С-свидание, – выдавил из себя Пак, разглядывая с иголочки одетого Бэкхёна. Завидно ли ему было? Возможно. Был ли он восхищён? Да, конечно. Вот только глаза жгло от такого сверкающего, явно уверенного и любящего себя человека, и это своё заключение парень никак не мог пояснить. Но и оторваться не мог от стройной фигуры, правильно подчёркнутой чуть приталенным пиджаком, ключиц, которые открывал широкий вырез неопределённого для него цвета футболки, и брюк именно той длины, благодаря которой чуть видны косточки лодыжек. – Хорошо... – задумчиво протянул Бён, резко оборачиваясь к своему клиенту, и начал пристально разглядывать того с ног до головы, будто делая заметки в воображаемом блокноте. – Что нам известно о вашей паре? Что любит, куда ходит, чем занимается? – Это... Ну, – Чанёль вновь был ошарашен резкой лавиной вопросов, обрушившейся на его голову, и растерялся, не зная, что ответить. Поток людей обтекал этих двоих так стремительно, что голова шла кругом, и время шло, а Пак молчал, тупо уставившись в глаза своего собеседника. Откуда-то навеяло теми же чувствами, что он испытывал на выпускных экзаменах. – Ну ладно, поступим проще. Доверитесь мне? – Бэкхён недовольно фыркнул, словно не спрашивал, а делал одолжение, после чего манерно одёрнул пиджак. Довольный коротким одобрительным кивком, он снова окинул клиента цепким взглядом, кивнул своим мыслям, и после целенаправленно направился на второй этаж. Чанёль послушно плёлся сзади, зафиксировав взгляд на высветленной макушке, чтобы не потеряться в толпе. По магазинам он ходил крайне редко, поэтому сейчас чувствовал себя как не в своей тарелке, чего нельзя было сказать о Бёне, уверенно снующем между людьми и огромными горшками с цветами, в которые Пак всё норовил врезаться, ведь они, по его мнению, сливались со всем вокруг. – Начнём, пожалуй, отсюда, – еле слышно пробурчал Бэкхён и двинулся в первый же магазин, что попался им уже на втором этаже. И с этой фразы началось то, чего Чанёль страшился с детства – многочасовой шопинг.

***

– Ну как? Бэкхён устало рухнул на ближайшую кушетку, ожидая ответа своего клиента. Тот вертелся у зеркала, явно сомневаясь в том, насколько хорошо выглядит в новом костюме. А выглядел он потрясающе, и умотанный за день имиджмейкер был очень этому рад. Теперь главное, чтобы этому олуху самому понравилось, а там дело за малым. Он растянулся в блаженной улыбке, представляя результат своего труда: из зажатого деревенского ботаника, в уверенного красавца мужчину за каких-то несколько часов. Хотя над уверенностью стоило ещё поработать... А впрочем, это уже не его проблема. – Вроде недурно... – А по-моему отлично, – чуть возмутился стилист, ловя растерянный взгляд в отражении зеркала, которому теперь не препятствовали толстые линзы очков. – Осталась пара деталей и твой новый образ сшибёт с ног кого угодно. – Ну, если ты так думаешь... Бэкхён резко поднялся с кушетки и, тут же оказавшись рядом с Паком, встал почти к нему вплотную, сосредоточенно вглядываясь в отражение. Бесцеремонно вплетаясь пальцами в рыжие растрёпанные волосы, он собрал их на затылке, а после осторожно приподнял чёлку. Кожа его рук показалась Чанёлю до ужаса холодной, из-за чего он непроизвольно дёрнулся и затаил дыхание. Он ощущал, как мягкие подушечки пальцев невесомо очерчивают его лицо по контуру, останавливаясь на висках, и, казалось, что в этот момент его и всё вокруг резко поместили в вакуум. Эти прикосновения так успокаивали, что даже взгляд его в секунду переменился спокойным, стал не таким запуганным и потерянным, каким был всё это время. – Думаю, было бы неплохо открыть лоб и укоротить чуть-чуть, не против? – чужое дыхание опалило кожу на шее, от чего снова стало как-то не по себе. – Не п-против... – Прекрасно. Бэкхён стоял рядом, продолжая держать Пака в напряжении. Из-за разницы в росте, волосы стилиста слегка щекотали шею Чанёля, а сам он хмуро оглядывал своё творение, очевидно пытаясь понять, чего же всё-таки не хватает. Моментами он обречённо выдыхал, видимо не одобряя какую-то пронесшуюся в его мыслях идею, и совершенно не обращал внимания на то, что таким незамысловатым действием заставлял чужое сердце пропускать удар за ударом. А Чанёль не смел шевельнуться, ведь по какой-то причине ему безумно нравилось ощущать, как эти пальцы зарываются ему в волосы, как касаются его лица, нравилось чувствовать тёплое дыхание на своей шее... и цепляться взглядом за светлую макушку, ловить отчего-то озорные искорки в чужих глазах и вслушиваться в советы, что больше напоминали лекции по моде. Да, ему всё это нравилось. И, наверное... Наверное, недотрах его замучил, раз столько «нравится» приходится на душу одного единственного Бён Бэкхёна. – И покрасить. Да, можно даже в вишнёвый. – В вишнёвый?! – Под цвет твоему вечно красному лицу, – прыснул Бён, наконец, отходя от клиента, чтобы попросить консультанта отнести ещё пару костюмов на кассу. Когда они вышли из последнего, по словам стилиста, магазина, в руках Чанёля было около двух десятков пакетов, плюс парочка тех маленьких, что лежали внутри больших и ещё нескольких в руках Бэкхёна. Где-то в уставшем сознании промелькнула мысль о том, что столько, сколько он потратил сегодня, он не тратил никогда, но кажется оно того стоило. – Поменяем тебе причёску, и на этом моя работа будет завершена, – довольно протянул Бён, останавливаясь у дверей небольшого салона красоты. – И не надо этой страдальческой мины! Это портит весь образ! – Я просто... Устал... – Будь же ты мужиком, наконец, – пробурчал стилист, отбирая у Чанёля пакеты и протискиваясь в салон. Уже через минуту Пак сидел перед огромным зеркалом с кучей лампочек, что слепили глаза, и заинтересованно следил за тем, как где-то там – в отражении поодаль от него Бэкхён активно перелистывал журнал перед лицом девушки, что комментировала каждую из страниц, на которой он останавливался. В конце концов, они сошлись во мнениях, и та приступила к работе, а Бён не отходил ни на шаг, неотрывно наблюдая за процессом. «Любит, когда всё под контролем» – подумал Пак, в очередной раз, морщась от того, как резко его дёрнули за волосы. Его расчесали, облили водой, подстригли, снова расчесали и так несколько раз, пока не начали красить, для пущей надёжности отвернув от зеркала. Однако когда весь этот ад закончился, Чанёль долго соображал, почему вместо зеркала оказалась дыра в другое измерение, где существует какой-то другой Пак Чанёль, с которым у него кроме лица нет ничего общего. – Ну? Как тебе? – вкрадчивый голос у самого уха вновь заставил подпрыгнуть на месте. Глаза Бэкхёна блестели, а во взгляде читалось искреннее восхищение, что с этой не в меру довольной улыбкой превращали парня в щенка, ожидающего похвалы. Вот только Пак немного выпал, в который раз за день теряя дар речи. – Это... – Не нравится?! – стилист тут же напрягся, из-за чего его пальцы на чужом плече резко сжались. – Нравится, просто... это... – Должен сказать, – Бэкхён был непозволительно близко, почти касаясь своей щекой щеки Чанёля, он снова смотрел в отражение зеркала и разговаривал будто бы с ним, а не с Паком, – ты – одна из лучших моих работ. Осталось только договор оформить. После этого он отстранился, проводя рукой по чужому предплечью, чтобы смахнуть остатки отрезанных волос, а потом жестом позвал клиента за собой. До офиса они шли медленно, даже как-то лениво, и сил на то, чтобы смотреть по сторонам не оставалось, но Пак упорно изучал свою копию, мелькающую в витринах, мимо которых они проходили. К новому себе он решительно не мог привыкнуть, поэтому каждый раз морщился, пытаясь понять, он это или ему всё же мерещилось. Новая причёска, новый костюм, новая обувь, никаких очков, только новые линзы чуть режущие глаза с непривычки, часы и те новые, а вот Пак Чанёль остался прежним – слишком застенчивым и неловким, когда жизнь перестала сходиться клином на компьютерах, микросхемах и работе в принципе. – Итак, – тяжело выдохнул Бён, вваливаясь в свой кабинет, – Инхи уже ушла, поэтому со всей этой бумажной волокитой придётся разбираться мне... Может пока кофе? – Можно. Чанёль зашёл следом, перед этим оставив пакеты в приёмной. Кабинет был совсем небольшим, а с появлением в нём Пака, стал казаться совсем маленьким и необжитым. Из мебели наблюдались только стол и пара стульев, шкаф, в котором была всего пара книг и несколько толстых папок, ну и компьютер в дополнение ко всему. Что не говори, но присутствие такой яркой и весьма шумной личности как Бён Бэкхён в этом помещении не ощущалось вовсе. – Ты даже когда наедине с собой остаешься, выглядишь неловко... Серьёзно, этот парень явно не имиджмейкер, и никогда им не был, ведь он самый, что ни есть ниндзя. Пак промычал что-то нечленораздельное, слегка кланяясь в благодарность за горячий кофе, тут же взглядом пройдясь по снующему перед ним парню. – Вот при деньгах же, а ведёшь себя так, словно в деревне далёкой вырос, честное слово. Уж прости за прямолинейность, но это тебе совершенно не идёт и портит весь образ, который я тебе придумал, – тараторил Бэкхён, грациозно передвигаясь по своему кабинету, словно эта комнатушка была огромным ледяным катком, а он – профессиональным фигуристом. Но эти слова почему-то зацепили Пака. Ведь на самом деле он не такой. На самом деле он становился собой только тогда, когда рядом никого не было, кроме семьи и немногочисленных друзей. Знал бы он настоящего Чанёля, говорил бы так? – Ничего, – тихо начал Чанёль, всё ещё сомневаясь, стоило ли начинать этот разговор. – На самом деле... Это моё первое свидание, поэтому... Так бы я вряд ли решился прийти сюда, – он нервно усмехнулся, как бы невзначай пряча взгляд в чашке перед носом. – Первое? – Бён скептически приподнял бровь, плюхаясь в огромное кресло, в котором и утонул, расслабленно сползая чуть вниз. – Серьёзно? – ничего лучше он, конечно же, спросить не мог. – Я не очень общителен... Обычно. – Ну-ну, мне уже страшно за девушку, с которой ты идёшь на свидание. Не она ли тебя пригласила? Хотя о чём это я, – он язвительно улыбнулся, но с Пака пристального взгляда не сводил. – Это, конечно, не моё дело, но... ты девственник? Чего-чего, а такого вопроса Чанёль никак не ожидал и теперь зарёкся во время очередной встречи с Бёном ни за что не пить кофе. Пока он откашливался, краем уха слышал звонкий смех, что, несомненно, взбесил бы его, но почему-то лишь смутил, заставляя вновь подавиться, но теперь воздухом и стыдом, а не крепким кофе. Успокоившись, он смог выговорить лишь смущённое «да», на что сразу же получил красочный ответ: – Как же скучно ты живёшь, – вновь рассмеялся стилист. – То есть ты вообще не представляешь, как вести себя с девушкой? Пак промолчал. Разумеется, он не знал, как себя вести с девушкой. Особенно с той, которую в жизни ни разу не видел. – Ты откуда вообще такой вылез? – выдохнул Бён и улыбнулся теперь совсем по-доброму, но тут же одёрнул себя, принимаясь за составление договора. – А как... Вести себя с девушкой? Стилисту явно стало дурно от такого вопроса, что было видно по тому, как резко прекратился звук стучащих по клавиатуре пальцев, и по тому, как стремительно он изменился в лице. – Ты у меня спрашиваешь? Я думал, что у меня на лбу написано, что я не... Впрочем, не важно. Не мне тебя учить, сам разберёшься. Ни за что не поверю, что ты вообще ничего об этом не знаешь. Тяжёлый выдох со стороны Чанёля тут же заполнил пустоту помещения, и повис тяжёлой субстанцией, словно грозясь с минуты на минуту свалиться на слабые бэкхёновские плечи. Молчание затянулось, и когда Бён кинул заинтересованный взгляд в сторону притихшего клиента, наконец, оторвавшись от монитора, сразу об этом пожалел. В этом мире не могло быть ничего более трогательного, чем тот щенячий взгляд, с котором он столкнулся. И, он был уверен, что это неприкрытое отчаяние и страх во взгляде даже самого чёрствого и ледяного человека заставил бы сгорать от чувства вины перед этим несчастным щенком-переростком. Нехотя Бэкхён всё же оторвался от работы, тяжело выдыхая и откидываясь на спинку стула, словно предчувствуя, что ещё тысячу раз пожалеет об этом. Он постучал пальцами по ручке кресла и неловко начал: – Ты хотя бы цветы там купи, только не какой-нибудь ободранный веник. И умоляю, не води её по дешёвым забегаловкам или в магазин игрушек. И про парк развлечений даже не думай, она со скуки там с тобой помрёт. Да и в обычный парк не води, в таких местах появляется время для разговоров и размышлений, ты просто не сможешь справиться с этим, – здесь Чанёль согласно кивнул, продолжая внимательно вслушиваться в советы стилиста. – Не забудь поухаживать за ней, не думаю, что она оценит, если всё, что ты будешь делать, ограничится абсолютным игнором к её персоне и кислой физиономией. Пытайся с ней говорить, ну или хотя бы делай вид, что тебе интересно её слушать. – Бэкхён говорил как-то не думая, будто вообще не о чём, ну или о чём-то предельно неважным, однако Пак уже было приготовился всё это записывать. – В общем, думаю, что театр или кино для тебя идеальный выход. Только не на последний ряд, не торопи события и не лезь с поцелуями. За исключением случая, когда атмосфера требует... И, надеюсь, целоваться тебя учить не надо? – А ты можешь?! И тут всё стало предельно ясно. Да, этот олух определённо относился к тому самому типу людей, которые сначала говорят, а потом думают. Бён не знал, смеяться ему или плакать, поэтому эмоцию, что странным образом исказила его лицо, совершенно нельзя было определить, как адекватную. – Ты сейчас тоже серьёзно? – нервно усмехаясь, чуть ли не прошептал он. – Ну... Наверное... Да... Не знаю... Приняв серьёзный вид, Бэкхён встал и, обойдя стол, чуть присел на него. – Ну, герой-любовник, попытайся. В этом нет ничего сложного, – его губы расползлись в хитрой ухмылке, уже такой привычной, но всё ещё вызывающей покалывание на кончиках пальцев. – Давай, представь, что я твоя дама сердца. Ещё не совсем веря словам стилиста, Пак, спотыкаясь о свои же ноги, кое-как подошёл к Бэкхёну, что продолжал излучать уверенность в себе и своих действиях. Сглотнув, он пристально посмотрел Бёну в глаза, всё ещё сомневаясь в необходимости подобной жертвы. Но сейчас, когда он столкнулся с необъяснимым озорством в чужом взгляде, которое выглядело как откровенный вызов и своеобразная проверка на вшивость, Чанёль вдруг осмелел, протягивая руки к чужой пояснице. Удивляясь своему же поведению, он скопировал полюбившуюся наглую усмешку и невесомо коснулся ладонью щеки оторопевшего от такой резкой перемены настроения Бэкхёна. – Не передумал ещё? – тихо выдохнул он, словно себя, спрашивая, когда губы Пака вдруг оказались непозволительно близко к его собственным. Наверное он думал, что Чанёль струсит, что откажется от этой глупой затеи, но больше он боялся, что вся эта ситуация может зайти слишком далеко. – А ты? Не передумал ещё помогать мне? Когда Пак стоял вплотную к стилисту, когда его голос звучал так завораживающе, Бэкхён был готов поклясться, что перед ним уже не тот Пак Чанёль, которого он встретил в приёмной несколько часов назад. Что сейчас перед ним кто-то другой. Это заставляло искру интереса и азарта зажечься где-то там – глубоко в его душе, там, где увидит только он и Чанёль, что так пристально вглядывался в его глаза. – Ну? Чего ждёшь? Я тебе не спящая красавица, у меня не так много времени. Эта искра безумия слишком быстро передалась Чанёлю. Он словно играючи легко коснулся чужих приоткрытых губ своими, отстранился и впился уже настоящим, неожиданно глубоким и страстным поцелуем, чуть не лишившим Бэкхёна равновесия, из-за чего пришлось опереться о стол позади. И, наверное, он бы позволил этому затянуться, если бы не досадное обстоятельство, что это всего лишь небольшой урок, для предательски невинного девственника-обманщика. Ещё немного и он уже чувствовал, как его хотят прижать ближе – это и был сигнал к отступлению. Улыбнувшись в поцелуй, Бён плавно разорвал его и, хитро прищурив глаза, смерил запыхавшегося и теперь ужасно испуганного Пака взглядом. – Хоть за что-то тебе не будет стыдно перед бедной девушкой.

***

Чанёль не спал почти два дня, и если бы виной тому были нервы перед предстоящим свиданием, он бы ещё понял, но нет же! Он просто не мог определиться, что из той горы шмотья, что ему практически всучил Бён Бэкхён, нужно было надевать, как это нужно было надевать и что из всего этого сочетается, а что нет. После всех этих мучений и горы потраченого бабла, Пак просто не мог облажаться. Это было бы... Просто ужасно, мягко говоря. Пак сидел посреди огромной комнаты, по всей площади которой была разбросана одежда и обувь, и прожигал взглядом телефон, не решаясь набрать номер. Всё-таки позориться тоже не хотелось, он и без того переступил черту, когда попросил научить его целоваться. И что на него тогда нашло, в самом деле... Теперь вспоминая это, он неизбежно краснеет, но почему-то ему не стыдно. Не каждый ведь может похвастаться тем, что твой, по сути, первый поцелуй достаётся малознакомому парню, совершенно добровольно, да ещё и в качестве жизненного урока. Тем более такого парня. Ну а ту деталь, что «не каждый» тоже парень, мы просто опустим... Да, так уже определённо лучше. Чанёль, отбросив мобильник в сторону, сокрушённо опустил голову в большие ладони и зарылся пальцами в мягкие после краски волосы, позже чуть ероша их. К новому цвету он так и не привык и вот уже вторые сутки подряд шарахался от каждой отражающей поверхности. Сейчас сонный мозг не мог выдать ничего разумного, а шум, разъедающий череп изнутри, казалось, скоро сведёт его с ума. Медленно, спотыкаясь обо всё, что попадалось под ноги, Чанёль добрался до своего рабочего стола и потянулся за чашкой с давно остывшим кофе. До свидания двадцать три часа, сорок восемь минут и четыре секунды – гласил таймер на рабочем столе, отображающемся на одном из мониторов. Прошла где-то минута, прежде чем Чанёль вспомнил, чей компьютер он взломал вчерашней ночью. Или сегодняшним утром... Или уже днём? Да и не так это важно. Пак не глядя нашёл свои наушники, попутно зевая, и, привычно закинув ноги на стол, влез в систему торгового центра без какого-либо зазрения совести. В пару действий он нашёл нужный ему ПК, беспардонно взламывая все пароли на нём. – Да у нашей звёздочки есть секреты, – заинтересованно хмыкнул молодой человек, натыкаясь на очередной пароль. - Что же ты скрываешь, Бён Бэкхён? Однако многого он увидеть не успел: уже через полминуты пользователь полез на скрытый диск, который Пак решил оставить на десерт. Чанёль сосредоточился, готовясь увидеть что-то очень интересное и, он надеялся, достаточно компрометирующее, чтобы в случае чего заручится поддержкой скрытного стилиста, который вместо того, чтобы работать смотрел... Минуточку. Пак не мог определиться: в замешательстве он или же всё же в шоке? Его удивление было столь велико, что Чанёль даже не сразу понял, что к чему, и уже после, когда глаза начало слегка покалывать от недостатка влаги, сообразил, что его мозгу срочно требуется перезагрузка. Отчего-то хотелось визжать так, словно он только что выиграл джек-пот, а потом смеяться, долгим и надрывным хохотом, так чтобы заглушить шум в голове, что становился всё невыносимее. Немного успокоившись, Чанёль набрал номер, который за несколько часов уже стал ему ненавистным, и поправил микрофон. Бэкхён долго не брал трубку, и Пак даже догадывался почему, но подтвердить свои предположения, непосредственно увидев, не решался. – Да? – наконец послышалось на том конце. – И как прикажешь это понимать? – Что? Ты... Телефон ударился о стол, а звук вдруг стал в разы тише – «поставил на громкую связь» – догадался Пак. Он прикладывал все силы, чтобы не заржать в голос, но сдерживался, из-за чего издавал непонятные, напоминающие скулёж, звуки, явно озадачившие собеседника. – Только не говори, что не узнал меня. Я думал, что такие как я легко запоминаются, – пробасил он, чуть ли не срываясь на истерику. Он действительно не совсем понимал, что творил. – Пак Чанель? Какими... Судьбами? – Эй, чем ты там занят? – Я? Разбираюсь с документацией... Пак тихо ударил кулаком по столу, еле сдерживая подступившие слёзы. По голосу Бэкхёна можно было понять, что никакими отчётами там и подавно не пахло, ведь в таком напряжении их не составляют. Тем более: – С двумя трахающимися мужиками на мониторе? Неплохой фон, однако... А вот сейчас Чанёль бы многое отдал, чтобы увидеть лицо, наверняка растерявшегося стилиста. – Блять. Что за хуйня?! – кажется, Бэкхён обо что-то ударился, заставляя Пака успокоиться и насторожиться, из-за внезапно наставшей тишины. Чуть погодя он услышал сдавленный писк и вновь расплылся в улыбке. – Ты меня видишь?! – Тебя не вижу, а этот порно этюд очень даже... Напряжение сбрасываешь? – нараспев произнёс Чанёль, вновь вальяжно закидывая длинные ноги на принтер. – Как ты это сделал?! Чужое тяжёлое дыхание эхом отражалось в наушниках, а нотки лёгкой паники и страха в голосе отчего-то доставляли Паку нереальное удовольствие, хотя раньше он никогда не считал себя садистом. – В моей профессии есть свои прелести, – на выдохе произнёс он, лениво переключаясь на другой монитор. На секунду Чанёль замер, размышляя над тем, сколько нужно будет вычесть из кармы за то, что он сейчас сделает. – Ты грёбаный хакер? – Всего лишь айтишник, – коротко бросил он, подключаясь к маленькой камере, которую заметил в процессе прошлого их с Бэкхёном разговора. Подключился и тут же пожалел об этом, ведь разницы между тем, что смотрел Бён и тем, как выглядит сейчас, почти нет. Нервно сглотнув, Пак отвёл взгляд. «Нет, – думает он, – это совершенно не нормальная реакция». Всё ещё смущаясь и стараясь не обращать внимания на резко загоревшиеся, наверное, адским пламенем, уши, Чанёль вновь посмотрел на экран. И то, что он видел, ему определённо нравилось. Вот только это ни черта не правильно. – И где же гуляла твоя дерзость, когда ты был у меня? Бэкхён говорил уже, на удивление Пака, спокойно, но дыхание было всё ещё резким и частым. Его глаза были чуть прикрыты, а взгляд то и дело недоверчиво косился в сторону камеры, отчего Чанёлю с каждым разом становилось совсем некомфортно и вот уже он сам сидит в напряжении, боясь чем-то себя выдать. Чужая рука размеренно двигалась где-то там, под столом, и было нетрудно догадаться, что именно там происходило. Светлая чёлка прилипала ко лбу, и шея уже давно блестела, снова и снова заставляя сглатывать сухой ком в горле, а потом как-то жадно и неосознанно облизываться, когда взгляд скользил вверх – к приоткрытым губам, которые время от времени сжимались в тонкую полоску. Но так дело не пойдёт. Пак быстро отключился, немного сползая со стула, и как-то виновато выдохнул, понимая, что вот он – минус в карму, своеобразная месть тут же настигнувшая его. – Летала в отпуск. В общем, я по делу... – очнулся он, чуть не забыв, что нужно ответить, и чуть прокашлялся, чтобы добавить голосу серьёзность и избавиться от обличающей хрипотцы. – И что же теперь тебе от меня нужно? – Свидание уже завтра, и я... Не знаю, что надеть... Слишком много одежды, к которой я не привык. – Нет, ты серьезно? – Прости... – Опять, – почти прорычал Бён и притих. – Погоди... Секунду... – в наушниках раздался громкий стон, из-за чего образ удовлетворяющего себя стилиста вновь всплыл в сознании, теперь рисуясь намного развратнее и ещё пошлее, чем прежде. Наверное, Бэкхён нашёл такую месть весьма забавной и удачной, ведь у Чанёля успешно встал. – А ты, я смотрю, совсем без комплексов... – смущённо пробубнил он, теперь думая, как побыстрее со всем этим закончить. Да и спать уже совсем не хотелось. – В нашем мире они ни к чему. Так вот... Что надеть... – чужое дыхание медленно восстанавливалось и, казалось, Бёна совсем не коробило то, что он так откровенно стонал в трубку своему клиенту, надрачивая себе и параллельно смотря гейское порно, которое, к слову, не удосужился выключить и до сих пор. – Ну, хорошо, – задумчиво промычал стилист, после чего послышался звук застёгивающейся молнии и звон ремня, – что насчет того синего джемпера, пиджака и тех джинс, которые тебе так понравились? Или, нет, куда вы идёте? Лучше рубашку. Да, чёрную рубашку и эти джинсы... Думаю, будет неплохо. – С-спасибо. – Ебать, я похож на твою чёртову женушку... – застегивая ремень, прошипел Бён, плечом прижимая мобильник к уху. – Ну, она бы так не материлась. – Ты прервал такое важное занятие и ещё жалуешься? – наконец, он издал усталый смешок. – А теперь, мистер Пак, я попрошу вас уже сходить на это чёртово свидание и постараться не опозорить меня перед неудачливой девушкой. Потом расскажешь. Удачи, – как и раньше, протараторил он, и тут же бросил трубку, не дав Паку вставить и слова. Не одному ведь ему краснеть и стыдиться.

***

– Может по чашке кофе? Звонкий голос Минджу действительно нравился Чанёлю, но при упоминании горького напитка уже сводило зубы, поэтому, стараясь сделать улыбку максимально искренней, Пак выдавил её и легко кивнул, с удовольствием отмечая лёгкий румянец на чужих щеках. Минджу нравилась Чанёлю. В ней не было минусов, и Паку было стыдно признаться в том, насколько сильно он старался их отыскать. Приятный смех и добрый взгляд особенно привлекали его. В ней не было никакого «слишком», что радовало, да и от тех девиц, к которым порой страшно подойти, она тоже была далека. Сама она была словно лёгкая, простая, весьма начитана и не слишком предвзята. Эта девушка была определённо из того типа людей, с которыми сойтись может любой, даже такой застенчивый в общении с другими Чанёль. И, тем не менее, было в ней что-то такое, что отталкивало его. Наверное, неприкрытая ничем напористость и решительность, иначе бы пришлось записать её с пометкой «идеал, брать и не думать». Чего Пак, почему-то очень страшился. Он сделал всё так, как советовал Бён, и не прогадал. Цветы, кино и ненавязчивые ухаживания сразу расположили девушку, облегчили Чанёлю дальнейшее «освоение территории», для которого особых усилий от него уже не требовалось. Свидание медленно приближалось к завершению, а сердцу Чанеля, наконец, начинали возвращать кислород, пусть и весьма дозированными порциями – их вполне хватало. Некоторое время Минджу задумчиво озиралась по сторонам, а Пак молча шёл следом, пока не заметил как люди странно смотрели в сторону одного из магазинов. Это и стало причиной незапланированной остановки. Пак не мог унять своего любопытства и, вежливо попросив Минджу сходить за кофе, подошел ближе. Отчего-то интуиция просто сходила с ума, заставляя нервничать и к чему-то морально готовиться. И ведь было к чему. – Вы считаете это вообще приемлемо?! Крики слышались далеко за пределами магазина, а их частота едва ли не заставляла стёкла витрины содрогаться при каждом новом звуке. – По-вашему это нормально? Да вы хоть... – Прошу меня простить. Дальше Чанёль не вслушивался, стоило ему лишь увидеть знакомый силуэт. Голос Бэкхёна непривычно резал слух, а сам он стоял, смиренно опустив голову, и принимал всю ругань, что безостановочно сыпалась на него градом. Массивная женщина не желала останавливаться, и, судя по покрасневшему лицу и взмокшему лбу, представление продолжалось непозволительно долго, привлекая слишком большое внимание со стороны прохожих. Даже с такого расстояния Чанёль видел упрямо поджатые губы и аккуратно сложенные чуть ниже живота, в вежливом поклоне, руки, видел, какой неожиданностью для Бёна стал этот дешёвый спектакль. – И вы ещё смеете просить прощения? Думаете, что оно мне нужно?! Звон пощечины в момент словно заглушил всё вокруг, даже проходящие мимо люди притихли, видно, ожидая продолжения или какой-либо реакции. Но для Чанёля этот звук долетел слишком отчетливо и громко, пробуждая желание оторвать этой стервозной суке её жирные лапы, без лишних слов и вопросов. Пак действовал неосознанно, почти влетая в магазин. – Вы мне заплатите за эти слова! Женщина вновь замахнулась на Бэкхёна, что, на удивление Пака, покорно приготовился принять и второй удар. Вот только Чанёль не планировал удостоить его такой роскоши и сейчас он праздновал свою маленькую победу, ведь вовремя успел схватить нарушительницу общего спокойствия за запястье. – Что? Охранничком обзавелся? – ядовито выплюнула она и попыталась выдернуть руку, но Пак держал слишком сильно, заставляя женщину чуть ли не взвизгнуть, когда вновь усилил хватку. – Что здесь происходит, Бэкхён? Краем глаза молодой человек заметил, как вздрогнул стилист от несвойственной чужому голосу стали. Он выглядел как загнанное животное, и оставалось только гадать, куда делась вся его гордость и привычная язвительность. – Чанёль, отпусти. Не надо, – просьба стала слишком неожиданной, но её всё же пришлось выполнить после тихого: – Пожалуйста, не создавай мне лишних проблем. – Тоже мне, защитник. Любовники что ли? Хотя, какая мне разница, – спокойно произнесла женщина, будто всё это было в порядке вещей. – Так, знай, дорогой, что твоя подстилка не умеет держать язык за зубами. Я жду компенсации. И даже не думайте, что всё это так просто сойдёт вам с рук. – Да, конечно, обратитесь к нашему секретарю. И, – Бэкхён натянуто улыбнулся, наконец пряча панику во взгляде, – простите за причинённые мной неудобства. Ещё один поклон почти до пояса и звук удаляющихся шагов окончательно сбили Пака с толку. Он не знал, кого в данный момент ненавидит больше: этот биоматериал на коротких ножках или Бэкхёна, не посмевшего и слова ей поперёк сказать. – Ну, и? – Что? Парень стоял, прикрывая щеку ладонью, даже не пытаясь взглянуть на Чанёля. – Что произошло? – Я сказал, что то платье, которое она выбрала, невыгодно подчеркнёт её фигуру. И она сочла это за оскорбление, – Бён печально фыркнул и чуть поморщился, проводя пальцами по раздражённой коже. – Ну, заебись теперь, – выдохнул Пак. – Покажи... На пострадавшей стороне лица красовалась глубокая царапина и пока ещё слабозаметный синяк от одного из колец, что казались неподъемным грузом на руке хозяйки. – Со мной ты был не так вежлив, – строго кинул он, становясь напротив стилиста. – Ты отдельный случай. Нужен был особый подход. Чанёль осторожно коснулся царапины, оценивая масштаб катастрофы, и неосознанно заулыбался, когда не встретил никакого сопротивления. Всё это обещало стать запоминающимся пятном в карьере Бёна. Так казалось Чанёлю, осторожно проводящему пальцами вокруг ранки. – Спасибо. – Ты в порядке? Пойдём в аптеку, это нужно обработать. – Не нужно, – Бён улыбнулся и аккуратно убрал чужую руку от своего лица, – у тебя же свидание, – добавил он и кивнул в сторону. – Чанёль? Что тут произошло? Это была Минджу. Пак было дёрнулся в её сторону, но осознание того, как легко она вылетела из его памяти, противно треснуло по голове, принуждая его замереть на месте. Девушка взволнованно глядела то на Бэкхёна, то на Чанёля, всем своим видом моля о разъяснении ситуации. – Просто неприятный инцидент. Мне повезло, что ваш молодой человек оказался поблизости, – вежливо пояснил стилист, на автомате кланяясь ей. – Он мой знакомый, – обернувшись, Чанёль увидел, как та хитрая улыбка вновь проскользнула на чужих губах, заставляя его почувствовать себя обманщиком, и отчего-то он улыбнулся в ответ почти так же хитро и весело. – Вот как, – протянула Минджу и облегчённо выдохнула. – Ну, тогда позаботься о своём друге. А мне надо срочно уйти. Прости, что так вышло, – она подошла почти вплотную и быстро чмокнула Пака в губы, а потом мило улыбнулась, так, словно это уже давно выработанная привычка. – До встречи тогда? –Д-да. Хорошо. До встречи... – Как стремительно развиваются ваши отношения, – задумчиво протянул Бён, наблюдая за тем, как Минджу быстро скрывается из поля зрения. – Ну, поздравляю, ты ей явно нравишься. Рад за тебя. – Пошли. – Стой, куда?! Пак не мог найти оправданий своей внезапной ярости, но эта искренность в чужих глазах сейчас почему-то выводила из себя. За него рады, но почему сам он сгорает от злости, жгучим ядом засевшей в горле? Бэкхён послушно семенил за ним, и от этого необъяснимо становилось легче. Только когда они дошли до аптеки, Пак более-менее остыл, возвращаясь к своему привычному в обществе состоянию – легкому анабиозу эмоционального фона и полной стрессовой неустойчивости. Кое-как купив мазь и пластырь, он трясущимися руками обработал уже чуть засохшую царапину и криво залепил её, в итоге выслушивая поток ругани от пострадавшего. Всё вернулись к своему обычному состоянию. Это радовало. – Всё же не могу понять, почему ты так резко меняешься? За этим так интересно наблюдать... Кафе, в которое Бён затащил Чанёля, находилось на самой окраине торгового центра – там, где никогда не было толпы и лишнего шума. Пока они заходили, выбирали место и делали заказ, Чанёль успел трижды извиниться: два раза перед Бэкхёном, теперь откровенно издевающимся над ним, и один перед официантом, которого умудрился сбить с ног. Угрюмо повесив голову и почти утыкаясь носом в стакан с соком, Пак пытался изобразить крайнюю степень обиды и непонимания на лице, что, судя по реакции Бёна, выходило неплохо. – А я не понимаю, почему ты не ответил ей. – Всё нормально, такое случается иногда. Издержки профессии, – усмехнулся стилист, отпивая из огромной чашки. – Да и потом, она ненавидит геев и неудивительно, что ей хотелось меня задеть. Эта «леди» не первый раз обращается к нам, но ею и её дочерью занимается Суран. Сейчас она на больничном. Вернее в декрете, – поправился он и как-то нелепо отмахнувшись, уставился в окно. – Ясно. Пак сперва очень удивился тому, что Бэкхён, кажется, даже не пытался скрыть свою ориентацию, и более того, так свободно об этом говорил, но позже и сам понял, что принял сей факт на удивление спокойно. Даже слишком спокойно. Для натурала. Чанёлю правда было интересно, о чём тот думал, ведь Бэкхёна он совершенно не мог прочитать. Каждый раз, когда Пак имел дело с ним, ему становилось как-то не по себе, а с другими людьми проще. С Минджу ему гораздо проще. – Ты не злишься? – осторожно поинтересовался он, когда молчание начало затягиваться. – За что, за компьютер? Нет, не злюсь, – стилист не отрывался от окна, совсем потухшим взглядом наблюдая за копошением людей на улице. – Но... – Это ведь было забавно, не думаешь? Бэкхён резко обернулся, успевая заметить, как по щекам Чанёля предательски расползается румянец. Неужели его так легко смутить? – До определённого момента... – О чём ты? – Да так... – он неестественно начал откашливаться, привлекая к себе внимание всех немногочисленных посетителей кафе, а когда же чужие взгляды стали слишком колко ощущаться на коже, и вовсе подавился соком и почти сполз под стол. Высшая степень неловкости. Ты просто дебил, Пак Чанёль – это раз. – Знаешь, насчет Минджу... – сменить тему было хорошей идеей, вот только почему именно эта пришла ему на ум? Пак Чанёль, ты ебанутый на всю голову дебил – это два. Хотя, почему? – Она красивая, тебе повезло. Глядишь через пару свиданий, наконец, попрощаешься со званием девственника, – на красивом лице вновь проскользнула искренняя мягкая улыбка. Так странно. – Да. Насчёт этого... Он хотел было объяснить, что по непонятным причинам злился на своего стилиста, если тот радовался за него по этой причине, хотел посоветоваться и рассказать о том, как прошло свидание, спросить о том, что и как делать дальше, и оттого совершенно не знал с чего начать. Но разговор сам собою вдруг завернул не в ту степь, вновь заставляя поток мыслей выйти из приемлемых берегов. – Нет уж, трахаться я тебя учить не буду, – прыснул Бён с явным сарказмом, видно расценив чужое молчание по-своему. – Ну. В общем-то... – «... да не об этом речь шла». – Ты, что, серьёзно? Опять? Бён не мог понять, то ли это жалкая попытка затащить его в постель, то ли не менее жалкая попытка уговорить его стать секс-тренером для начинающих, но ещё не непонятнее было то, что он тут же спокойно отвечает, без стеснения заглядывая в огромные бегающие глаза напротив: – Хотя, почему бы и нет?

***

Раз восемь проверив адрес, перевязав шнурки, раз пять и, посмотрев в отражение стекла своего автомобиля раз пятнадцать, Чанёль, даже не подошёл, а подтащил самого себя к подъезду. Набрав побольше воздуха в легкие и смелости в невидимые карманы повреждённого рассудка, Пак нажал две несчастные кнопки. Открыли сразу, не спрашивая, а значит – его ждали. Это нервировало, заставляло волнение противным шершавым канатом скручиваться в районе живота, ладони потеть, а кровь в ушах шуметь так, словно прямо сейчас Пак был не на окраине Сеула, а неподалёку от Ниагары. Он не представлял себя в роли ученика, прилежно слушающего лекцию о том, как правильно вставить девушке, и тем более не совсем мог представить, как об этом будет вещать его новый знакомый. Это казалось ему не просто стыдным или глупым, это было чем-то безумным и неадекватным, поразительно идиотским в конце концов, но ни разу не приближающимся к отметке «норм, все так делают». Нет, это явно не то, чем люди занимаются субботними вечерами. Заходить в подъезд было мучением, заходить в лифт было предсмертной агонией, подходить к двери, к слову, единственной на пролёте и вовсе стало последним кругом ада. Но теперь дороги назад не было. Здесь уже лоханулись они оба. – Это мне? – открыв дверь, Бэкхён окинул гостя недоверчивым взглядом и зацепился за розовую корзиночку с фруктами. – Как мило, – усмехнулся он и отошёл от двери, пропуская Пака в квартиру. – Заходи. – Я подумал, что с пустыми руками не вежливо... – промямлил тот, заставляя свои ноги переступить через порог. – И ты вроде любишь фрукты. Бён ничего не ответил и исчез где-то в глубине квартиры, пока Чанёль стягивал с себя верхнюю одежду. Приняв его поведение за приглашение, Пак выдохнул и пошёл следом, непрестанно теребя ленточку на корзинке. – Посиди на кухне, я буду через пятнадцать минут. Тенью проносясь мимо, Бэкхён легонько пихнул застывшего парня в комнату и вновь пропал где-то в коридоре. – Отлично. Просто отлично... – выдохнул Пак, усаживаясь за небольшой стол, напоминающий барную стойку. Следующие минут пятнадцать его деятельность была ограничена перемещением несчастной, и уже изрядно потрёпанной, корзинки по столу. Он даже думал запихнуть её в холодильник, но когда попытался, понял, что это плохая идея. И только после этого, когда пришлось обернуться, Чанёль осознал, что квартира совсем небольшая – кухня соединялась с гостиной-спальней и перетекала в небольшую прихожую соответственно, из которой уже слышались тихие шаги. – И снова ты в роли бедного родственника, дай сюда. В два шага добравшись до кухни, Бэкхён уселся на стул рядом с Чанёлем и отобрал корзинку, нетерпеливо развязывая кучу ленточек. С каким-то разочарованием глядя на яблоки, киви и банан, которым в итоге и решил полакомиться, он небрежно отодвинул подарок и бросил презрительный взгляд на растерявшегося Пака. Тот, в свою очередь с подозрением наблюдал за Бёном, с силой сжимая сиденье под собой. Такого Бэкхёна – домашнего, не накрашенного, да ещё и в простом банном халате, он не видел. Понять своё напряжение он не мог, хотя, на самом-то деле, просто не хотел признавать, что взъерошенные после душа светлые волосы, ещё влажная и блестящая кожа и такой озорной взгляд Бэкхёна зажигали в нём какой-то слабый огонёк, приятно окутавший тлеющие угольки. Это был совсем не дикий, неудержимый пожар, и не маленькая спичка, а именно искрящиеся угольки, которые загорались каждый раз, когда Пак смотрел на своего знакомого, и потухали тут же, как он заставлял себя оторваться от созерцания стилиста. – Ну, что, готов морально? Глядя на тебя, не скажешь, но, я думаю, это поправимо... – К чему готов? – Как к чему? – Бэкхён театрально потупил взгляд и начал осторожно сдирать с фрукта шкурку. – К уроку. Как бы не довести тебя до сердечного приступа... Помните слова о пожаре? Забудьте их. Хотя бы на время, потому что Бэкхён, так откровенно пожирающий взглядом и вместе с тем поедающий банан, который, кажется, стал жертвой изнасилования, пробуждал именно его. Бешеный. Огромный. Пожар, охвативший всё тело. – Ч-ч-что ты делаешь? – не успев подумать, ляпнул Чанёль и слегка поёжился, сползая со стула. – Сам виноват, что принёс банан. Была бы это клубника – ты бы не мучился, – ехидно проговорил Бён, вновь откусывая кусочек фрукта, не забыв перед тем развратно облизнуться. – Но... – Что? Наглость этого парня просто зашкаливала. Во всяком случае, так почему-то казалось Чанёлю. Он так же успешно подавился воздухом, когда Бэкхён провёл липкими пальцами по губам и тут же погрузил их в рот и показательно облизал их языком. – Ты с-специально? – Ну конечно! Вас же натуралов ещё и возбуждать приходится. Сложные вы, прям как бабы. – Сделаю вид, что я ничего не слышал и не видел, и вообще... – Пак, в попытках скрыть своё смущение и возмущение, вскочил со стула, и хотел было уйти прочь, если бы не забыл о небольшой проблеме. – Вот так со стоящим членом свалишь? – Всё равно не остановишь, – пробубнил Чанёль и сделал шаг в сторону двери, пытаясь угомонить разбушевавшиеся чувства и желания. – Да вали, держу что ли? Бён гаденько улыбнулся и, самодовольно хмыкнув, направился вглубь комнаты. Дойдя до кровати, он притормозил и, тяжело вздохнув, стянул с себя халат и рухнул на постель, под аккомпанемент прерывистых вздохов Чанёля. Как не вовремя память решила подкинуть ему воспоминания о том, как стилист недобросовестно относился к своим прямым обязанностям, надрачивая себе в кабинете и прикрывая это всё якобы работой. Он поздно осознал, что движется в противоположную от двери сторону, не открывая взгляда от напряжённой спины и вальяжной позы Бэкхёна. – Мне холодно, ты там долго с ноги на ногу переваливаться будешь? – протянул он, даже не поворачивая головы и по-детски скрестив ноги в воздухе. – Либо иди сюда и делай уже что-нибудь, либо проваливай. – Как грубо. – Я просто... замёрз, – уже не так уверенно процедил Бэкхён, когда услышал чужие шаги и звенящую тишину после этого. Оборачиваться не хотелось, хотя приходилось бороться с желанием, ведь он не мог понять, здесь ли Пак, или всё же он ушёл. Но он ведь не мог ошибиться? Не мог. Именно поэтому чувствовать чужое тяжёлое дыхание где-то на шее было теперь так приятно. Пак, громко сглатывая, приземлился на кровать одним коленом и боязливо коснулся спины Бэкхёна, отчего тот невольно вздрогнул. – И... И что мне делать? – дрожащим голосом спросил он, ожидая чужой реакции. – Разденься для начала, а потом... Делай, что хочешь, – Бён пожал плечами и принялся рассматривать свои руки, расслабленно мурлыча себе что-то под нос. Он действительно чувствовал себя хозяином положения. Чанёля это бесило. Ему будто бросали вызов, с этим пресловутым «слабо?», на которое почти невозможно не повестись. Хотелось поиграть в эту странную игру, пусть он и сам себе её придумал, но сбить спесь с этого наглеца стало желанием номер один. Хотя, если быть честным с самим собой – Чанёль сомневался, что сможет. – Сегодня можно... – еле слышно добавил Бэкхён и уткнулся лицом в подушку. Ему, видно, моральная подготовка тоже не помешала бы. Пока нерадивый ученик пытался избавить себя от одежды, он успел раз двадцать вскользь пробежаться взглядом по телу, распластавшемуся на кровати, и пожалеть об этом, ведь с каждым таким действием он возбуждался только больше. Этот парень казался Чанёлю каким-то неправильным. Слишком красивым, слишком притягательным и слишком необычным, в том смысле, что никто, кроме него, не способен сказать что-то вроде – «эй, неудачник, мне смешно на тебя смотреть, погнали – научу тебя трахаться быть мужиком». Притом, что самого его мужественность никак не переполняла. Во всяком случае, внешне. Очередной беглый взгляд, зацепившийся за приоткрытые губы, лениво двигающиеся в попытке что-то напеть, привёл к полной капитуляции чужого рассудка. Это так банально: залипнуть на уже редкие капельки, стекающие по чужой шее, на едва заметный кадык, на то, как чужая кожа покрывается мурашками, будто призывая прикоснуться, и на красивый изгиб спины... Это всё так банально. Он ведь никогда не думал, что сможет испытать что-то подобное. И пусть Пак всё же принял правила этой игры, понять свою реакцию он не мог, ведь никогда на мужчин так не реагировал. Ни он сам, ни его член. – Чанёль, пожалуйста, – обессилено простонал Бэкхён, заставляя сердце Пака пропустить не один, а сразу дюжину ударов. Но это прошло слишком быстро, ведь: – не будь таким идиотом, и сними уже с себя этот несчастный кусок ткани! Я заебался ждать! Ложись уже! Когда же Чанёль оказался прижатым спиной к тёплому одеялу, вся собранная по кусочкам уверенность вновь куда-то подевалась, уступая панике и неловкости. Бэкхён безо всяких прелюдий сполз к чужим коленям и, хищно улыбнувшись, опустил ладонь на возбуждённый член своего новоиспечённого партнёра на ночь. Он казался очень довольным этими неподдающимися контролю Чанёля вздохами, беспорядочно вырывающимися из его лёгких. – Ты что делать собираешься?! – Чего ты так орёшь? – Бён окинул Чанёля недовольным взглядом, но позы не поменял. – Ты похож на новогоднюю ёлку: лицо зелёное, а уши красные, – усмехнулся он и без предупреждения резко стянул с чужих ног боксёры. – П-погоди! – Не-а. Бэкхён вновь погладил член, медленно проведя указательным пальцем по всей его длине – от основания и до уздечки, после осторожно надавливая на влажную головку. От этих незамысловатых действий бедное сердце Чанёля начало бешено колотиться, а руки – беспорядочно метаться по постели. Он делал всё с каким-то особым удовольствием, которое вызывало в чужом взгляде особое непонимание и обожание. Его причина, судя по всему, заключалась в невероятных ощущениях, в которых сейчас буквально топили Пака. Вобрав чужое возбуждение в рот, Бён полностью повторил свои недавние действия, только теперь языком, заставляя Пака на время забыть о необходимости получения кислорода. Ещё пара подобных манипуляций и он отстранился, слегка причмокивая, и устроился на чужих бёдрах. – Ну, давай, чего разлёгся. Я уже всё за тебя сделал, тебе осталось только вставить, – прошептал Бэкхён почти в самое ухо и осторожно укусил за мочку, позже проведя по ней языком. – Ты так спокойно об этом говоришь... – Не всем же помирать от смущения. Мои соседи двух трупов не поймут, – он снова громко рассмеялся, подталкивая Чанёля к действиям: – Давай или прямо так выставлю из дома. Трахни меня уже, девственник-недоучка. Такие слова уже пробуждали некую агрессию. Резко поднявшись, Пак опрокинул Бэкхёна на постель, заводя руки за голову, и почти улёгся сверху, свободной рукой скользя между их телами: ладонью от груди и до живота. Его взгляд горел как-то неестественно, зафиксировавшись на выступающих ключицах. Идея отмщения пришла как-то сама собою, совершенно обыденно: сперва почти невесомо проведя губами от ярёмной впадины до выступающей на плече косточки, Чанёль больно укусил, оставляя на коже заметный след. – Так? – поднимая тяжёлый взгляд, почти прорычал он, предвкушая свою очередную маленькую победу. – Я бы определенно сказал «да», не будь я сейчас в роли твоей дамы сердца, поэтому понежнее, олух, – прохрипел Бён, но сопротивляться не стал. – Да чтоб тебя... Каждый раз, когда Пак оказывался рядом с этим человеком, его настроение, как и моральное состояние, менялось с завидной частотой, напоминая изломанную диаграмму. Чанёль искренне недоумевал и не понимал, чего именно от него ждут. Но вскоре решил следовать за Бэкхёном, который, пусть немного своеобразно, но пытался ему помочь. По крайней мере, Чанёль надеялся именно на это. Он ослабил хватку и, с лёгкостью перевернув парня под собой, слегка надавил ему на спину, заставляя чуть прогнуться. Помедлив ещё немного и не услышав никаких комментариев, Пак осторожно провёл ладонью от внутренней стороны колена до бедра, в какой-то момент нервно сглатывая, что показалось ему очень громким и очень тяжёлым действием. Продолжая изучать тело Бэкхёна, он цеплялся за любую возможность вернуть себя к мысли, что он – парень, который не должен его возбуждать. Но это производило лишь обратный эффект, ведь каждый изгиб тела, по которому проходилась его ладонь, казался ему идеальным. Возбуждение так ударило в голову, что мыслить рационально было уже просто невозможно. Чанёль часто дышал, уже даже не представляя, до какого градуса поднялась температура воздуха вокруг него. Это всё было как-то слишком ново и необычно ощущать дикое желание обладать чужим телом и сознанием, и чувствовать его в своих руках. Мысли в голове метались самые разные: от «вроде как нужно найти смазку» и до «а я чайник вообще снял с плиты, когда уходил!?», поэтому при взгляде на сосредоточенное лицо Чанёля, Бэкхён на сей раз просто впал в истерику: – Блять, да чего ты такой нерешительный то? Сделай уже хоть что-нибудь, а, – сквозь смех выдавил Бён, пытаясь поймать чужой взгляд. – Смазка где-то рядом с кроватью... – как-то издевательски добавил он, обрушив тяжесть своей головы на подставленную ладонь. –Ааа, хорошо... Бэкхён конечно думал, что какой-никакой, но секс с надоедливым клиентом отвлечёт его от мирских проблем и поднимет настроение, скатившееся в яму за последнюю неделю, но происходящее было просто вне конкуренции с любым предполагаемым им ранее развитием сегодняшнего вечера. В его светлой голове просто не укладывалось: Чанёль издевался или он действительно такой? А ещё хотелось узнать, действует ли этот его закон о подмене личности в такой ситуации? Ведь если да, нельзя исключать возможность, что вечер должен был стать поистине незабываемым, в плане сексуального удовлетворения. Хотя он и без того уже являлся таковым. Улыбнувшись своим мыслям, Бён решил проверить, чем был занят его недоучка, но не успел, почувствовав как чужие пальцы резко вошли в его зад. – Ай, блять, ты что творишь?! Пак рассеянно захлопал глазами, и так и замер, с поднятыми пальцами в смазке, когда Бэкхён с воплем отпрыгнул от него к изголовью кровати. – Ну... – Дай сюда. Мне самого себя вместо тебя трахнуть что ли? Не отвечай! Злобно пыхтя, Бён потянулся за баночкой со смазкой, что вновь очутилась на полу, и за презервативом, проигнорированным болваном-переростком, не знающим, наверное, даже как им пользоваться. Пара ловких движений и презерватив оказался на месте. – Если ты так будешь возиться со своей дамочкой, она быстро тебя из квартиры выставит. Удивляюсь, почему я до сих пор этого не сделал... – вновь окинув Пака взглядом, парень заметил, как тот тяжело дышал и явно почти не соображал, поэтому быстро вернувшись в положение лёжа и притянув того за шею, Бэкхён прошептал почти в губы: – Надеюсь теперь ты всё сделаешь правильно, м? Чанёль лишь судорожно кивнул в ответ и сглотнул от сухости в горле. Он действительно уже совсем ничего не соображал и почти не слышал, из-за упорно отбивающей барабанную дробь, крови в ушах. Уже совсем не церемонясь, Пак развёл чужие ноги и приподнял Бэкхёна за поясницу. Тот, вновь опешивши от такого рвения, схватился за чужие плечи, вскоре ощущая, как скользкая головка члена касается его входа. Всего на секунду, Чанёль замер, будто спрашивая разрешения, но всего на секунду, после чего резко подался вперёд, заполняя Бэкхёна наполовину. – Так вот чем ты в душе занимался, – чуть хрипя, проговаривает он, слегка подтягивая к себе напряжённое донельзя тело. – А ты думал, я с резиновыми уточками развлекался? – Честно, даже не хочу думать, что ты мог с ними сделать. – Я же говорил, что сделал всё за тебя... – Бён вновь нашёл в себе силы усмехнуться, и предугадывая желание Чанёля сказать что-то ещё, снова хватает отстранившегося Пака за шею, так, что у того чуть ли не искры из глаз полетели. – Меньше трёпа. Работай, – прошептал он в чужие губы и резко подался бёдрами навстречу партнёру, заставляя чужой член войти уже до основания. Пак тихо зашипел и зажмурился от внезапной, но такой приятной давящей боли, и только спустя полминуты начал двигаться, уже не желая отвечать. Бэкхёну, казалось, всё это было настолько привычно, что хотелось заставить его стереть эту издевательскую усмешку с лица. Тяжело процедив воздух через сжатые зубы, Чанёль продолжал медленно двигаться в чужом теле, надеясь вызвать хоть какую-нибудь реакцию со стороны партнёра, который провокаторски позволял своим пальцам скользить по его рукам, и чуть царапать кожу время от времени. Он привыкал, но старался не подавать виду, блаженно прикрывая глаза. – Я так засну скоро, может, немного ускоримся? – томно выдохнул Бэкхён, когда действие начало немного затягиваться. – Сука, бесишь! Звонкий смех резал слух, доводя Чанёля до той самой точки кипения, когда быть смущающимся школьником уже просто невыносимо. Одним рывком Пак отстранился, а затем так же резко толкнулся внутрь, вынуждая Бэкхёна чуть вскрикнуть. Его действительно забавило, то как Чанёль реагирует на все его действия, и от того не мог перестать глупо улыбаться, видимо, провоцируя того ещё сильнее, заставляя почти впечатывать в постель с каждым новым толчком. Но в какой-то момент, удовольствие от происходящего нахлынуло с такой силой, что стало уже не до шуток. Бэкхён всеми силами старался делать вид, что всё это его абсолютно не колышет, но раз за разом эта задача становилась всё сложнее. Отвернувшись, чтобы спрятать своё, уже пылающее, лицо в мягкой подушке, он зажмурился, позволяя себе сдержанный первый тихий стон сквозь сжатые в тонкую полоску губы. Чанёль заметно ускорял темп, и Бён, чуть подавшись бёдрами навстречу, тем самым меняя угол проникновения на своё усмотрение, неспешно провёл влажной ладонью от шеи, по груди и до члена. – Не оставляй девушку без внимания, она же не резиновая, – выдохнул он Паку в макушку, когда рывком притянул его одной рукой за волосы. Продолжая размеренно двигать ладонью по стволу, он зажмурился и приоткрыл рот от переизбытка чувств. Но всё ещё не хотел их показывать. Чанёль же в ответ тихо зашипел и, смазано целуя, спустился к соску, чуть укусив, и одновременно с этим, царапая чужие бёдра, вошёл до упора. Бэкхён подавился воздухом, но успел лишь по инерции убрать руку с, уже пульсирующего члена, когда Пак возвратился к его шее, и вновь толкаясь с такой же силой, попал точно по простате. Это неизбежно вызывало стон, сдавленный и больше напоминающий скулёж, но лишь оттого, что губы теперь были искусаны в кровь. И, вот, снова – такой прыти Бён не ожидал. Переместив руки на спину Чанёлю, он с силой вцепился в кожу, компенсируя боль от чужих рук. – Чего притих? – прерывисто шепчет тот, тихо радуясь свершившейся мести. Он продолжал вбиваться в податливое тело, всё сильнее сжимая руки на чужих бёдрах, чтобы не дать себе кончить раньше времени. От напряжения пот градом скатывался по вискам, на удивление, охлаждая пылающую кожу. Нехотя, Пак дотянулся до чужого возбуждения, несильно сдавил ладонью у основания и провёл до головки, после услышав неразборчивое: – Хорошо... – Что? – переспросил он, заглядывая Бэкхёну в затуманенные глаза, и слизал влагу со своих губ. – Хорошо! Очень... хорошо... Чанёль сначала не мог поверить в услышанное, ведь отчего-то вдруг захотелось улыбнуться во все тридцать два, что он и сделал, после чего почувствовал, как тёплая влага расползается по его руке. Эта чёртова улыбка с его стороны довела Бэкхёна до крайности, заставив позорно кончить Паку в ладонь, да ещё и с таким стоном, что соседи, всё же, точно не оценят. Всё ещё с затуманенным взглядом, он потянулся за поцелуем, не совсем понимая, зачем он ему вообще был нужен, но, тем не менее, воспользовавшись временным предоргазменным замешательством Чанёля, он грубо поцеловал того, проходясь своим языком по чужому. Это добивает Пака и уже после двух последних ленивых толчков, он так же обессилено навалился на размякшего Бёна, не разрывая поцелуя. Так они лежали минут десять – пытались привести мысли в порядок, а дыханию вернуть спокойный ритм. Чанёль слышал, как шуршали шины за окном, и как где-то шумело дерево, стучащее ветками по чьему-то подоконнику, но всё это было как-то медленно и лениво, и ещё очень далеко. Это был не шум процессора и не завывание его дешёвого чайника, тем более не писк датчика дыма, что ему пора бы починить. Всё это взрывало его систему, выводило из общего пространственно-временного равновесия, и чужой выдох, потерявшийся где-то в его волосах, казалось, растянулся на часы, если не дни или недели. Ещё немного, и Пак вполне мог бы назвать это абсолютной гармонией. – Ну, а теперь... вытащи из меня свой член.

***

Всю прошлую ночь в торговом центре были распродажи. Скидки распространялись, в том числе и на услуги имиджмейкеров, из-за чего Бэкхёну пришлось горбатиться всю ночь. Народу в центре было не так уж и много, и, тем не менее, желающих пройтись по магазинам под эгидой опытного стилиста, оказалось достаточное количество. Бён вернулся домой где-то к половине девятого утра, и первое, что он сделал – рухнул на любовь всей своей жизни, именующуюся кроватью. Во всяком случае, таковой она была на данный момент, и будет, как минимум, ещё часов семь-восемь. Именно по этой причине он так старательно игнорировал звонок, раздающийся из кармана, скинутого им недавно на пол, пиджака. Но даже после первых трёх очень продолжительных звонков, кто-то, кто хотел разрушить волшебное единение Бэкхёна со сном, не успокоился, вновь и вновь набирая его номер. Так продолжалось около пятнадцати минут, пока у парня окончательно не расплавились нервы. – Да? – грубо ответил он, снова утыкаясь лицом в подушку.– Какой ещё иск? Ты сама с этим справиться не можешь? Это же, чёрт подери, твоя работа, Инхи! Дышать в подушку становилось всё тяжелее – пришлось слегка повернуться вбок, что Бэкхён и сделал, оказываясь спиной к окну, из которого, даже сквозь сдвинутые тёмные занавески, жарило грёбаное солнце. От неимоверно высокой частоты истерического щебета, доносящегося из динамика телефона, желание покончить с жизнью медленно охватывало его разум. Да и то только потому, что, найти свою секретаршу и сделать ближайший стул предметом убийства в своём деле, было безумно лень. Взгляд, блуждающий по границе кровати, внезапно зацепился за нечто очень любопытное. Неохотно протянув руку, Бэкхён схватил алый волос, будто тот хотел сбежать от него, и с довольной миной перевернулся на спину. – Уже две недели прошло. Интересно... – тихо произнёс он, сдувая волосок с руки. «Что? Уже почти три прошло, господин Бён!» – тут же послышалось из трубки, из-за чего пришлось откинуть телефон на противоположную сторону кровати. – Как же ты меня достала, дура тупая, – закрывая лицо ладонями, пробубнил Бэкхён, и уже громче добавил: – Сбрось на почту, потом посмотрю! Все возмущения, что были брошены в его адрес после, оказались прерваны простой командой «сбросить вызов». Хоть где-то голосовой интерфейс полезен, и случится же такое, что сработало. Следующие минут пять Бён пытался думать и осмысливать полученную от противной бабы информацию. Следующие десять, он ещё пытался, но уже не с таким рвением. И, победа – через пятнадцать минут он уже спал, напрочь забыв о том, что на него, вроде как, в суд подали. Снилась ему какая-то ерунда. Поэтому проснулся он быстро, как ему показалось. Вот только за окном уже был вечер. Ну а проснулся он, собственно, из-за противного стука, который беспардонно врывался через входную дверь и гулял по квартире, сметая пыль спокойствия и тишины со всех полок. Их в жизни Бэкхёна, к слову, было не так уж и много. Пора бы уже задуматься почему, и привести свою непыльную жизнь в пыльный порядок, но это как-нибудь позже. С глубоким вдохом, наполненным отчаянием, он поднялся с постели и двинулся в сторону двери, на ходу кутаясь в любимый мягкий халат. В дверь колотили нещадно – её Бэкхён уже успел пожалеть по дороге. Ну, правильно, зачем людям звонок? Хотя спорно, что взбесило бы хозяина квартиры больше. Его глаза были слегка прикрыты из-за тяжести, ещё не успевшего раствориться, сна, потому и мысли были затуманены. Ну а когда пришло время открыть дверь нетерпеливому гостю, розовые пони все сошли со своих сиреневых облачков и помахали копытом. На пороге стоял, хотя скорее лежал, Пак Чанёль, собственной персоной, и, судя по запаху перегара, который вопреки своей природе, резко отрезвил плюшевое сознание Бэкхёна, он был безобразно пьян. Бён окинул его изучающим взглядом, ожидая, что тот выкинет что-нибудь эдакое, но Чанёль лишь повернулся к нему и, достав откуда-то небольшую белую коробочку, протянул её хозяину квартиры. – Я, вот, клубники принёс. – Очаровательно. Даже не хочу знать, что случилось. Мне интересно только одно: какого хрена, Чанёль? – Это пиздец, Бэк, – проскулил тот в ответ и улыбнулся ещё так ненормально, будто он ёбаный Джокер. С таким ещё сумасшедшим, немного бешеным и бегающим взглядом, пусть это и от того, что глаза открытыми держать для него сейчас являлось уже непосильной задачей, но выглядело всё равно жутко. Бэкхён понимающе вдохнул и затащил сопротивляющееся тело в прихожую. Когда он потянулся, чтобы стащить с Пака куртку, тот оттолкнул его руку и встал, шатаясь и покачиваясь – зато сам. Не церемонясь, он скинул обувь и всё так же вразвалочку прошёл вглубь квартиры. Бён стоял, опираясь на дверной косяк, и с интересом наблюдал за тем, как Чанёль, оказавшись на кухне, начал по-хозяйски рыться во всех шкафах, и даже не помышлял о том, чтобы вмешаться. Однако когда в чужих руках он заметил бутылку любимого коньяка, идея о том, что пора бы притормозить чужую самодеятельность, всё же, посетила его мысли. – Так и знал, что найду его у тебя, – пьяно, нараспев разнеслось по помещению. На этом Бэкхён не выдержал и, отобрав небольшую бутылку, пихнул гостя к постели. – Какое бы горе там не случилось, не думаю, что запивать его надо именно таким образом, – скептически подметил он, доведя Чанёля до пункта назначения. – Как ты вообще сумел так напиться, горе-социопат? Рухнув на кровать, Пак болезненно простонал и предпринял пару попыток встать, но когда не получилось даже сесть, он сдался, приняв позу морской звезды с морской болезнью. От него несло так сильно, что Бэкхён недовольно нахмурился и открыл окно, в надежде, что скоро запах выветрится, и потянулся за одеялом, неудачно придавленным чужими ногами. – Не знаю. Я пришёл в какой-то клуб, выпил совсем немного, а потом… А потом ко мне подсела какая-то девушка, а потом ещё одна… И ещё одна… – Ещё бы не подсела, я из тебя сделал такую шикарную наживку… – Бён оценил очень удачное сочетание предметов гардероба, медленно, но верно превращающихся в хлам, и цокнул языком. – Они тебя, что, споили? – предположил он, осторожно присаживаясь рядом, чтобы лучше слышать бормотание своего алкоголика, когда понял, что достать одеяло – просто не судьба. – Ну, наверное… – Чанёль устало выдохнул, почесал нос и неожиданно чему-то улыбнулся. – Знаешь, они такие добрые… Вообще, я не люблю, когда меня жалеют, но так меня ещё никто не поддерживал. – О, я не сомневаюсь… Но я тебя разочарую, с тобой просто хотели переспать. – Ты головой, что ли ударился? Ну, кто со мной захочет переспать, – он истерично засмеялся и, немного пошарив рукой по одеялу, наткнулся на знакомый халат. Потянул его на себя, он заставил Бэкхёна улечься рядом. – Полежи со мной немного… – прохрипел он и, немного подумав, добавил: – Вот скажи, ты мне друг? – Знаешь, мы не настолько «лучшие подружки», чтобы валяться на разобранной постели в обнимку с бутылкой коньяка, и жаловаться друг другу на жизнь. А я так думаю, что сейчас начнётся именно это, – Бён снова принялся тараторить, пока устраивался в чужих руках, не выпуская бутылку из своих, словно та была самым ценным сокровищем в мире.– Так, что произошло? Тебя бросили? У тебя не встал? Она замужем? Что? – Так мы всё же «лучшие подружки»? – Ну, я допускаю такую мысль. Но только до тех пор, пока ты не протрезвеешь. Так что? Чанёль немного посопел, промямлил что-то невнятное, а когда уже казалось, что он спит, вдруг ответил, чуть ли не рыдая в голос: – Она бешеная. – Что ты имеешь в виду? – В постели. Она просто слетела с катушек… – Но это же не плохо? – У меня такое чувство, будто меня изнасиловали, – заныл Чанёль, – говорю же: она не нормальная. Я думал, она меня сожрёт. Вот, видишь?! Видишь? Её зубы по всему моему телу. – Оу. Это многое меняет, мой милый неудачник, – Бэкхён пытался сдержать смех, но выходило плохо, поэтому утешительным жестом служило лишь лёгкое постукивание по чужому плечу. В ответ Пак театрально захныкал и сильнее прижался к Бёну, из-за чего он почти пропал в его объятиях. Так они и лежали: Чанёль, сгребающий в охапку Бэкхёна, пытающегося защитить любимый коньяк, прижимая его к груди обеими руками, и смятое одеяло в ногах, до которого парень так и не дотянулся, а ведь из окна дует. – Вот люблю тебя, зараза, – чуть усмехнувшись, сонно пробормотал он парню в макушку. – Да-да, и я тебя, горе-самец. Может, отпустишь меня? Чанёль? – первая попытка выбраться провалилась, как, впрочем, и вторая. Растормошить этого уснувшего монстра так же не вышло. После третьей попытки это сделать, Бэкхён лишь тихо взвыл, сильнее обнимая коньяк: – Твою мать.

***

Чанёлю совсем не казалось удивительным то, что он проснулся с головной болью. Так же как и то, что он очнулся в квартире Бэкхёна, ведь так сильно не желал возвращаться сюда. Действительно не хотел, пока был трезвым. Ну а вообще, как-то всё само собой вышло. Он медленно открыл один глаз, когда услышал, как где-то в стороне кухни Бён ругается с кем-то по телефону. Затем открыл и второй, когда убедился в том, что его пробуждение осталось без внимания. Хозяин квартиры стоял к нему спиной, и, судя по запаху, готовил кофе. Собравшись с духом, Пак попытался тихо подняться, но нервный вскрик из-за резкой боли, ударившей в голову, и жалостливый треск кровати под ним, выдавали с потрохами. Однако же Бён даже не повернулся. Тогда Чанёль предпринял вторую попытку, теперь успешно вставая с постели. Но не успел он и двух шагов сделать, как ударился ногой о прикроватную тумбочку, надевая гримасу, достойную самых настоящих страданий. Но и на это Бэкхён никак не отреагировал. Бесшумно передвигаться, прыгая на одной ноге – было почти невозможно, но Чанёль действительно старался и почти долетел до середины комнаты, всё ещё оставаясь проигнорированным. Но именно в этот момент лёд дал трещину. – Да. Хорошо, я просмотрю. Да, до встречи, – пробубнил Бён в трубку, после чего развернулся с двумя чашками кофе в руках и, мило улыбаясь, проскользил по паркету к Чанёлю. – Доброе утро, милый, – сладким голосом сказал он, и чуть приподнимаясь, чмокнул оторопевшего Пака в щёку, – твой кофе. – Я что-то пропустил? Принимая из чужих рук чашку, Пак внимательно следил за каждым движением Бэкхёна, понимая, что, да, он точно что-то пропустил. – Да, нет, дорогой, ты проснулся как раз вовремя, – промурлыкал тот, ловко перемещаясь к шкафу. – Не понял. Мы вчера, что, снова... – А ты совсем не помнишь? – Бён изобразил крайнюю степень возмущения на лице. – Ты же сам мне вчера признался, обещал любить до гроба и детей завести, а ещё дом и дерево за нас двоих сообразить. А как горячо ты мне это доказывал, – на одном дыхании выпалил он, возвращаясь к застывшему Чанёлю. Подойдя вплотную, Бэкхён повис на его шее и, пока тот пытался понять, что происходит, выдохнул в самые губы: – прямо здесь. Чанёль нервно сглотнул. У него, разумеется, было немного размытое представление о вчерашнем вечере, но он не думал, что настолько. Даже не подозревал. Он заметно насупился и только-только собрался, что-то сказать, как звёзды в чужих глазах тут же растворились, а сладкая улыбочка сползла с лица. – Да расслабься, я шучу. Пей кофе и собирайся, мне на работу пора, – небрежно произнёс он, возвращаясь к шкафу. – И, да... Спасибо за клубнику. – За какую клубнику? – Уже ни за какую. Меньше слов, у тебя осталось десять минут. Неловко обходя всю квартиру, Чанёль пытался найти свою одежду, и только когда в прихожей он наткнулся взглядом на свою куртку, до него дошло, что, собственно, он и не раздевался вчера. Ещё немного пошатавшись по небольшому помещению, заглянув в ванную, чтобы хоть немного привести себя в порядок и вернувшись на исходную позицию, Пак понял, что так просто от сушняка в этот раз не избавится. Бэкхён стоял за рабочим столом, склонившись над ноутбуком, и внимательно во что-то вчитывался. Настолько внимательно, что Чанёлю даже не хотелось его беспокоить, но не спросить было бы не вежливо. – Бэкхён, у тебя есть минералка? – Да, в холодильнике глянь, – незаинтересованно бросил тот в ответ, закусив губу и нахмурив брови. Чанёль лишь пожал плечами и, разворошив с трудом наведённый порядок на голове, переместился к холодильнику, выуживая оттуда бутылку с водой, что была осушена буквально за пару секунд. Взяв вторую, он воровато оглянулся на Бёна, но тот продолжал изучение чего-то, нервно облизываясь и читая почти по слогам, видимо, чтобы не упустить, что-то действительно важное. Такой его вид привлекал чужое внимание, заставлял вновь задуматься о том, к чему ведут все эти мысли и косые взгляды, и вновь одёрнуть себя, почувствовав холод бутылки, коснувшийся его шеи. Когда же Пак допил вторую бутылку, продолжая следить за хозяином квартиры, тот резко выпрямился и весь аж засиял, словно над его головой действительно зажглась лампочка гениальной идеи. – Чанёль, ты же хакер, верно? Можешь кое-что сделать для меня? – он смотрел с такой надеждой, что отказать было бы просто не позволительно. – Для тебя – что угодно, – передразнил Чанёль недавний сладкий тон парня. – И я не хакер, я айтишник. – Да какая разница, тащи свой зад сюда, – неторопливо заверещал Бэк, отходя от ноутбука. – Огромная, – буркнул Пак, усаживаясь за стол. – Что нужно? – Помнишь ту мадам, которая... – Бён запнулся, но тут же исправился, чуть почесав переносицу, – которая была не довольна моей работой? – Ну? – недовольно отозвался Чанёль, припоминая неприятный инцидент, свидетелем которого недавно стал. – Она подала на меня в суд, вот копия иска, – Бэкхён наклонился совсем рядом, обижено надул губы и ткнул пальцем в экран. Он был так близко, что Пак невольно вспомнил, как в первый день их знакомства, Бён касался его лица, волос, тот поцелуй в кабинете – те ощущения и чувства, после резко переключаясь на ту ночь, пусть во многом нелепую, но ровно настолько же запоминающуюся и удивительно искреннюю с его стороны. За доли секунды он вспомнил всю их маленькую историю и чему-то улыбнулся, пропуская мимо ушей объяснение со стороны друга. – Чанёль! – Д-да... Повтори, что я должен сделать? – сконфуженно ответил он, готовясь атаковать клавиатуру. – Мне нужно, чтобы ты залез в базу гражданского суда и стёр всё, что связано с этим иском. Я знаю, это немного... – Всё нормально, я сделаю. У них защита хуже, чем у вашей системы, – усмехнулся Чанёль, принимаясь за работу, но заметив на себе непонимающий взгляд, решил уточнить: – то есть – её фактически нет. Бэкхён осторожно отвесил ему подзатыльник и что-то тихо пропыхтел, чуть отворачиваясь, на что Пак только рассмеялся, заставляя Бёна побагроветь от негодования. Спустя несколько минут, Чанёль подозвал его, желая предоставить возможность самостоятельно, нажатием одной кнопки, покончить со всей этой историей, но в последний момент остановил. – Погоди, у меня есть одна идея... – пояснил он, вновь выгоняя Бэкхёна из-за стола. – Но тебе придётся всё же выступить в суде через месяц или два. – Но у меня же нет адвоката, тем более что с ней спорить бесполезно, и у меня нет аргументов против неё, что уж о защите говорить! – Не бойся, я помогу. И всё устрою, тебе надо будет только делать, что я говорю, – Пак самодовольно улыбнулся и вернулся к ноутбуку, творя что-то не поддающиеся пониманию Бэкхёна. – И что ты собираешь сделать? – Это будет мой акт отмщения за тебя, – не задумываясь, сказал Чанёль, не замечая, как чужие глаза загораются жизнью и неподдельным интересом, а губы чуть дёргаются в смущённой улыбке. – На таких людей можно найти море грязи, если хорошо поискать, а искать я умею. Остаётся только «оформить» и правильно использовать в суде, но на это у нас ещё будет время. – О... – только и смог выдавить из себя Бэкхён, наблюдая за каждым изменением в лице Пака, увлечённо взламывающего чей-то компьютер. – У тебя же не будет проблем из-за этого, правда? – Будто их не было бы, выполни я твою просьбу сразу же, – он пожал плечами, но ощутив тяжесть чужого молчания, поспешил успокоить своего «заказчика»: – Не волнуйся, я не оставляю следов, а с остальным как-нибудь разберёмся. Бэкхён немного успокоился, когда получил короткий взгляд и мягкую улыбку в свою сторону. Он облегчённо выдохнул, чувствуя, как беспокойство потихоньку отступает и легонько, даже как-то боязливо, похлопал Чанёля по плечу. – Тогда я пойду, а ты колдуй. Я ненадолго. А вечером угощу тебя чем-нибудь – пока это всё, чем могу отблагодарить тебя за помощь. Бён коротко улыбнулся и, не позволяя Паку ответить, вылетел из квартиры. Захлопнув дверь, он повалился на неё спиной и едва сдержался, чтобы не сползти по ней вниз. Такое знакомое чувство. И противное. До скрежета зубов противное. Что-то явно пошло не так. Снова.

***

– И... Да! Я выиграл, ты платишь сегодня! Громкий победный возглас рикошетом отлетел от холодных стен кабинета, вырезая на подкорке мозга уродливое «ты снова ему проиграл, да сколько можно?». Бэкхён в очередной раз закатил глаза и отвернулся к стенке, стараясь игнорировать радостные вопли друга. – Напомни мне, какого лешего ты здесь забыл? – он решил попробовать сменить тему, отвлекая тем самым Пака от его победы и своего пустого кошелька. – Кажется, ещё совсем недавно ты сидел на этом самом диване и просил меня научить тебя целоваться, – ладонь легко скользнула по спинке дивана, на котором лежал Бён, после чего он шутливо добавил: – мой мальчик так вырос, сейчас расплачусь. – Не увиливай, с тебя еда и выпивка, как договаривались. Бэкхён резко перевернулся на спину и взвыл, после закрывая лицо каким-то модным журналом. Чанёль ползал по полу, убирая следы их недавней игры в «офисный гольф» – Инхи точно расстроится, если узнает, чью чашку они использовали вместо лунки. – Ладно, сегодня угощаю я, но это в последний раз, – Пак как-то обречённо выдохнул, когда в момент «воскресший» от радостной новости Бэкхён подпрыгнул на месте и чуть не свалился с дивана. Два с половиной месяца их знакомства пролетели как-то слишком незаметно для них обоих. До какого-то момента всё, что их связывало, ограничивалось преображением Чанёля, их поцелуем и первым, для Пака, сексом, переросшим в настоящую проблему, ну а теперь оба ломали голову над тем, как же так вышло, что почти каждый день они виделись, занимались какой-то ерундой и расходились по домам ближе к ночи. А иногда и вовсе оставались друг у друга, проводя эти самые ночи за фильмом или каким-нибудь тупым шоу в записи с бутылкой пива, часто на двоих, и всевозможными закусками, за которые расплачивались в зависимости от победы в какой-либо игре. Сегодня это был гольф. Честно говоря, а точнее умалчивая, Бэкхён давно запутался в их отношениях, принимая позицию увлечённого наблюдателя. Ничего не решающего, не предпринимающего каких-то определённых мер и тем более не обозначающего какую-либо значимость их отношений. И, тем не менее, отчаянно цепляясь за обещание Пака помочь с судом, он старался сделать это недоразумение частью своей жизни. Едва ли это осознавая, он присвоил Чанёля себе, и даже представить не мог, что будет после – когда тот найдёт ту, что ищет. Бён лишь надеялся, что он останется. Ведь с ним отчего-то так тепло и приятно, как-то даже по-домашнему, и за это Бэкхён готов был простить ему его безвкусные огромные толстовки, скрывающие прекрасную фигуру, и другие шмотки «от бабушки», которые всё ещё не удалось выкинуть. Только дома, конечно, но это компромисс, как не крути. – О чём задумался? В последнее время ты часто где-то... не здесь. Убравшись, Чанёль нагло скинул чужие ноги с дивана и устроился на их месте, внимательно следя за чужой реакцией. Он словно выжидал, когда сможет вновь атаковать, как в тот – в прошлый раз, когда совсем ненавязчиво сказал о том, что хочет защитить. Тогда это застало врасплох. Журнал с лица загадочным образом исчез, но Бэкхён даже не удостоил нарушителя его идиллии презрительным взглядом, только лишь что-то промычал, мол «я всё ещё могу тебе врезать, так что отвали». Но Пак не слушал. Впрочем, как и всегда. – У тебя сегодня ещё есть клиенты? Я домой хочу, – он захныкал как маленький ребёнок, в надежде развеселить Бэкхёна, отчего-то был слишком мрачного и молчаливого сегодня. – Да, есть одна, – лениво протянул Бён, бросая короткий взгляд на часы, – через полчаса. – Тогда я с тобой пойду, иначе ты спугнёшь её. Как когда-то меня. – Не помню такого, – фыркнул стилист, поднимаясь с дивана. – Пошли, нам нужно её встретить. – Напугал до полусмерти. Серьёзный такой был... Я думал, ты меня четвертуешь, если я скажу, что мне что-то не нравится. А ещё эти твои эмоции во время примерки, да и... – Я понял-понял, пошли уже. – Не затыкай меня! – с широкой улыбкой возмутился Чанёль, вываливаясь из чужого кабинета. Боковым зрением заметив какую-то размытую фигуру, он запнулся, но это не спасло от столкновения, в результате которого и оказался на полу. Точнее на растерянной девушке, которая лежала на полу с зажмуренными глазами. – Вы в порядке? Слезь, придурок! – Бэкхён тут же столкнул ошалевшего Пака с бедной девушки, которая, кажется, начала приходить в себя. – Вы так рано. Не ушиблись? – Да, я в порядке, спасибо, – незнакомка неловко улыбнулась и схватилась за протянутую стилистом руку. – Я думала подождать у вас в кабинете, – она чисто символически отряхнула платье и, заправив прядь волос за ухо, уставилась на Чанёля, всё ещё сидящего на полу. – Простите, я не специально, – он так же зачарованно не мог отвести от неё взгляда и, растерянно открывал и закрывал рот, силясь сказать что-то ещё. – Зачем вам стилист? – тихо поинтересовался Пак и тут же замялся, ловя на себе суровый взгляд Бэкхёна. – Вы пре... кра... выглядите отлично. Смутившись неожиданному и совсем немного нелепому комплименту, девушка чуть покраснела и слегка поклонилась, бросая вопросительный взгляд на имиджмейкера, сдержанно поправившего пиджак и запихнувшего руки в карманы брюк. – Это, – начал он описывать парня расползшегося по полу, когда тот попытался встать. Однако не прошло и пары секунд, как он снова оказался в прежнем положении, неудачно схватившись за дверную ручку, заставляя Бэкхёна тихо цокнуть языком, – мой... друг. Пак Чанёль. Думаю, нам придётся потерпеть его общество немного. Оно может стать опасным для наших жизней, – с явной издёвкой добавил он. – Мин Янджи. Он такой забавный... – Да, если вы хотите, мы можем начать прямо сейчас госпожа Мин, – Бён натянуто улыбнулся, и жестом предложил клиентке поскорее покинуть помещение. Бэкхён любил таких клиентов, как она: спокойных, которые устойчивы к критике и прислушиваются к советам, а не просто делают, что им говорят. Не первый раз он работал с ней – иногда у него складывалось ощущение, что она не просто не могла следовать выбранному стилю, а хотела лишний раз пройтись с ним по магазинам, постоянно завершая этот поход приятным разговором за чашечкой чего-нибудь каждый раз нового. Не знай она, что Бён гей, он бы подумал, что с ним откровенно флиртовали, но ведь она была в курсе этого. В очередной раз обернувшись, чтобы найти взглядом плетущегося позади Чанёля, Бэкхён насторожился. Обычно тот всегда смотрел в ответ, но не сейчас. Сейчас его взгляд, как, наверное, и слух, прикованы к Янджи, которая без умолку трещала о том, как нелегко быть помощницей главного редактора в издательстве модного журнала. И, наверное, он бы возмутился, если бы имел хоть какое-то право на это – на такой взгляд. Время от времени Пак всё так же неловко, даже испугано, озирался по сторонам, чтобы не врезаться во что-нибудь, и казался зажатым, потерянным, но всё равно продолжал внимательно следить за девушкой, прилипшей к своему имиджмейкеру. А тот еле нашёл в себе силы отвернуться, теша себя мыслью, что только с ним Чанёль становится собой. Пока только с ним. Когда он с Бэкхёном, он, будучи взрослым мужчиной, позволял себе быть ребёнком, а когда Бэкхёна рядом нет или же рядом не только он, Пак превращался в мальчишку, потерявшегося в мире взрослых. И пусть у него нет права на такой взгляд и подобное внимание, эта небольшая особенность Чанёля всё ещё принадлежала ему. – Я думаю, мы почти закончили, – он натянуто улыбнулся и завернул в очередной магазин. – Вы можете осмотреться и выбрать что-нибудь, а потом мы решим, что с этим делать. – Прекрати вести себя так официально, не в первый раз же, – рассмеялась девушка, исчезая за стендом со свитерами. – Она нравится тебе, да? – выпалил Бэкхён, как только Чанёль встал рядом. – Чего? О чём ты? – Пак нелепо хлопал глазами, но совершенно искренне не понимал, о чём говорит Бён. Тот в свою очередь начинал злиться, и это не могло остаться без внимания Чанёля, наконец избавившегося от горы пакетов. Он устало размял плечи и повернулся к Бэкхёну. Однако он только отвернулся и как-то злобно фыркнул. – Пригласи её на свидание, и не строй из себя идиота. – Но... Но Бён не дослушал и так же пропал среди моря вешалок с одеждой, следуя за своей клиенткой. Чем быстрее он избавится от этого странного чувства, тем лучше и тем меньше придётся страдать позже, когда он окончательно поймёт, что совершает ошибку. Чанёль его друг. Не более.

***

– Чанёль, хватит хернёй страдать, Янджи ждёт тебя. Почему я должен об этом помнить?! – вопил Бэкхён из прихожей, продолжая активно собираться. – А ещё у тебя суд через два дня, почему я должен об этом помнить? – Потому что ты настоял на том, чтобы я пошёл туда. Поэтому собирайся, я отдам тебе ключи... Как я выгляжу? Вывалившись из комнаты, сонный и растрёпанный, Пак замер, недоверчиво глядя на друга, который видно немного нервничал и уже в который раз не мог справиться с подводкой. В последнее время он и так был слишком напряжён, психовал по любому поводу и без, ну а после вчерашнего и вовсе старается поскорее выставить Чанёля за дверь под предлогом свидания. Всё это приводило в бешенство, но ещё больше заставляло нервничать. Их тёплые дружеские отношения, которые, честно говоря, со стороны Пака медленно превращались в нечто более нежное и трепетное, стремительно растворялись. Бэкхён будто специально заваливал себя дополнительной работой и каждый раз, когда Чанёль пытался уговорить его отвлечься, посылал того к Янджи, с которой почти уговорил встречаться. Этот шаг парня очень озадачил, но, тем не менее, он пошёл на поводу у друга, как бы дав этому странному явлению шанс. Вот только какой бы эта девушка не была красивой и как бы ни старалась показать, какая она чудесная и милая, Пак не мог к ней привыкнуть. Уж слишком фальшивой она ему казалась, слишком... подходящей на роль помощницы редактора модного журнала. Бывало и так, что он за весь день не мог ей и слова сказать, хотя её это вполне устраивало. А вот ему становилось всё тяжелее. Хмуро окинув Бэкхёна взглядом, Пак нервно сглотнул. Слишком вызывающе. Свободная майка, узкие джинсы, пара браслетов, новый цвет волос – теперь золотистый, и эта подводка... Ничего необычного или слишком яркого, но оттого весь образ не становился менее откровенным и... возбуждающим. – Куда ты собрался в таком виде? – не меняя выражения лица, пробубнил Чанёль в ответ, подходя чуть ближе. – Что, совсем не нравится? – он даже не расстроился. Казалось даже наоборот – был доволен, и совсем немного раздражён. – В клуб. – Я думаю, что это плохая идея. Пак вновь сказал не подумав. Точнее – именно то, что думал и сказал. Вот только ответить на немой вопрос, замерший в чужих глазах, он не мог. Потому что он не столько требовал ответа, сколько принуждал замолчать. Да и не представлял, как это сделать. Может оттого, что знал, зачем и в какой именно клуб собирается Бэкхён, но желания отпускать его туда совсем не было. Более того, он хотел бы запретить вовсе ходить туда. Особенно в таком виде. – Не ходи. – Почему это? Ты уж прости, но мне в отличие от некоторых здесь стоящих, не с кем трахаться, – не слишком деликатно рыкнул Бэкхён, будто Чанёль и только он был виноват в этом. – Не обязательно искать кого-то именно там, – Пак злился, наблюдая за тем, как Бён начал собираться ещё быстрее. – Да и потом... – Да и потом что? Что потом, Чанёль?! – парень резко выпрямился, явно не желая мириться с чужими комментариями. – Я в твою жизнь не лезу, если не просишь, так и ты, будь так добр, отъебись! – он будто закипал, постепенно повышая голос. – Я не такой, как ты, для меня мимолётные знакомства в центре, в клубе, на улице или в кафе – норма! И не моя вина, что сейчас я не могу контролировать потребность трахаться, когда ты рядом. Я, блять, по парням, неужели до сих пор не дошло?! Как же ты бесишь... Бесит эта твоя инопланетная скромность и привычка вечно доставать меня, и тискать тоже! Я, что, плюшевый медведь?! То, что ты постоянно говоришь мне, типа «я буду защищать тебя» или «я люблю тебя» и прочие твои фразы так небрежно брошенные в мой адрес... Это удар ниже пояса! Я тоже человек, и, между прочим, эти твои якобы дружеские прикосновения имеют для меня немного другой подтекст, как же ты не понимаешь?! – сделав короткую паузу, Бэкхён пытался осмыслить, что сказал только что, но, видимо поняв, что «назад дороги нет», продолжил, но уже как-то жалостливо: – Именно поэтому сейчас я иду в клуб, чтобы развеяться. Потому что я устал, ясно? И мне абсолютно до лампочки, против ты или нет. А знаешь почему? Потому что тебя это не должно волновать! Как и меня... – Бэк... Пак растерялся, не зная, как на всё это реагировать сейчас. Он хотел бы понять, что так повлияло на чужое настроение, хотел бы поговорить и разобраться, но выглядел, как побитый щенок, смотря огромными грустными глазами и неосознанно пятясь назад. А всё почему? Потому что зацепился за одну единственную фразу – «...не могу контролировать потребность трахаться, когда ты рядом». Это с ним-то? Бэкхён? – А теперь дай мне собраться и вспомни, наконец, что у тебя есть девушка. – С чьей подачи, ты не забыл? Я хотя бы раз говорил, что хочу... быть с ней? Хотя бы раз я говорил тебе, что люблю её?! Ты вообще меня не спрашивал, но каждый раз упорно пытался свести с ней. Пришло время объяснить! – Бэкхён молчал и тем самым просто срывал все заслонки. Впервые он видел Пака таким разъярённым, пусть тот и старался говорить спокойно, казалось, что он вне себя от ярости. Подождав ещё несколько секунд, он выругался и потянулся за курткой, но именно и стало самой главной осечкой для него и искрой для Чанёля. – Мы не договорили! – он дёрнул парня за руку, из-за чего тот зашипел и на сей раз не смог скрыть лёгкой влаги в глазах. Слезы, скорее, от злобы, чем от боли или чего-то ещё. – Отпусти. Моя ошибка, признаю. Но сейчас это ничего не меняет. – Тебе так сильно хочется связи на одну ночь?! – Бён вновь попытался развернуться и уйти, но на сей раз Пак толкнул его в плечо, заставляя вжаться в стену. – Если хочешь отношений – пожалуйста, но как твой... друг, я не могу смириться с тем, что ты так просто готов лечь под случайного ублюдка, который едва ли будет нежен с тобой! – Может я этого и хочу, сказал же – не лезь! До этих слов сердце Чанёля словно обвивал колючий, стальной плющ, ну а сейчас, казалось, вот-вот и оно разорвётся на части или сожмётся до размеров атома, после взрываясь с неконтролируемой мощью. Было совершенно не понятно, как он должен реагировать на это, но он знал, что оставлять всё как есть нельзя. Это слишком для него. Пусть даже Бэкхён возненавидит его после этого. – Хорошо, – тихо выдохнул он, но хватку на чужом плече не ослабил, продолжая слушать чужое сбившееся дыхание. – Чего именно ты хочешь от меня сейчас? – проговаривая каждое слово, спросил Пак, внимательно глядя в глаза напротив, которые сверкали слишком недобро и решительно. – Я. Хочу. Секса. Сейчас! Секунда замешательства и он вырвался, тут же дёргая ручку входной двери, но замешкал с замком, в итоге оказываясь обездвиженным. Чанёль впечатал его в дверь, не давая возможности даже обернуться. Медленно коснувшись своей ладонью чужой руки, застывшей на замке, он заставил Бэкхёна расслабить до боли сжатые пальцы. Тот уставился в лакированную поверность, нервно кусая губы, потому что боялся, что Пак понял всё неправильно. Слишком много ошибок для каких-то пятнадцати минут. – Упрямый, как баран... Раз хочешь – получишь, – со злостью бросил Чанёль, сразу же больно прикусывая чужое плечо. – Хочешь грубо? Уж лучше тогда здесь со мной, чем в грязном сортире или подвале! Бён не успел даже возмутиться, когда почувствовал чужие руки у себя под майкой, и сейчас это почему-то очень смущало, заставляло не оставлять попытки слиться с дверью. Он судорожно выдохнул, когда Чанёль прижался слишком сильно, не оставляя между ними никакой дистанции и параллельно с этим грубыми и рваными поцелуями скользил от плеча по шее и до уха, после опаляя отчего-то очень обжигающим дыханием. Бэкхён терялся от каждого действия, пытаясь припомнить, когда Пак успел стать таким уверенным. Ему не нравилось чувствовать свою безучастность так отчётливо, однако от того, с какой силой его удерживали, ничего другого и не оставалось. Чужие руки скользнули по спине, заставляя толпу мурашек пробежаться по всему позвоночнику, вызывая лёгкую дрожь и, наконец, тупое желание, выносящее мозг. Когда же Пак попытался, не расстегивая, стянуть с него джинсы, недолго думая он резко развернулся и, не глядя, потянулся к чужим губам, разжигая чёртово пламя ещё сильнее. Теперь и он дал волю своим рукам, нырнувшим в чужие домашние шорты. – Не передумаешь? – разорвав на секунду поцелуй, поинтересовался он с неким страхом в голосе, готовый тут же заткнуть Чанёля новым поцелуем, если тот решит вдруг сказать что-то вроде «не знаю». Но тот лишь улыбнулся, больно прикусывая чужую нижнюю губу и, пока руки Бэкхёна старательно стягивали с него шорты, потянул его в сторону спальни. Бён загорелся как спичка, стоило снять с Пака футболку, и сомнений совсем нет, ведь он хотел именно этого. Остановившись у самой кровати, Чанёль пытается сорвать ненавистную майку с чужого тела, но Бён ловко избегает этого, соскользнув к его ногам. Одним рывком он стянул чужие шорты и так же бесцеремонно, как и в прошлый раз, как-то даже жадно коснулся тёплыми губами возбуждённой плоти. Пошло простонав, он медленно провёл языком по набухающему члену, всё ещё скрытому тонкой тканью и, не менее вызывающе, поднял взгляд, цепляясь за сосредоточенное лицо с чуть приоткрытыми то ли от возмущения, то ли от наслаждения губами. – Не в этот раз, – прошептал Пак, дёргая Бэкхёна за волосы вверх и тут же толкая на кровать. Он услышал немного нервный смешок и сам улыбнулся, когда потянулся к чужим щиколоткам, пока Бэкхён расстегивал ремень на джинсах. Пара движений и они уже валялись где-то у кровати, а Бён проехался спиной по одеялу, обжигающему кожу своим холодом, оказываясь на самом краю. Всего на мгновение он встретился взглядом с чужим и, на сей раз, сердце трепетало от невероятного предвкушения, страха и тепла одновременно, что вместе парализовало всё тело. И он будто распадался на частицы, когда Чанёль неожиданно согнул его ноги в коленях, навалился сверху, вдавливая его в постель, и увлёк в очередной глубокий поцелуй, навевающий мысль о том, что ещё немного, и они сольются воедино. Нарочно скользя своим возбуждением по бэкхёновскому, Пак шумно выдохнул, оставляя на нежной коже бедра красные полосы и получая в ответ приятный, едва слышный стон и возможность созерцать чуть дрогнувшие, в предвкушении, ресницы. Неконтролируемая страсть медленно сменилась кошачьей ленью. Их поцелуй затянулся, но это никого не волновало, до тех пор пока Бён не почувствовал, как последняя тряпка, что оставалась на нём не начала соскальзывать с его бёдер, позволяя случайному сквозняку нагло облапать его. Стало немного стыдно. Это, наверное, впервые. Впервые он так скоро смутился, впервые действия Чанёля побуждали его стать покорным, несмотря на дикое желание отправить его в нокаут. А ещё это впервые, когда он хотел наплевать на всё, и сделать этого, иногда совершенно нелепого, мужчину своим. Навсегда. И это очень пугало. С жалобным чмоком прервался их поцелуй, словно разом стирая из головы все ненужные мысли. Чанёль выглядел всё так же грозно и Бэкхён не решался ничего сказать, лишь зацепился ногами за чужую поясницу, когда Пак зачем-то решил отстраниться. В ответ тот только улыбнулся как-то даже снисходительно, но поддался и, скользнув по внутренней стороне бедра Бёна рукой, остановился в паре сантиметров от его члена, и слегка пощекотал, не сводя взгляда с чужого лица. Ещё немного и Бэкхён приготовился бы ловить своё сердце, вырвавшееся из груди с воплем «с меня хватит», но вместо этого протянул руки к чужой шее, притягивая к себе и заставляя Пака уткнуться носом в свою. А всё чтобы скрыть неловкую улыбку. Чанёль, наконец, изловчившись, избавился от боксёров и тут же прошёлся поцелуями от основания шеи до ключиц, и оставил на них два симметричных засоса по обе стороны, получая в ответ недовольное шипение. Параллельно с тем он воровато поглаживал внутреннюю сторону бедра, приближаясь к уже разработанному колечку мышц. – Мог бы не стараться, твой план был обречён на провал... – пробормотал он, проталкивая сухой палец внутрь. – Ну почему же... – дёрнувшись от столь неаккуратного действия, насмешливо прохрипел Бён, но не стал сопротивляться. – Ты ведь собираешься трахнуть меня, разве нет? Прямо сейчас... В следующий момент он протяжно застонал и вцепился в смятое одеяло, ощущая импульс, за сотые секунды разнёсший по его телу колючую волну боли и удовольствия. Чанёль мстительно надавил на простату, удерживая Бэкхёна одной рукой, чтобы тот не скатился с кровати, и с наслаждением наблюдал, как быстро сменяются эмоции на чуть покрасневшем лице. Бён зажмурился и снова прикусил губу, когда Пак осторожно протолкнул второй палец, начиная поглаживать нежные стенки. Он поразился своей выдержке, потому что стоящий член уже не приносил дискомфорта, а только лишь пульсирующую боль и неподъёмную, казалось бы, тяжесть внизу живота. Но он терпел, теперь поглаживая второй рукой чужое возбуждение и размазывая естественную смазку по головке, а после, слегка надавливая на устье уретры, наконец получив тот стон, которого добивался – громкий рваный и переполненный вожделением. Теперь он был уверен, что Бэкхён страстно желал именно его. Чанёль слегка подвинул Бэкхёна к изголовью кровати и перевернул его на живот. Послушно выгнувшись, Бён сглотнул, продолжая вдалбливать себе мысль, что так себя он не вёл ещё ни с кем. Для него, решившего не обременять друга своими, совершенно неожиданно возникшими чувствами, это неправильно. Для Пак Чанёля, который сегодня только для него навсегда лишился звания среднестатистического натурала, это неправильно. Но Чанёль снова и снова выбивал из него все мысли одним лишь прикосновением тёплыми и немного шершавыми губами к первому снизу позвонку. Он медленно коснулся каждого, пока не дошёл до середины, заставив Бэкхёна раз за разом давиться воздухом. Не спеша, он протолкнул влажную головку члена в сжимающийся проход, продолжая удивлять своей выдержкой Бёна, вцепившегося в подушку зубами от какого-то мазохистского наслаждения. Когда Чанёль остановился, он громко выдохнул, пытаясь сосредоточиться только на приятных ощущениях, разрывающих его изнутри фейерверком, но дискомфорт не спешил покидать его. Когда же стало чуть-чуть легче, он подался назад и почувствовал, как чужие губы коснулись последнего позвонка, и тёплое дыхание удушающим ошейником обвило его шею. До отказа забив лёгкие чужим запахом, Пак до основания вошёл в расслабленное тело, радуясь чужой реакции в виде сдавленного мычания, и боли от приятной тесноты, избавляющей от давящего напряжения. Подождав ещё немного, он начал медленно двигаться, мягко касаясь головкой простаты, будто специально провоцируя Бэкхёна на действия, что должны были хоть как-то ускорить процесс. Он царапал чужое бедро, пытался податься назад, что получалось крайне тяжело, ведь Чанёль прикладывал немалую силу, чтобы вжать подрагивающее тело в кровать посильнее. Когда же вместо недовольного мычания послышались стоны, отдалённо напоминающие скулёж, он вновь начал загораться желанием грубо поиметь, и его всё такие же ленивые размеренные толчки сменились более резкими, амплитуда которых росла с каждым новым. Между ними абсолютно не было никакого пространства. Всё отчётливее возникало ощущение необъяснимого единения. Ни свои, ни чужие действия уже не поддавались контролю, когда Чанёль, опомнившись после своего, кажется, слишком громкого стона, сильнее приподнял Бэкхёна за бёдра и скользнул рукой к его члену. Жар разносился по венам с такой скоростью, что невозможно было полностью сосредоточиться на чём-то одном. Уткнувшись лбом в чужую взмокшую макушку, Пак старательно поглаживал чужое возбуждение, пытаясь попасть в такт своим же толчкам, и упираясь второй рукой в жалких сантиметрах от головы Бёна. Тот уже был на грани, сдерживаясь лишь потому, что хотел продлить этот момент настолько, насколько возможно. Хотелось рыдать от того, как приятна была для него эта близость, приносящая долгожданный порядок в мысли и хаос в чувства. И совершенно неожиданно для себя он, чуть хныча, выдохнул, оборачиваясь по мере возможности к Чанёлю: – Я... больше не могу... И тут же его охватила приятная судорога, будто лишившая тело последней капли энергии, после чего слеза, которая вопреки желанию Бэкхёна всё же скатилась по щеке, была остановлена на тёплых губах чужими, жадно сминающими и теперь точно любимыми. Ещё несколько бессознательных секунд и Бён почувствовал, как плоть внутри запульсировала сильнее, не выдерживая мягкой пытки. Чанёль не успел выйти прежде, чем кончил, и вновь заставил Бэкхёна содрогнуться от чувства излишней наполненности, после чего застонал слишком довольно и разочарованно одновременно, вызывая чужую мягкую улыбку. Бён устал. И не столько физически, сколько эмоционально. Но чертовски сильно. Он потерялся во времени и, кажется, забыл на мгновение обо всём, до тех пор, пока не ощутил тяжесть чужого тела, рухнувшего рядом. Пак тяжело дышал и еле заметно посапывал, но продолжал молчать. И это затянулось, из-за чего Бэкхён всё больше чувствовал себя неловко. Даже больше, он чувствовал себя провинившимся ребёнком, ощущающим вину лишь за то, что не считал себя виноватым. Но наплевав на всё, он повернулся, подползая к Чанёлю, чтобы обнять его и уткнуться отчего-то очень холодным носом в тёплое плечо. – Надеюсь, вопрос с клубом разрешён, – всё ещё задыхаясь, проговорил Пак, но на чужие прикосновения никак не отреагировал. Бэкхён молча кивнул, подавляя в себе непонятного рода обиду и прижимаясь чуть сильнее. Он не знал, что именно хотел услышать, но знал, что хотел. И ждал. Боялся лишь того, что Чанёль встанет и уйдёт. Что это вновь станет ошибкой, уроком, исполнением его небрежного высказанного желания. Это тоже впервые. Настолько сильное ощущение беспомощности и потери контроля над ситуацией. И от этого кровь стыла в жилах и холод пробирался до самого нутра костей, который мог растопить только Чанёль. – Прости, но я больше никуда тебя не пущу, – прошептал Пак, переворачиваясь на бок и сгребая Бэкхёна в такие знакомые объятия. – Прости, но так вышло, что я люблю тебя... – Не прощу. Никогда, – сквозь улыбку пробормотал Бён, смазано целуя куда-то в шею. – Никогда, слышишь? Чанёль сначала не понял, но чуть позже счастливо улыбнулся и кое-как натянул на Бэкхёна одеяло. На какое-то время тишина стала столь отчётливой, что казалось будто пыль, кружащаяся в воздухе, издаёт звуков куда больше, чем эти два счастливых придурка. И наверное ни один бы не нашёл сил сказать что-то ещё, вот только... – Погоди... Ты назвал меня бараном?!