L'airsailles | Близкие небеса

      Излишне твердый матрац, излишне мягкие подушки — и всё это для мальчика, который отлично высыпался и на твердыне сырой земли, совершенно ничто по сравнению со скользкостью шелкового постельного белья. Вот серьезно: чем дольше юный Аватар лежит на просторной кровати в отведенных ему покоях Огненного дворца, тем больше ощущает себя слизняком или возлежащим в луже вязкой жижи. Скользкая простыня, скользкое одеяло — совершенно неуютно. Для полноты ощущений мальчику приготовили еще шелковую пижаму, но Аанг надевать ее вежливо отказался, лег в своем комбинезоне. Однако совсем не потому, что прислушался к наставлениям Ксии, закликавшей радикально ничего не трогать, ибо повсюду может быть отрава, а потому, что решил не отказываться от того, что заведомо удобно и родно, в пользу неизвестности. И всё же, что аристократы только находят в этих шелковых комплектах? Каждый раз, задаваясь этим вопросом, он лишь мысленно пожимает плечами — что-то, значит, находят, раз на протяжении веков используют; Аанг не аристократ, ему не понять.       Мальчик, раскинув конечности тела в позе звезды, просто созерцает возвышающиеся над ним складки шифонового балдахина. Пытается, если точнее… Лежит обездвижено в надежде поскорее уснуть. Как назло, однако, то нос потревожит зудом, то — затылок, а то и вовсе тело начнет неметь и куда-то вон из кровати уплывать. А сна как не было, так и нет. Это притом что Аанг, пока сидел за столом, был просто уверен, что его голова отключится, как только пленится мягкостью подушки. Так как во время торжества его веки начинали упрямо тянуться друг к другу, стоило мальчику только уложить голову на локти, без живости интереса слушая игру оркестра, небольшой концерт которого по прихоти хозяина огня стал заключительным событием вечера.       Усевшись на кровати, Аанг подумывает о том, чем же так не угодил гонцам сонного царства, которые, вместо того чтобы передать ему билет в отведенное в графике Аватара сну время, предпочитают заигрывать с ним и водить за нос, мучая бессонницей. В последнее время все чаще. Это нехорошо.       Аватар спускает ноги на ковер, аккуратно отодвигает в сторону шифоновую занавеску, что своей красной дымкой отделяет его ложе от остальной комнаты. Такой же абсолютно красной комнаты. Нынче в покоях царит полный мрак, и все, что видно глазам, смешано в одну большую черную кляксу. Однако мальчик хорошо помнит, как закружилась его голова, стоило ему впервые очутиться в этом маленьком красном королевстве.       Красные стены, красный потолок, ковры, гобелены, мебель… Все в одном цвете. Единственное, что Аанг не припомнит, были ли все поголовно статуэтки на полках такими же красными или же просто утонули на фоне общей алости убранства. Смешно или нет, но когда мальчик впустил этот вопрос в водоворот своих привычных мыслей, тот навязчиво пожелал остаться и принялся жесткой щеткой щекотать разум мальчика изнутри, подзадоривая мигом встать и пойти разузнать ответ. Что Аанг, податливый для своих затей, сейчас как раз и собирается сделать.       В покоях все еще темно, что не видны даже вскинутые вперед руки, однако мальчик, благо, ясно помнит, где остался затушенный светильник. Хотя устройство ближайшего источника света так незатейливо, что на деле Аанг все же погорячился с выбором слова на его обозначение. Это простая восковая свеча толщиной в два его пальца, а подставкой ей служит чашка с низкими стенками, что так похожа на игрушечную лодочку.       Подойдя к нужной тумбе, монах по привычке начинает ощупывать ее поверхность, уповая на наличие серников, которые в воздушных храмах всегда лежат неподалеку от подсвечников и ламп. Неприятный вкус у разочарования, которое посещает лысую голову с осознанием особенностей магии жителей страны, в которой юный Аватар нынче гостит. Тот факт, что огненный народ в быту почти не использует вспомогательные зажигательные вещи, начал доставлять Аангу неудобство еще со времен его первых гостин в доме Кузона.       Время летит, что-то остается незыблемым, а что-то видоизменяется и приобретается. Во время прошлых визитов на Огненные острова Аанг осознавал себя простым воздушным мальчиком-монахом, однако теперь знает, что он — Аватар. Если в стольких жизнях Аватар овладевал магией огня в совершенстве, то, может, и сейчас юному мастеру удастся зажечь и направить хоть малую искру?       Припомнив девиз своего друга-огненного человека: «Что гадать? Нужно пробовать!» — Аанг готовится впервые покорить огонь. Отступает буквально на шаг от тумбочки, вскидывает ладони по направлению к свечке и пытается зажечь пламя. Так старается, что даже язык высовывает, но… ничего. И даже когда опосля Аанг повторяет попытку с меньшего расстояния — тоже. Решив отойти снова подальше, Аватар собирается занести руку для триумфального выстрела огнем. Он запоздало замечает, как к его обвитым татуировками стрел рукам по привычке липнут лишь ленты воздушных струй. Итог Аанга не тешит: вырвавшаяся из ладоней небольшая воздушная юла переворачивает фарфоровую подставку, побуждает стройную свечу не зажечься, но отсоединиться от конструкции и с характерным звуком скатиться по деревянной поверхности в ущелье между тумбой и стеной. Упасть на пол так, что теперь точно без сдвигов мебели свечу не достать.       Излив досаду в негромкий рык, мальчик затем просто радуется, что не решился испробовать свои способности огненного покорителя сразу на главном источнике света в опочивальне — свечах массивной люстры, свисающей на золотых тросах с высокого потолка. При неосторожности воздушному мастеру ничего не стоит ее сбить, так как та покачивается, неприятно скрипя, даже от сильного сквозного ветра, коему попустительствуют одновременно открытые двери и окно.       Окно… Подойдя поближе к плотно зашторенному тяжелым бархатом окну, мальчик сначала резко, а после, оценив тяжесть декорированного карниза и многослойных ламбрекенов, аккуратно тянет в сторону одну из штор, наполняя покои мягким серебристым светом. Поочередно закрепив на стенах шторы с помощью подхватов, Аанг с облегчением выдыхает полной грудью, будто проделал важную и тяжелую работу. Он расплывается в широкой довольной улыбке, словно ощущает кожей, как лунные бледные пальцы оглаживают его пухлощекое лицо.       Обернувшись кругом, мальчик по новой окидывает покои взглядом, отмечая то, что они все же довольно просторны: сюда без труда поместится сразу несколько таких комнат, как его храмовая келья. Проходя вдоль стен, Аанг с интересом рассматривает декор, мебель, содержимое полок. Оказывается, что среди красных предметов, таких как статуэтка драконов, забавные матрешки-кокэси и кот манэки-нэко, можно найти и небольшие песочные часы из темного, почти черного дерева и стекла, золотые напольные часы с маятником в виде огненного языка, какие-то коробочки темных, но даже не бордовых цветов, а то ли фиолетовых, то ли коричневых — при таком освящении трудно сказать наверняка. Также очи Аанга привлекают несколько многоцветных картин, что в красных рамах гордо красуются на стенах… Ему кажется, что очень похожие произведения он уже видел раньше в комнате бывшей главы Восточного Храма Воздуха — Ринпоче — и коридоре, что вел к ее келье.       Аанг подходит к туалетному столику, что располагается около длинной шторы, красивым одеялом укрывающей часть стены и, похоже, имеющей исключительно декоративную роль и цель добавить апартаментам уюта. С трепетом, рожденным из скорлупы услышанных в детстве страшных историй, которые дополнительным слоем покрытия растекались по старым зеркалам, Аанг взирает на свое отражение в овале зеркальной поверхности. Поджав губу, мальчик смотрит на себя мгновение, чуть больше полминуты… Но по итогу просто пожимает плечами, не заметив в зеркале ничего устрашающе-необычного. Его взгляд соскальзывает на столешницу.       Рука непроизвольно тянется к маленькому головному убору. Он красивый, но непримечательный с виду: два плоских скошенных языка пламени со связующим и находящимся между ними красным металлическим кольцом с золотой окантовкой. Аксессуар кажется Аангу удивительно знакомым, даже… родным. Последнее пришедшее в голову прилагательное заставляет мальчика вздрогнуть и распахнутым взглядом еще раз всмотреться в собственное зеркальное отражение. Действительно ли сам Аанг глядит на себя из зазеркалья?       Удостоверившись в простой истине, мальчик возвращает замысловатую шпильку на место и тянется любопытными пальцами к красивой бархатной коробочке, тоже стоящей подле зеркала. Нижняя часть этого предмета прямоугольной формы, а верхняя похожа на традиционную крышу огненного дома и имеет завершающую часть — золотую ручку-кнопку. Аангу кажется, что он совершенно аккуратно подымает крышку, подносит мягкую кисточку, испачканную чем-то белым, к лицу, чтобы получше рассмотреть, как вдруг порошок коварно подымается ввысь, словно пыльца, и проникает в ноздри вместе с втянутым воздухом. Аанг чихает. Потом еще раз. И еще… Далее мальчик уже не считает, его едва хватает на то, чтобы вернуть коробку с пудрой на место и отшатнуться, совершая несколько пятящихся шагов уже не по голым полам, но по лежащим там краям ткани штор. Тем самым монах заставляет штору сорваться со стены и опасть к ногам. Штору, что скрывала от света лунного серпа, ярких ламп и чужих глаз целую коллекцию портретов, счастливых моментов чьего-то прошлого…       Внезапно открывшаяся Аангу настенная галерея представлена совершенно разными полотнами: около завершенных картин, так детально прорисованных, что кажутся они застывшими эпизодами настоящей жизни, а не трудом чей-то кисти, соседствуют невыразительно наметанные карандашом эскизы. Последние, приметно уступая первой категории изображений в красоте и качестве, все равно ничуть не обделены ни аккуратной резной рамкой из дорогостоящего материала, ни выгодностью расположения. Видно воочию: для хозяина серии каждая из картин одинаково ценна.       Детальное ознакомление Аанг начинает с правого верхнего угла, с полотна, на котором, заразительно смеясь, два малыша играют в песочнице. Один из них кажется Аангу похожим на него самого, если не чертами лица, то манерой улыбаться. Мальчику так и хочется сказать: «О, так это же я в детстве!» Следующие несколько картин изображают тех же ребят: вот полотно, где двое мальчуганов сидят за партой, внизу его — обгоревший фрагмент свитка с корявыми иероглифами «Друзья навсегда», но и он трепетно хранится под стеклом. Следующий набросок изображает уже юношу. Юношу, который Аангу упрямо кого-то напоминает, вспомнить бы кого…       Далее на полотнах снова кроме высокого худощавого юноши появляется его неразлучный коренастый друг. Вместе они веселятся под гирляндой из фонарей, тренируются в очень странной броне солдат огня, непохожей на ту, которую носят современные повстречавшиеся Аангу армейцы. Дальше больше — юноши с важными и даже грозными лицами позируют на скамье у пруда, пока милые уткочерепахи отдыхают на их плечах, коленях и головах и заставляют Аанга прыснуть от общей комичности портрета. Затем друзья встречают красивый рассвет — едва ли не единственная картина из представленных, где очаровывает главным образом живописный пейзаж на фоне. Это изображение — последнее перед хронологической брешью, ибо с полотен следующего ряда на Аанга смотрят уже не юноши, а бородатые мужчины.       Будто молния поражает дух и тело мальчика, когда он наконец осознает, кто изображен на всех этих портретах. Узнает в высоком длинноволосом мужчине того, чью статую видел в Воздушном Храме и с кем бредил повстречаться, не жалея времени и сил на медитации… — Это же Аватар Року! — громко восклицает преисполнившийся удивлением Аанг, направляя палец на портрет сдержанно улыбающегося статного брюнета. Пусть его каменная копия в храме совершенно недружелюбная и даже устрашающая, в отличие от всех этих картин, графин души юного Аватара до краев наполняет уверенность: этот картинный персонаж — не кто иной, как сам Аанг в прошлой жизни. А его несменный портретный компаньон — мальчик переводит очи на портрет другого мужчины и робко предполагает, что тоже может установить его личность, узрев в нем черты уже лично знакомого Аангу человека… — Лорд огня Созин?! — Гребень огненного монарха в волосах не может быть ошибкой или какой-то шуткой.       Он снова отшатывается, отступает от стены назад. Аанга охватывает внезапный приступ головокружения, сильного и невыносимого, ставящего на колени. Висящие на стене картины, будто листья деревьев в осень, покидают привычные места, вырываются из оков рамок и начинают хороводом кружить вокруг Аанга. Оживают все разом: движутся, звучат и источают запахи, заставляют мальчика проживать каждый момент. Одновременно. От переполнения внутри словно что-то надрывается. Настолько больно и невыносимо, что в один момент юный Аватар перестает видеть что-либо. Он просто хватается за голову и кричит. Его разум обещает взорваться, как проснувшийся беспощадный вулкан…       Но страшно было не это. Страшно становится Аангу, когда он наяву начинает ощущать запах серы. Разжимает веки и осознает, что лежит на сухой дрожащей земле. Осматривается — и видит, как по земле клубится дым. Целая дымовая завеса. Крики людей и топот ног, звуки падения обломков каменных домов. Аанг вздымает голову вверх, приподнимается на локти и замирает. От страха, ужаса и шока, беспомощностью перед жестоким величием природной стихии. Он видит, как посреди темного неба бурлит пламенем жерло вулкана, и разливается рукавами смертоносная лава, порождает землетрясение, хаос и разруху.       Поборов приступ кашля, мальчик прикрывает локтем нос и рот, вскакивает на ноги. Мешкает в растерянности, не зная, куда ему бежать: в сторону вулкана и прилегающей к нему части города, откуда доносятся мольбы о помощи застрявших под завалами и неистовые вопли тех, кто вынужден сгорать заживо, или в обратном направлении — к морю и лодкам, что внушают надежду и обещают шанс спастись от гнева вулкана.       Выбор так сложен, времени так мало, что мозг Аанга снова сдавливает стальными брусками боль. Снова на миг выключается сознание, и гаснет вокруг свет. После чего воздушный монах видит под ногами песчаный грунт, вдали — море и рассветное небо, а перед собой — Аватара Року. Собственной персоной. — Аватар Року! — выкрикивает на радостях Аанг, но веселость в его глазах тут же тускнет, когда силуэт прошлого Аватара идет рябью, словно отражение в чистом озере, а после и вовсе исчезает. Как мираж. И снова появляется, но уже на более внушительном расстоянии от мальчика. Теперь стоит к юному покорителю спиной, словно наперед вещает, что это не конец его перемещений. — Постойте! Куда же вы?! Не уходите, я с вами!.. С вами хочу поговорить! О важном! — Игнорируя просьбы и восклицания бросившегося ему вслед мальчика, образ Року спешно отдаляется. Как назло, Аанг почему-то не может ускориться воздушным покорением, поэтому просто бежит за то вспышкой появляющимся, то исчезающим силуэтом со всех ног. Бежит, пока не спотыкается о ветку поваленного трухлявого дерева и обессилено не падает на колени у самого подножья странной красивой постройки. Это здание походит на храм, но не воздушный, так как его композиция соткана из богатства культуры нации Огня. Року снова появляется перед Аангом. Седовласый мужчина замирает на верхней ступеньке, у самого входа в храм. Наконец оборачивается к мальчику, зажигает бело-голубым свечением свои очи и изрекает, словно сквозь года и пространства: — Дождись зимнего солнцестояния, как я жду тебя. Жду тебя здесь. — Его глаза вспыхивают так ярко, что сжигают по итогу всю проекцию. — Что это значит?! Не уходи…те! Нет! — кричит Аанг, но слуха Року эти фразы уже тревожат. Он растворяется раньше, оставляя мальчика в совершенно незнакомом ему месте в одиночестве.       Аанг с силой сжимает зубы от осознания того, что одинокость ему только показалась. Боль в голове спешит нагрянуть снова и унести в забытье…

****

      Тихий треск и легкое дрожание обилия свечей, нити ароматного жасмина аккуратной, невидимой глазу, но милой обонянию тесьмой украшают воздух, насквозь пропитавшийся ладаном, словно и вовсе сотканный из него, разбавленный вдобавок ненавязчивым запахом гари. Звук соприкосновения фишек с деревянной разграфленной игральной доской, тихий разговор с интеллигентным человеком. Найдется ли в мире лучший аккомпанемент для вечера, способный сделать его отменным? Субъективно, но для временного обитателя этих покоев ответ заведомо отрицательный. Как, впрочем, и для его гостя… — …Значит, вас можно поздравить с повышением, старший мудрец Конзей? — спокойным и доброжелательным тоном молвит Гияцо, после чего подносит к устам чашку с горячим напитком. Ощутив, как сладковатая жидкость обволакивает теплотой горло, его лицо расслабляется, а уголки губ едва заметно приподнимаются. — Полагаю, монах Гияцо. Я долго носил чин архиепископа и блажен теперь, что мудрецы огня так высоко оценили мои заслуги и умения, избрав своим новым главой. Считаю, что это победа, которой следует гордиться, — прикрыв глаза, говорит сидящий напротив Гияцо немолодой мужчина. Его молва расслаблена, но проступившие яркие морщины на лбу выдают крайнюю степень сосредоточенности и напряжения. Накрыв двумя пальцами фишку, он будто пытается что-то прочувствовать, предвидеть, когда продвигает кость ближе к еще не занятому центру игральной доски. Конзей разодет в типичные одеяния мудреца огня, а его красную казулу украшает низ ключиц большая золотая брошь. Его голова увенчана продолговатым головным убором цвета кармита. — Нельзя отрицать вашу правоту, мудрейший. — Гияцо делает свой ход, заставляя глаза своего оппонента широко распахнуться. Конзей хотел бы хлопнуть себя по лбу, но припомнив о своем почетном статусе, просто почесывает чело, сдвигая назад шапку. — Пожалуй, возьму с вас обещание не печалиться из-за грядущего проигрыша маленькой партии в пай-шо. — Не торопитесь, мудрый Гияцо. Вы загнали меня в угол, но я еще не проиграл. — Разумеется, я буду терпеливо ждать исхода. Даю слово не ликовать раньше времени. — Уповаю на вашу честность. …И верю, что попытки смухлевать больше не повторятся. — Конзей смотрит на Гияцо несколько обиженно, из-подо лба. Тот же не перестает улыбаться. — Не серчай, мудрец, это была лишь невинная уловка. — К слову, мы отошли от темы. Скажите, Гияцо, вы действительно думаете, что «Воронка смерти» — это дело рук человечьих, а не торжество темной власти природы, как принято считать? — Я не говорил ничего обвинительного в адрес кого-либо из рода людского. — Но как же? — расширив янтарные глаза, выпаливает Конзей, немного обескураженный заявлением своего оппонента. — Вы сказали, что у вас есть подозрение, кто за этим стоит. Под «кто» вразумительно не может предполагаться природный катаклизм. — Это всего лишь предположение. Не хочу разглашать, пока все досконально не проверил. Не желаю вводить вас в оману, и уж тем более подвергать кого-либо незаслуженному осуждению. …Ваш ход. — Гияцо протягивает руку, указывая на игральную доску, таким ненавязчивым способом приглашая сосредоточиться снова на пай-шо. — Это хорошо… — снова сгорбившись над доской, молвит Конзей, неизвестно что оценивая положительно: свою подошедшую очередь в игре или услышанные попятные нотки в речах мудреца из воздушного народа. — Однако неужели вы верите, что человеку действительно под силу такое провернуть? Создание водной воронки такого масштаба — это нелегкий труд для самого одаренного мага воды, а таких немного. Безостановочное поддержание в действии на протяжении долгих месяцев — непосильная даже для Аватара задача. Ох, да и потом, воронка поглощает все без исключения попавшие в ее воды корабли, не взирая ни на предназначение и наполнение судов, ни на персоны пассажиров. Таким пренебрежительным равнодушием к человеческим чинам и душам может славиться только природа. Она независима от мира людского, ей ибо одной все равно, кого губить: солдата огня иль торговца из Царства Земли, губернатора, праведника иль грешного простолюдина. — …Большинство потонувших кораблей навсегда оседают на таинственном морском дне, те же обломки, что порой прибиваются к берегу, еще никогда не имели человеческих останков. Это так… дополнительные детали, чтобы картина приблизилась к истине, — отвлеченная задумчивость в голосе Гияцо сменяется толиками веселости: — Насчет основы вашего предположения ничего замолвить не могу. С недостаточным количеством водных магов вожу дружбу. — Очередной ход — и Гияцо почти побеждает, вытолкнув очередную фишку соперника из игры. — …Ах, это просто бессмысленно! — далеким от безмятежности голосом выпаливает старший мудрец огня. — В корне любого действия человека должен стоять мотив! — …Если мы не можем его умозаключить, это не значит, что его нет. — То есть вы считаете, что за всем стоит неведомый человек-душегуб, с уникальным талантом водного покорения, которому совершенно чужда поддержка интересов какой-либо из групп или наций, ибо он отрекся от своих корней? — …Если это так, то мы имеем дело с опасным душевнобольным человеком. Мне жаль… — с виноватой улыбкой подытоживает Гияцо и помещает свою кость в центр поля, заканчивая партию своей победой. — Ну что же, у вас все еще есть ваш чин. — Будучи до невозможного довольным, старый учитель Аватара делает глоток уже подстывшего чая и откидывается на подушки, коими обшита стена уютного игрального угла. — Да-а. Не преувеличены слухи о вашем игральном мастерстве, монах Гияцо. Однако можно ли ожидать меньшего от почетного члена Белого лотоса? Теперь и я имел честь засвидетельствовать, что уж совсем не горшки вы на ваших собраниях обжигаете, — ухмыляется Конзей. Его тон снова наполняется доброжелательностью: — Что же, благодарствую за игру и дискуссии. — Огненный мудрец почтительно склоняет голову перед победителем. И тот отвечает взаимностью. — Старший мудрец Конзей? — вдруг раздавшийся тихий скрип двери сплетается с мелодичным женским голосом. В проеме появляется голова молодой супруги лорда огня. — А? Это ты? Проходи, дитя. — Завидев ее, старший мудрец огня тут же добреет и, махнув рукой, приглашает девушку войти. Едва заметно скривив нос, Орза выдыхает, выпрямляя спину, поправляет шелк волос и грациозной павой входит в покои. — Лекарка оповестила, что отбыла со двора и оставила все необходимые мне пузырьки и травы вам, — ее первичная нерешительность сменяется повелительной надменностью. — Это верно! — Конзей резво подымается на ноги, шапка невольно съезжает ему на глаза, и пока он берется ее поправлять, то едва не задевает стоящие на краю стола игральные фишки. Благо Гияцо успевает ловким движением руки обезопасить предметы игры. — Проходи же сюда, леди огня, садись. — Старший мудрец несколько раз вскидывает рукой по направлению к своему освобожденному месту. Сам же бросается к стоящим посреди комнаты нескольким рядам высоких полок с разнообразными предметами, выискивает средь них нужные баночки с настойками. — Я выпишу тебе рецепт, но это может занять чуть времени…       Без большого интереса выслушивая отчет суетящегося старца, Орза аккуратно приземляется на предложенное ей место за игральным столом. Неуютно. Девушка ерзает и поправляет то волосы, то наряд. Гордо вздернув подбородок, леди пытается казаться невозмутимой, но то и дело чувствует вязкий дискомфорт в мышцах от чужого внимательного взора. Ах, и это когда Орза уже успела плениться убеждением, что ей привычно и ровно под любой из луп. — Добрый вечер, — пряча улыбку в сметанковых усах, заговаривает с ней сидящий напротив монах-старик. — Добрый… — Когда она бегло окидывает его лицо взором, оно ей кажется совершенно блаженным. Но Орзе-то все равно… Леди огня просто чуть отодвигает раскинутые на подушках ткани юбок, так, чтобы они не соприкасались с льняной альбой монаха. Она должна заботиться только о себе и своем здоровье. Так всегда говорила ей мама. Мама, благодаря словам которой Орза впуталась в столь нелепую, лживую и опасную историю… — Хороша сегодня погода за окном. Звездная безоблачная ночь, приятный бриз… — Ваша правда, — без красноречий отвечает Орза возжелавшему с ней беседовать иностранцу. Расценив ее неохотный ответ по-своему, Гияцо отчего-то начинает тихо посмеиваться, невольно приковывая к себе взгляд супруги хозяина огня, который ранее она устремляла на свои руки, скрепленные в замок и расположенные на краю стола. — Вам тоже порядком надоели разговоры о погоде? — Простите?.. — Это ничего. Пока мой дорогой друг суетится, мы можем побеседовать о том, что вам интересно. — Очертив взглядом спину озабоченно сгорбившегося над столешницей с травами, зельями и бумагой Конзея, Гияцо снова касается взором своих ясных серых глаз сидящей перед ним девушки. Спустя короткую безмолвную паузу добавляет: — Или просто помолчать. — Второе, пожалуй. — Орза выбирает без раздумий и отводит карие глаза куда-то в дальний угол комнаты, уповая, что старец поступит так же. Он, спустя какое-то непродолжительное время, прикрывает глазные яблоки морщинистыми веками. Орза внутренне ликует, ибо взгляд этого монаха, пробираясь сквозь все ставни и плотные шторы, зрел прямо в душу. — Что же, молчание — отличный выбор, но не когда это путь на растерзание распрям внутренних голосов… — Я в порядке. В моей голове нет ничьих голосов, — красивый изгиб угольных бровей хмурится, а голос Орзы приобретает серьезность, жертвуя отвлеченностью. — Прошу прощения, если обидел, — тут же с улыбкой начинает оправдываться Гияцо, снова скрещивая с ней взор и пряча ладони в широкие оранжевые рукава. — Наверное, многозначно выразил мысль, ее же имея в виду, говоря о голосах, что вас тревожат на протяжении стольких дней. — Вы?.. — от удивления она даже дар речи на миг теряет. — Но как? Это так видно? — невольно сжавшись то ли под грузом смущения, то ли под прицелом охватившего ее страха. Страха сболтнуть лишнего и быть разоблаченной… А Гияцо, как назло, только снова с пониманием, крепко держащим за руку жалость, смотрит на нее, чуть наклонив в сторону лысую голову. Не давая прямых ответов, воздушный мудрец излагает свою мудрость: — Мы тревожимся от незнания, нежелания быть ведомым судьбою. Или же когда понимаем, что путь, которым мы ступаем, ошибочный… — Я не понимаю. Будьте добры говорить яснее. — Шея отчего-то затекает, вынуждая Орзу накрыть защемившую область ладонью, сжать сквозь кожу заледенелые мышцы, невольно затронув пальцами тяжелую златую пектораль. — …Если четки становятся помехой дыханию, они прекращают радовать нашу душу своим изяществом. Можно считать, что наши мучения — это знак свыше, что призывает к действию. Сбросьте же оковы, в которых вы себя запутали, — и ваша душа обретет возраду. — Этого хотят духи? — не веря до конца, что правильно все поняла, что в словах старика действительно начертан тот выход, тот ответ, что она так искала, спрашивает Орза с тихой дрожью в голосе и замиранием в сердце. — Духи хотят нам счастья… — только и молвит Гияцо, опосля опустошая свою посудину с напитком. — Желаете чаю? — Нет, — едва слышно отзывается госпожа, вновь потупив взор. Уже совсем не надменный. Растерянный, но в чем-то благодарный. — Спасибо… — Кажется, и Гияцо удовлетворяет такой ответ: напоследок дрогнув к верху уголками уст, его лицо приобретает былую безмятежность. — Наконец-то все готово, леди огня! — радостно вещает управившийся с делами Конзей. Подойдя к компании, он прямо на столике для пай-шо начинает расставлять фляги и пузырьки, готовя прихваченный бумажный пакет. — Как вернешься в опочивальню, выпей его немедля, а после принимай по столовой ложке перед сном — и духи облагодетельствуют, сделав твою тяжесть легкой ношей, — научая, он чуть помахивает указательным пальцем, помещает непрозрачную стеклянную посудину в кулек, напоследок повертев ею перед глазами Орзы. Принимается за следующую… — А еще не позабудь об этом: мощное средство облегчит твои страдания, если вскоре дадут о себе знать приступы тошноты. В листочке указаны все детали приема. Это все было по рецепту, ну а это, дитя, возьми от меня. Помогает от изжоги. И она, поверь, случается, когда носишь под сердцем наследника династии самых могущественных магов огня, — старший мудрец огня расплывается в теплой улыбке. Однако Орза не отвечает ему тем же. Девушка, поведя укрытым наплечником плечом, позволяет покоящимся на груди черным прядям соскользнуть на спину, затем она подымается на ноги и молча принимает бумажный мешок в руки. Только застыв у массивной двери, Орза оборачивается, негромко прощаясь: — Благодарю. Да благословит вас Агни на добрый сон.       Она, скрывшись за дверью, еще раз протяжно вздыхает, прижимается спиной к прохладе дерева, откидывает назад голову… Досчитав до пяти, собирает волю в кулак, устремляя шаг вперед. Взгляд широко раскрытых глаз как никогда решителен. Из малопрозрачного, философского разговора леди огня много что для себя почерпнула, решила… Да, она все ему непременно расскажет; все как есть, не утаив ни слова, ни красок. Он должен все узнать, потому что Орза больше не может задыхаться от ядовитых газов лжи и ей молчаливого подчинения. Пускай же и в ее душе вновь поселится та легкость, что в действительности всегда жива в ее теле…

****

      Нежный ветерок ласковыми пальцами оглаживает мягкую щеку, порой волнует кожу мимолетной щекоткой, но так ненавязчиво и едва ощутимо, что можно стерпеть и не отвлекаться. Блуждать в потемках безмятежного сознания. Веки расслабленно прикрыты, но перед глазами тьма то и дело зацветает светом. Сквозь пелену доносятся далекие голоса. Кажется, Аанг ни один из них ранее не слышал. — …Что же с ним? Что же с юным Аватаром? — …Может, сунуть под нос ему нашатырь? — …Нет-нет! Не стоит, мало ли… Вдруг малышу плохо станет. — …Лили! Смени меня. Я свои два часа опахалом уже отмахала. Теперь твой черед… — …Ему жарко! — …Нет, ему холодно! — …Смотрите, Аватар просыпается! — …Великий Аватар…       Аанг действительно отворяет очи. Медленно, неохотно, совсем сонно… Туман перед глазами неспешно рассеивается, и пятна приобретают очертания, становятся целой когортой одинаково взволнованных женских лиц, склонившихся перед ним, окруживших солнцем. — Ой, я тут немного проснулся. Так что… не могли бы вы все отпрянуть? — неловко начинает Аанг, скидывая с себя пунцовое одеяло, как хотел бы скинуть покровы чужого пристального внимания. Хорошо бы еще согнать краску со щек. — Я в порядке, честно, не стоит волноваться. — Как тут не волноваться, если по утру мы застали дорогого гостя на полу посреди его спальни в беспамятстве? — заслышав донесшийся со стороны входной двери внушительный бас, Аанг приподнимается на локтях и тянется взором к источнику звука, напрягая мышцы шеи. Сложив руки за спиной, в комнату неспешной походкой входит лорд огня. Служанки тут же припадают к земле в поклоне. Дождавшись едва заметного кивка хозяина, они одна за другой спешно и беззвучно выскальзывают за двери. Не успевает Аанг и глазом моргнуть, как он и лорд огня остаются наедине. — Это был какой-то странный приступ, и я… Эм… К слову. Та стенка с картинами… — как-то неуверенно, то ли спросонья, то ли от волнения невнятно и хаотично начинает свою мысль мальчик. Слова путаются, и махи руками не в силах помочь ситуации. — Вы дружили с Аватаром Року? — Значит, ты узнал мою тайну? — Аанг затаивает дыхание, заслышав, как изменяется голос монарха. Брови Созина съезжаются на переносице, а тон грубеет. Он оборачивается и внимательным взором, таким же, коим его одаривает Аанг, смиряет стену с портретами и аккуратно сложенное подле нее алое покрытие — служанки успели чуть прибраться в комнате. — Оу, не то чтобы я к этому стремился. Скорее, все вышло случайно… — робко оповещает Аанг. Его тело нервно зудит, как порой бывает от осознания ответственности и ожидания наказания за совершенную оплошность. — Да, Аанг, — лорд огня вздыхает, и вместе с воздухом его грудь наполняет грусть. — Аватар Року был моим лучшим другом. Мы дружили с раннего детства, даже родились в один день, только с разницей в два года. И все всегда делали вместе… — Созин становится мягче — и во взгляде, и в словах. Он всматривается в изображения, и на его лице медленно проступает свет улыбки. Когда он оборачивается к Аангу, то почти бодр и весел, удивляет мальчика своей переменой. — Ну что же, надеюсь, теперь тебе лучше. Ведь у нас сегодня нет времени прохлаждаться. Так много дел! — Что, дел? Каких еще дел? В моих силах чем-то помочь Стране Огня? — И себе оживляется Аанг, припоминая, чем обычно подобает заниматься Аватару в компании лидеров державы. — Нет, что ты! В моем государстве все прекрасно. Да и неужели ты думаешь, что в первый же день я буду нагружать тебя государственными заботами? — Не зная, как следует ответить на поставленный вопрос лорда, присевшего на край кровати, Аанг только пожимает плечами. Однако Созин радует его своей следующей репликой: — Это же скучно, разве нет? — Да, пожалуй, вы правы… — Аанг улыбается увереннее, оттого и шире. — Так чем же мы сегодня займемся? — Играми и весельем, конечно же! — порой и пары слов достаточно, чтобы заставить юного Аватара просиять. — Отправимся в столичное поместье Року. — Чудная идея! — Еще бы! Старый лорд вспомнит былые деньки с новым воплощением его лучшего друга. Нет, почти брата… — беззаботно брошенные слова хозяина огня отчего-то длинными невидимыми пальцами затрагивают клавиши души Аанга, берут высокую и отбивающуюся в памяти ноту. Монах продолжительно смотрит на Созина, но теперь другими глазами. Старик же, подметив реакцию мальчика, избавляется от меланхоличной ностальгии и с радостью поднимается с ложа, разводя руками. — Но сначала завтрак! Любишь заварные пирожные? — Люблю! — Вскакивает с кровати Аанг и в мгновение ока уже нетерпеливо топчется у двери. — Чего же мы ждем?! — И не зря любишь. Наши десерты с питайским огненным кремом — самые лучшие, — с нескрываемой гордостью подытоживает Созин, и вскоре лорд огня и Аватар покидают комнату. Правильно ли назвать их небольшую компанию «старыми друзьями» или же «новоиспеченные» подойдет как нельзя лучше? Вот что не давало Аангу покоя почти до полудня. Потом же эта мысль куда-то улетучилась, как и когорты ей подобных. Новые яркие впечатления просто не оставляют им шанса остаться.

****

      Созин действительно исполняет свое обещание, и весь день они проводят в потехах: отправляются в дом Року, играют в его любимые игры, исследуют те забытые столичные местечка, в которых огненный Аватар любил коротать внеучебное время. Между тем лорд огня много неожиданного рассказывает Аангу о прошлом воплощении мальчика, казусного, забавного и того, чего никогда не напишут в заумных исторических справочниках и энциклопедиях. На почве всего услышанного и увиденного юный Аватар взращивает цветы уверенности, что теперь ему будет проще не робеть ни перед Року, ни перед Созином. Аанг с удивлением понимает, что под тяжестью доспехов из титулов и обязанностей живут такие же… простые люди. Маленькие и живые.       Но среди яркого водоворота все так же чернеет одна — война. Аанг видит ее в каждом брошенном и пойманном мяче во время игры в огненный крикет: красные летящие шары кажутся ему подожженными пушечными ядрами. — Ты смотри! Я снова побеждаю. Что же ты боишься мяча, Аанг? Он тебя не укусит! — посмеивается лорд огня. Аватар же, оттого, что фантазия слишком плотно заступает собою явь перед серыми глазами, против воли сжимается от подкравшегося внезапно страха и прикрывается от мяча деревянной ракеткой как щитом, позабыв о том, чтобы парировать в рамках игры. — Тебе нужно попытаться нанести мне сокрушительный удар. Для этого заноси ракетку во-от та-а-ак! — научая, лорд огня Созин демонстративно заносит руку с битой для удара, готовится подбросить в небо мяч, но так и замирает в полусогнутой подготовительной позе. Совершает несколько шагов вперед в надежде найти облегчение, потом назад — и спотыкается о выступивший корень дерева. Тот самый, о который много лет назад споткнулся Року во время их тренировочного спарринга. — Ой! Клятый радикулит… — кряхтит Созин, ощущая, как боль щемит в пояснице. Он пытается подняться снова на ноги, но спешно понимает, что без посторонней помощи никак. — А ну-ка, Аанг, подсоби… — Конечно! — И мальчик, спешно кивнув, добродушно бросается лорду огня на помощь, протягивая свою пока еще не окрепшую руку и плечо. — Ох, как хорошо быть молодым… Ни тебе боли в спине, ни одышки, — в мечтательном раздумье проговаривает хозяин огня, когда таки снова встает на ноги. С неподдельной благодарностью улыбается своему помощнику: — Спасибо, друг! — Да не за что, д… ээ… — Аанг запинается в своей речи, не зная, каким словом дополнить имя собеседника. «Лорд огня» — нарочито официозное обращение, что кроет любую легкость в общении корочкой льда, а потому и кажется мальчику совершенно неуместным, заставляющим мысленно морщить нос от увядания сложившейся радушной атмосферы. Просто «друг» сказать ему что ли? — Что, чуть не вписываюсь по возрасту в круг твоих друзей? — по-своему расценив паузу в разговоре, без обид посмеивается старый монарх, а после снова, положив руку на плечо Аанга, простодушно откликается: — Ничего, можешь, называть меня дедушка Созин! — Эмм… Друг-дедушка Созин, могу ли я попросить об одолжении? — Да, конечно. — Скажите… Скажите вашим солдатам прекратить жечь огнем Царство Земли, — на вздохе проговаривает Аанг. Он долго готовился к этому разговору, порой пытался отвлечься, но не забывал, ибо это воспоминание с зеленой доски его сознания не могло стереть ни одно средство. К лучшему, наверное… Поддавшись влиянию момента, мальчик отваживается поделиться с монархом тем, что воистину беспокоит полмира и его самого. Потому что он Аватар. И как иначе? — Война — это нехорошо, точнее, очень плохо. Я понимаю, что Стране Огня нужно больше возможностей для продажи своих товаров, огненных людей слишком много, а земель у Страны Огня в разы меньше, чем у соседнего царства, а еще у вас есть другие политические и хозяйственные потребности — мне чуток рассказывали об этом на моем уроке. — Аанг мельком припоминает слова учителей и параграфы из учебников гуманитарных наук, но, будучи все еще неуверенным в освоенных знаниях, старается не заострять внимание на том. — Но ведь можно все трудности разрешить мирно! Так что, пожалуйста, выведите ваши агрессивные войска с территории Царства Земли… — Оу, так нас там нет, — округлив глаза, как ни в чем не бывало говорит Созин, чем совершенно выбивает юного Аватара из колеи, сдувает его ветхий парус. — В смысле нет никакой агрессии. — Что?! Как это нет?! Я же… я же знаю, что есть! — обезоружено принимается лепетать Аанг, давая волю эмоциям. Он смотрит на свои ладони, сжимает и разжимает оттопыренные пальцы, будто надеется найти в них предметные доказательства, но, не поддавшись разочарованию по причине отсутствия таковых, пускает руки по швам. — Ты видел воочию? — Ээм, нет… Но так сказали монахи! Они постоянно только об этом и говорят. А еще люди на рынке Кальдеры… Так что вы что-то путаете и…или не договариваете! — продолжает настаивать на своем Аанг, хоть и в его голове кто-то мелкими кубиками крошит мысли в винегрет. Уберечь бы убеждения и принципы! — Ну вот. Так и думал, что громкие неправдивые сплетни разлетаются быстро… — Грустный вздох мелкой птицей вырывается из груди лорда огня, когда он неспешно покачивает головой, разочарованный услышанным. — Аанг, к сожалению, тебя и всех твоих соотечественников жестоко обманули, а народ Огня оклеветали. Это все проделки подданных самого Царства Земли. Мятежники еще со времен Жемчужного кризиса не могут уняться. К слову, слыхал ли ты о таком? — Хмм, не уверен что… — почесывает затылок юный монах. Кажется, его учителя не рассказывали ему ни о каких кризисах и жемчугах. Да и Аанг же не девчонка какая-то, чтобы восторгаться морскими бусинами. — Тогда тебе, как Аватару, стоит об этом узнать. Жемчужный кризис — обобщенное название совокупности дворцовых переворотов, случившихся около двадцати-пятнадцати лет назад во дворце Ба Синг Се. Все началось смертью Царя Земли Сёхена. Это был балагур и свистопляс, любитель женщин и вина — как сейчас помню его, хотя мы виделись от силы раз пять. Он скончался скоропостижно, не оставив завещания. Хотя местные поговаривают, что ценная бумага все же была, но ее умышленно уничтожили евнухи — сейчас уже ничего не докажешь. Важно то, что это положило начало кровопролитного противостояния между его сыновьями-погодками, а их было предостаточно, поскольку в Земляном Государстве все дети царя считаются законными, а значит, могут претендовать на трон. Ясное дело, там за всем стояли не мальчики-царевичи, а их матери — наложницы и жены, большая часть из которых были уроженками знатных и богатых семей Царства Земли, что и вывело конфликт за грань дворцовых интриг, превратив в кровавое побоище. Страшные события… Когда начала язвой гноится главная цитадель, содрогнулось все царство. Это развязало руки местным нечистым на руку негодяям, что начали творить невесть что. А, и еще пираты… О них тоже стоит упомянуть! Вечные сподручные любого хаоса… Да накажет их справедливый Агни. — Аанг внимательно выслушивает весь рассказ дедушки-друга, но у него так и не получается им проникнуться. Точнее выстроить логическую цепочку, что должна связать прошлое и настоящее двух крупнейших государств. — Так, подождите, это все, конечно, очень печально и познавательно, но я пока не могу понять, как это связано с войсками Страны Огня? — Аанг озадаченно почесывает чело. — Так, что их там нет. — В который раз разводит руками Созин, а после осекается, пригладив свою пышную бороду. — Ну как? Точнее поначалу не было. Оттого я так удивился, получив гневный ультиматум из их столицы о том, что моя армия, якобы, штурмом пытается взять Канкин. Но это же сущая ересь и клевета! Ясное дело, что я не мог проигнорировать столь веское обвинение и отправил небольшую эскадру разбираться. Оказалось что? Что накануне был очередной передел провинций, и обиженный царской милостью и землями губернатор решил отомстить более везучему соседу, а для того, чтобы не получить клеймо мятежника и не запятнаться в глазах верховного правительства, переодел своих вояк в униформу огненной армии. Какой вздор! Хотя это здорово объясняет совершенное в преддверии этого воровство на нашем заводе по изготовлению доспехов… — А… погодите. Но ваши же войска все еще там, и вы регулярно отправляете подкрепление? — Конечно, потому что кто-то же должен постоять за бедных, простых людей, позаботиться об их безопасности среди всей этой преступности. Царство Земли — все еще старый друг Страны Огня, как мы, процветающее государство, можем остаться в стороне горя менее успешного коллеги? Как я, лучший друг и самый близкий человек на протяжении многих лет для твоего предыдущего воплощения, Аватара Року, могу допустить, чтобы разразившийся после его трагической кончины хаос поглотил мир, очернив его доброе имя. Это невозможно, Аанг. Тем более, я и так очень виноват перед ним — ближе к зрелости между нами были сплошные недоразумение. Но главное — я не помог Року, когда он в этом больше всего нуждался. Я… я предатель, Аанг. — Голос Созина начинает едва заметно подрагивает, он сжимает свою роскошную одежду как раз в области, где стучится его сердце, загудевшее вмиг от душевной боли. Хоть Созин и не вдается в детали, Аангу начинает казаться, что он и без этого отлично понимает монарха. Вопреки молодому возрасту мальчику уже очень хорошо знакома горечь мучительной вины. — Року перестал считать меня своим другом, но я его — нет. После всего, что между нами было… Я очень хочу исправить свои ошибки и помочь восстановить утраченный баланс в мире, разделив благо огненного народа с другими нациями. Это дело моей чести…       Под симфонию слов хозяина огня, Аанг замирает, его нижняя губа мелко подрагивает, готовая обронить каплю слов, но та так и не собирается. Вместо этого влага чувств подымается вверх и начинает едва заметно щипать глаза. Ему отзывается почти каждое проникновенное слово лорда — кажущееся таким искренним, таким наполненным и осмысленным! — и то раскаяние, коим с лихвой наполнены янтарные водоемы в окружении морщинистых берегов. Аватар тронут, без преувеличений задет речами Созина до глубин юной наивной души. — Я… рад и поражен, что у вас такие хорошие и благородные цели. Ваш друг, Року, будь он здесь, я уверен, простил бы вас и начал искренне гордиться. Ибо помощь другим — это очень правильно, — выдержав молчаливую паузу, размеренно вступает Аанг. Говорит, может, и не излишне заумно, но, как всегда, от сердца. И в добром прищуре лорда огня читается, что он тоже видит эту открытость чувств мальчика перед ним. — Если в доброту моих намерений поверишь ты, Аанг, то моя душа уже избавится от груза и познает вкус счастья. Ведь Року уже здесь, он живет и дышит в тебе. — Созин тянется слегка подрагивающей теплой рукой к груди мальчика, и тот не опирается, а послушно разводит в стороны приподнятые локти. Открывает лорду огня путь к своему сердцу. Ибо так велит ему его нутро, что распознает в Созине родного человека и совсем не врага. — Кстати, вы спрашивали, что случилось со мной ночью, когда я увидел портреты. Так вот: мне позже привиделся Року. — Вот как? — Да. Он привел меня к какому-то островному храму. Помню, что у того здания была крыша с красно-золотыми загнутыми вверх углами. Року сказал, что будет ждать меня там в день зимнего солнцестояния. Может, вы знаете, что это за место? — Понятия не имею, — внимательно выслушав Аватара, только и говорит, пожав плечами, лорд огня, пряча свой взор от пытливости Аанга под сомкнувшимися веками. — Но как же так, дедушка Созин? Вы же лорд огня, правите так долго, разве не должны наизусть знать карту ваших владений? — Аанг и не думает таить свое разочарование ответом монарха. Кто, как не он, поможет юному Аватару в его поисковой миссии? — Так я и знаю карту. Поэтому и могу с уверенностью сказать, что под твое описание подходит добрая половина храмов огненных мудрецов, а таких сооружений у нации Огня много, и почти все эти культовые постройки стоят на мелких островах, а их в Стране Огня… Ох! …Еще больше! Можно сказать, что вся территория державы — сплошная плеяда из островов, — Созин очерчивает рукой полукруг, описывая родные места, но Аанг не заражается его вдохновением, а наоборот вешает нос. — Так что не знаю, чем тебе помочь. Если решишься объездить все, то вряд ли и за месяц справишься.       Грустно вздохнув и утерев нос от невидимых соплей, мальчик наконец откладывает в оставшийся под деревом ящик игральный инвентарь, поняв, что крикета на сегодня достаточно. В безмолвии лорд огня и Аватар занимают скамью под осиротевшей серебряной глицинией, что стояла в стороне рядов остальных деревьев. Созин опирается на деревянную спинку, по-хозяйски раскидывает на ее узости руки и с улыбчивым наслаждением упивается красотами пейзажа сада. Он почти такой же, коим был десятки лет назад: ровными рядами развесили свои косы нежные глицинии, пышно цветут камелии, газон подстрижен почти идеально. Выгнув спинку, застыл над узким чистым ручьем бамбуковый декоративный мост. Лорд огня лично заботится о поддержании сада в должном виде: следит за совестливостью садовников и с настороженностью относится ко всем предлагаемым новшествам в дизайне.       Однако мальчик совершенно не настроен на поэтический лад, когда, согнув спину и подперев рукой голову, смотрит на зелень, то видит… простую растительность. Ничего особенного. Он расстроен безучастностью лорда огня и невольно начинает сомневаться: а правильным ли решением было открываться дедушке-другу?       Неизвестно, как долго бы они сидели в безмолвном созерцании, если бы в их компанию не пожелал влиться хранитель покоев с вестями. — Простите за беспокойство. Лорд огня, вам пришло важное письмо о положении дел на северо-западе. Я оставлю эту бумагу в вашем кабинете… — избегая излишних деталей в своем отчете, Том Изао хотел было скороспешно покинуть сад, однако твердый голос хозяина огня дает понять, что у государя на капитана и послание иные планы. — От кого послание? …Отвечай! — Когда Созин не улавливает на слух в желанный срок ответ, прохладную строгость его голоса алым ликером разбавляет свирепость. — …От губернатора провинции Хуо Джань, — нехотя все же отвечает Том Изао, не переставая опасливо коситься в сторону сидящего около лорда огня Аватара. Аанг же с приходом капитана выпрямляет спину и напрягается всем телом, его обеспокоенный предвкушением чего-то неизведанного взгляд мечется между лицами собеседников. — Из Царства Земли, значит… Ну что же, давай его сюда. — Напряженность в голосе Созина несколько спадает. Не оборачиваясь на слугу, он вальяжно протягивает руку, ожидая кожей ощутить легкую шершавость дорогой бумаги. — Да, сир. — Склонив голову, Том Изао передает своему господину скрученное в трубку письмо, которое тот, вопреки настороженности капитана, тут же спешит развернуть и ознакомиться. — Что тут у нас? Так, Аанг, друг, не желаешь ли прочесть его для меня? — заметив тянущуюся к пергаменту шейку любознательного Аанга, вдруг произносит Созин. — А то я без своих очков, право, ничего не вижу. …Ты же умеешь читать? — уже готовый пожаловать мальчику бумагу, Лорд Огня на миг отдергивает себя, шутливо уводит руки в противоположную сторону и косит на Аватара наигранно подозрительный взгляд. — Ну конечно же! — спешит заверить старика юный монах, чьи расширенные и горящие энтузиазмом глаза заставляют Созина хохотнуть, но все же доверить мальчику обещанную честь. Приготовившись слушать, сам лорд огня мостится поудобней на скамейке. Себе тайком старик признается, что на велюре софы все же было бы уютнее.       Аанг же старательно, как на открытом уроке литературы, начинает зачитывать содержимое письма. Его руки подрагивают в такт листьям на деревьях, и мальчик просто надеется, что такая участь минует его голос. Письмо оказывается помесью сухого отчета о делах в губернии и, при всей сдержанности, душещипательного благодарения некого мистера Люма. В корне высказанной признательности неоценимая якобы помощь нации Огня в победе над незаконным вторжением армии соседнего губернатора. Этот сир обвиняет центр Царства Земли в медлительности реагирования и уверяет, что отечественным управленцам стоит поучиться организации у Страны Огня. На словах о том, что за предоставленную помощь губернатор обещает инициировать переговоры с царским правительством об отмене таможенных пошлин для товаров Страны Огня или снижения их до символического минимума, лорд огня удовлетворенно улыбается во все тридцать два зуба. Мальчик же ненадолго делает паузу в чтении и поводит бровью, осознавая, что помощь хозяина огня соседнему государству не такая уж и бескорыстная, однако, пожав плечами, не берется осуждать Созина за это. Наоборот — теперь обрисованная ранее огненным монархом картинка кажется Аангу полной и… достоверной. — Так получается… Вы были правы. Ох, неужели в Царстве Земли действительно все так плохо. Похоже надо было мне лететь туда сначала! — удрученно вздыхает Аанг, наконец дочитав письмо, завершенное красивыми витиеватыми подписями. — Не торопись, Аанг, все успеется, — безмятежно заверяет его лорд огня. Созин снова расслабляется, когда улавливает музыку ветра крадущегося мелкими шагами вечера. — Подумай чутка о себе и отдохни. Дела и Царство Земли подождут. А вот мой синий дракон — нет. Он лишь в этом сезоне достаточно уравновешен, чтобы не брыкаться, когда я буду катать тебя на нем… — Что?! Вы покатаете меня на драконе? На настоящем?! Это же здорово! — Аанг настолько поражается услышанному, что оказывается не в силах усидеть на месте. Сколько бы они с Кузоном не пытались оседлать диких драконов, никогда это у них не получалось. Прирученными огнедышащими зверями по обычаю располагают лишь высшие слои огненного общества, и они не особенно щедрые. Поэтому Аанг до невозможного рад, что его друг не такой. Дедушка-друг лорд огня…       Аватар уже вкушает, какого будет потом рассказывать обо всем случившемся и пережитом своим воздушным друзьям. Он уверен, что они порадуются вместе с ним. Аанг не часто может похвалиться даром пророчества, но в этот раз его предсказания почти сбываются. — Как я и предполагал, мы просто не знали правды! На самом деле Страна Огня никого не пытается завоевать — это гнусная ложь! Хозяин огня Созин — добрый и очень веселый человек! Он пообещал покатать меня на своем синем драконе! Я в восторге! — заняв место посреди лужайки, ярко жестикулируя и фонтанируя впечатлениями, Аанг делится разведанными фактами с воздушными монахами, что составили ему компанию в путешествии, пытается поделиться и полученным опытом… — А еще я теперь чуть-чуть покоритель огня! Видали? Оу, ну, оно же получалось! — …Но, к сожалению Аанга, выходит не так славно, как это все-таки получилось во время прогулки с Созином. Как и подобает, напомнив Аватару о цикле покорения стихий, по просьбе мальчика лорд огня все же показал несколько базовых приемов — и Аанг к концу прогулки смог зажечь в ладонях пламя. Почему же сейчас не получается? Он не сдается, а Ксия, наблюдающая за его безуспешными попытками, хлопает себя по высокому лбу.       Спрятавшись от лишних глаз в укромных зарослях дворцового сада, команда юного Аватара устраивает небольшой привал. За неимением близ находящейся скамьи, Гияцо и Эол располагаются на больших декоративных камнях, Ксия присаживается на оградку, что окольцовывает одно из самых старых, толстостволых деревьев, а Генгис находит себе и своим лемурам место прямо на травяном ковре земли. Хотя и нельзя сказать, что Кум, Момо, Лоло и Хрю-Хрю, вторя монахам, заседают в неподвижную позу лотоса и наслаждаются беседой. Скорее своим образцом для подражания они избирают вольный ветер и, подобно его хаотичным порывам, все снуют туда и обратно. На дерево, с дерева, на клумбу с экзотическими цветами, в кусты, на газон, на голову Генгиса… — Ты молодец, Аанг. Хорошо стараешься. — В ответ на похвалу тепло улыбнувшегося ему темнокожего монаха, Аанг выдавливает из себя лишь вялые благодарения. Все же не за старания он хотел получить одобрение… — Но какие у тебя есть достоверные основания верить словам хозяина огня? Ты уверен, что то письмо действительно не было поддельными? Была ли на нем печать? — Голос мужчины становится серьезнее и задумчивее. Наверное, у него есть подоплека для сомнений, однако Аанг уверен — письмо самое что ни есть настоящее. Пусть мальчик точно и не припомнит наличие печати, однако эмоции того громоздкого капитана, что все еще не доверяет юному Аватару из-за всей этой путаницы с попыткой доставить Аанга в Кальдеру, не были похожи на проявление актерского мастерства. Что это, если не правда? — Вот именно! — А тон Ксии так и вовсе преисполнен резкости. — Ничему тебя жизнь не учит, да? Ничего со времен предательства Ютакки не отложилось в твоей пустой и глупой голове? — Аанг уже рефлекторно жмурится и вжимает голову в плечи, ведь обычно после подобных слов Ксия ринулась к нему, чтобы постучать по его лысой макушке. Но то ли расценив расстояние между ними как значительную преграду, то ли все же смутившись присутствия взрослых, девочка, оставляя Аангу лишь свой осуждающий чернильный взор, вместо прочего, прикасается миниатюрным кулаком к собственной голове. Аккуратно так, чтобы не испортить идеальную плетеную прическу. — Эй-эй, она не пустая, Ксия, там есть мозг! — Не умея долго таить обиду и пребывать во власти негатива, Аанг самостоятельно постукивает по своей татуированной голове, сливая всю серьезность в водоем юмора. — Так ведь, Генгис? — Да. Вообще-то в голове есть не только мозг. Но, правда, будь она пустой, ты бы не был жильцом, — спрятав прежнюю улыбку, произносит Генгис невозмутимо, даже несколько насупившись, после чего ловит на себе недоумевающие взгляды компаньонов. Аанг и Ксия переглядываются и лишь Гияцо не изменяет привычной безмятежности. В воздухе повисает неловкое молчание, которое по итогу урывается смешком Эола: — Ребята, смейтесь. Обычно, если у Генгиса что-то не так с лицом, или точнее оно образует гримасу-кирпич, значит, в этот момент дружочек остроумно шутит. — Эол, заткнись. Умник нашелся… — рявкает в сторону компаньйона по торговому делу Генгис и сконфуженно встречает выдавленный через силу смех Аанга. Громкий и совершенно неестественный, что даже мальчику, когда он слышит себя, становится как-то неловко. Лучше бы он, наверное, промолчал… — Ах, как грубо… — вздыхает Эол, оторвавшись от покоящегося в его руках сиреневого затертого временем переплета. Уголки его тонких уст едва ли подрагивают, ибо в этом и нет надобности. Насмешливый прищур льдистых глаз говорит даже больше, чем следовало. — Ого, Эол, ты читаешь?! — в силу того, что Аанг ранее был охвачен бурей своих пестрых эмоций и все это время стоял к монаху-торговцу спиной, он только сейчас замечает в руках друга книгу. В чтении вроде бы и не было ничего необычного, оттого и реакция Аанга могла быть поспокойнее… Однако юный Аватар впервые за те пару месяцев, что знался с Эолом, увидел своего северного приятеля с чем-то на подобии книги и потому дался диву. — Да, дружочек, представь себе, — беглой улыбкой скрасив лицо, отзывается Эол. Легким движением руки перевернув страницу, он опускает очи в книгу. Кажется, что молодой человек снова окунается в море сказки, попутно одной ногой оставаясь в реальном мире, чтобы навостренным ухом внимать беседе. Таким совмещением дел Эол занимается едва ли не от начала их садовой посиделки. — Читает, как же. Раз в полгода. Одну и ту же книжку… Сказку! Как раз ему по возрасту… — бурчит Генгис, но Эол не берется ему перечить или как-то отстаивать свои позиции, а наоборот дополняет высказанное: —…На протяжении семи лет я храню читательскую верность моей «Тагаке». — Длинные пальцы Эола скользят по обложке так, чтобы теперь другие члены компании тоже могли поглядеть на витиеватые буквы названия: «Тагака. Меч королевы пиратов». — И каждый раз так приятно возвращаться к этим сказочным приключениям. — Но эта Тагака… Она же злая! В определенный момент жизни она была злейшим врагом Аватара Киоши, погубила стольких людей! Я когда-то готовила об этом доклад… — недоумевает Ксия. Аанг ей в ответ тихо присвистывает — он не имел подобных знаний о деталях жизни его предыдущего воплощения, попросту не интересовался, ибо никогда не пылал страстью к биографическому чтиву. — И что? — вдруг вопросом отвечает Эол на ее, как кажется самой Ксии, очень веский и исчерпывающей аргумент. — Добро и зло относительны, здесь всегда важно, с чьей позиции смотреть. Цифры и слова в фолиантах могут лгать. А так как ничто не объективно, мне все равно, на чьей стороне играла Тагака. Ее жизнь была интересной и наполненной приключениями — это меня и манит. …Но вообще не люблю читать. Живая беседа всегда лучше! — Мило блеснув улыбкой, Эол прячет книжку за пазуху и, подперев голову рукой, бегло скользит по Ксии взором. Его взгляд не такой долгий, если сравнивать с тем, коим щедро окутывала Эола девочка, пока остальные были увлечены беседой, однако тоже оценивающий, хоть и не строгий, а одобряющий, скорее приглашающий к дальнейшему вербальному общению. Ощущая, как к лицу подступает жар, монахиня, не желая сдаваться в его плен и выставлять напоказ чувства, начинает делать вид, что ничего в мире для нее нет интереснее зарослей гибискуса… Пусть будут гибискусы, так как Ксия не уверена, на какие красные цветы сейчас так увлеченно глядит. — Но все же ты говоришь, что в общем книга интересная и познавательная, да? — издалека начинает Аанг, смекнув, что если ему придется все же изучать историю, то делать это по приключенческой сказке будет занятнее, чем по заумному учебнику или написанному непонятным языком первоисточнику. С последним иметь дело Аангу нравилось меньше всего: со старыми рукописями удобно расположиться, прилечь — нельзя, читать без присмотра мудрейших — нельзя, дышать над ценными ветхими бумагами тоже нельзя! «Рассыплются!» — со страхом пророчествуют монахи. — Да, дружочек, — кивком отвечает мальчику Эол, попутно подмигивая. — Думаю, если начнешь читать, то затянет. Слог здесь легкий, картинок много… — Он снова оглаживает книгу ладонями, начинает ее вращать, раскрывает, демонстративно пролистывая несколько страниц. — Жаль только, что здесь не написано, как научится сдержанности и доброжелательности. А то я уже имею на примете человечка, которому такие навыки будут весьма полезны. Ведь он так хочет быть хорошим монахом… — Аанг не сразу понимает, на чью личность намекает в последней фразе Эол. Однако тот, кто без труда находит в сказанном себя, тут же сжимает в гневе кулаки и зубы. — Читаешь? Читай! В кои-то веки… Читай — и закрой да свой рот наконец! — Подключив к беседе руки, Генгис начинает требовательно раздавать указки. Его голос едва уловимо подрагивает под влиянием бурлящих внутри мужчины эмоций. — …Люди как миры. На портал ухода с них Хочу указать. Исследуй, друг мой, Врата отходов бурых, Коль не доволен, — в ответ на резкость словесного выпада Генгиса, Эол, прикрыв глаза, усмехается и напротив медоточиво завивает слова в хокку, красивой оберткой окутывая вульгарную просьбу о своем покое. Чем невольно снова привлекает внимание Ксии. Девочка припоминает еще одно временно позабытое ею послание, написанное в форме такого же нерифмованного стихотворения. Ее тайной находке, которую в эту осень неизведанная птица принесла во двор Восточного Воздушного Храма … —…Дружочек, ты не в праве мне указывать. Хотя можешь вежливо попросить, и я тогда, так уж и быть, приму к сведению твое требование. И может даже выполню… — вальяжный, насмешливый, разумеется, что спокойный голос Эола заставляет Генгиса рассерженно фыркнуть, но воздержаться от усугубления конфликта. Темноглазый монах готов честно признаться, что за все время их совместной работы он никогда не слышал, чтобы Эол в словесной баталии повысил голос хотя бы на тон. В порыве запала Генгиса злила эта черта коллеги, но между тем ему бы хотелось хотя бы частично перенять ее, побороть свою вспыльчивость и неуместно яркое проявление негативных эмоций. — Ладно, давайте вернемся к важной теме. К хозяину огня Созину… — поуспокоившись, смуглолицый обитатель Северного Храма направляет беседу в прежнее русло. — И впрямь! — живо подхватывает юная монахиня. — Созин и хороший человек? Как эти слова могут сочетаться в одном предложении? — у Ксии поневоле дергается один глаз. — Да очень просто! — разведя руками, возражает ей Аанг. — Он мой друг, еще с прошлой жизни. Прямо как вы, Гияцо! Ну же, скажите им, что это так! — Да, Аанг, — со сдержанной улыбкой молвит мудрец, что до этого был молчаливым наблюдателем развернувшихся дебатов. — Ну вот! Это говорит о многом! Да поймите, что мудрый я в прошлой жизни не мог дружить на протяжении стольких лет с кем-то нехорошим! — восклицает Аанг, все же надеясь, что сможет переубедить друзей, изъять из их аллегорических очков темные стекла. — Правда, Року и Созин чуть повздорили в конце жизни. И я как не пытался — не смог выведать причину, — он оправдывается, почесывая затылок. И снова с детским доверчивым любопытством взирает на любимого учителя. — Может, знаете вы, Гияцо? — К сожалению, это и для меня тайна, Аанг. Року пожелал коротать свой век в кругу семьи на своем острове. В конце его жизни я почти перестал поддерживать связь с твоим предыдущим воплощением. — В ласковом голосе учителя слышится налет легкой грусти. — Хмм, наверное, у Созина и Року все было так же! — Однако в Аанге печали почти не распознать. Он, наоборот, в словах учителя находит дополнительный обоснуй для своей правды. И поскольку теперь его ответ ему кажется исчерпывающим, Аанг с чистой совестью и воссияв белозубой улыбкой зачинает новую тему для разговора: — Та-ак… У кого какие планы на завтра? — На самом деле Аангу не столько интересно услышать предполагаемое расписание других, сколько поведать о своем. Он уже предвкушает, что завтрашний день у него будет еще более насыщенным и интересным, чем сегодняшний. — Я планирую отправиться в библиотеку Кальдеры. Там должно быть много интересного материала, — отзывается первым Генгис. — Хмм, я собираюсь посетить музей, чтобы ближе познакомиться с культурой и историей Страны Огня, — делится своими планами Ксия. — Ну а вы Гияцо? Чем займетесь? — интересуется Аанг, заприметив, что остальные члены команды не спешат открывать завесу на свой график, отчего в перерыве между репликой Ксии и его собственным вопросом ложится легкий туман тишины. — Хороший вопрос, мой ученик. Пожалуй, мне стоит навестить старых друзей… Но перед этим хочу увидеться с нашими пушистыми зверями. Да и заскучал уже я по компании магистра Хенга, — бодро и улыбчиво отвечает старый мастер воздушного покорения. Его идеей тут же загорается Генгис. Следуя плану, до столицы монахи добирались на планерах, оставив летающих бизонов на попечение слуг главы поселка Огненного Льва. — Благодарю, что вы напомнили. Надо будет и мне проведать наших чудовищ… — задумчиво сведя брови на переносице и прикоснувшись пальцами к подбородку, молвит Генгис. — Надеюсь, вы не будете возражать, если я составлю вам компанию? — он привычно робеет, заговаривая со старшими, но Гияцо отвечает просто и улыбчиво шевелит усами: — Всегда рад хорошей компании! — Отлично, — сглотнув хрипотцу, подводит черту в ведомых лишь ему мысленных списках Генгис. Неловко шевеля пальцами — то поочередно загибая их, то разгибая, молодой мужчина принимается за оправдания: — Значит, библиотека подождет, стоит проверить, подошло ли Мемфису здешнее сено, не было ли другим бизонам плохо на новом месте или еще чего… Это, возможно, следовало сделать раньше, просто я что-то немного потерялся во времени… — Нет, ну после вчерашнего оно и понятно… Все, молчу. — Ощутив на себе злой и вместе с тем пристыженный взгляд Генгиса, Эол опускает веки и вскидывает ладони вперед в характерном жесте, решив не добивать бедолагу. — …Спасибо. — Глоток свежего воздуха помогает Генгису снова совладать с собой и высказать наконец белолицему земляку заслуженную признательность: — Нет, не столько за твое молчание сейчас, я знаю, оно долго не продлится. Спасибо за твою попытку исправить мою оплошность за столом… — Оплошал ты славно, соглашусь… Но с кем не бывает? — Подмигивает ему Эол. — Во всяком разе, теперь за тобой должок. — Ой, можно думать, что ты у меня ни разу не должал, попадая в нелепые ситуации! — фыркает в ответ Генгис, на что его коллега по торговому делу просто молчаливо усмехается. — В этот раз нам просто повезло. Если честно, я вообще ума не приложу, как лорд огня поверил во всю ту чушь, что ты ему наплел. Ты же знаешь, что весь этот фен-шуй — или как его там — это лженаучное учение. С каким пор ты присоединился к числу его почитателей и даже успел ознакомиться с отдельными этническими школами? — Кхе-кхе, да по правде, неклассическая юго-восточная школа фен-шуя родилась вчера, там, за столом, — с ухмылкой сознается Эол в своей выдумке. — Просто на одном из подоконников в зале, за тюлью, мой взгляд случайно зацепил непримечательный с виду сувенир — золотая жаба с монетой во рту. Ну тут и всплыл в памяти случай, как нам на рынке пришлось соседствовать с сувенирной палаткой; год назад это было или больше… Ах, тот дружочек-продавец так распылялся в рассказах о фен-шуе, пытаясь распродать свой низкокачественный, сомнительный товар, что я хочешь не хочешь, а кое-что отложил и у себя в голове, в сотый раз прослушав рассказ. Что сказать? Вот вам и чудеснейший материал для легенды. А далее дело было за малым — подстроить его под ситуацию. На этом все! Потом еще случайно припомнил увиденную мимолетом рамку с текстом из астрологической книжки нашей крошечки — и вот оно оправдание и для выбора Генгисом вилки. — Астрономической… — сложив руки на груди поправляет парня Ксия, но уловив в лицах членов компании одинаковое недопонимание и смекнув, что вдобавок сказала слишком тихо, девочка уже чуть громче объясняется, предварительно закатив глаза: — Астрология и астрономия — это не одно и тоже. К тому же, ты ошибся в своем представлении о Раху. — Монахиня попутно вспоминает, что так возмутило ее в речах Эола во время торжественного ужина. — По науке это не физическое тело, а математическая точка, так называемый северный узел лунной орбиты, где она пересекается с плоскостью эклиптики — видимого пути Солнца на небесной сфере. — С видом знатока вещает Ксия, впопыхах осмотрев всех и остановив на лице Эола взгляд с нескрываемым вопросом: «Ну как этого можно было не знать то?» — Ошибку признаю. — Встретив замечание согласным кивком, Эол расплывается в умиленной улыбке. — Извини, милая, совершенно в этом не разбираюсь. — Ксия очень хотела бы возразить слову «милая» в свой адрес, но отчего-то промолчала. — Благодарю, что поделилась знаниями и вниманием. — Да не за что, — буркнет Ксия и как-то нелепо смущается, надув пухлые щеки и губы. Ей это совсем не по нраву, и она уверена, что не к лицу. — Ах да! Эол, а что ты будешь делать завтра? — нетерпеливо спрашивает юный Аватар, вспомнив, что этот монах из Северного Храма единственный, кроме Аанга, кто еще не высказался по этой теме. Хотя почему же нетерпеливо? Мальчик же столько ждал, закусив губу, чтобы не перебивать, пока ребята переговаривались о своем. — Да ничего… Пока планов у меня в общем-то и нет. Буду смотреть походу. — Эол, спешно моргнув одним глазом, наконец задает Аангу долгожданный Аватаром вопрос: — Ну а что до тебя, дружочек? Что надумал делать? — Ой, вы даже представить себе не можете, какой завтра у меня намечается день! Сначала — драконы! Мы полетим рано-рано, на рассвете, когда облака будут розовыми! — с огнем и искрами в глазах Аанг, подключая к рассказу все свое тело, начинает в деталях описывать свои ожидания. — После обеда мы с дедушкой Созином будем запускать рыбожуравлей в долине огненных лилий. Я пообещал показать ему, как правильно, а то он совсем не знает! Ну а вечером уже Созин будет учить меня, как покорять огонь! Хотя… это я надеюсь, что моим сифу завтра будет друг-дедушка, он же предрекает, что из-за тренировок его снова могут побеспокоить боли в спине, и больше склоняется к тому, что нам придется прибегнуть к помощи других мастеров магии огня: либо того громадного грозного капитана, который вместе с Ютаккой хотел меня выкрасть, либо же мне урок проведет леди огня… Ой, и если честно, у меня вызывают сомнения оба предложенных учителя… По разным причинам… — почесывая затылок, искренне признается Аанг, уводит взгляд куда-то в небо, минуя подрагивающие кроны деревьев. — Просто… капитан меня пугает, а жена хозяина огня чуточку смущает. — Очень понимаю тебя, Аанг, она весь ужин не сводила с меня взгляд, — отзывается Генгис. Его и без того примечательные глаза становятся больше, а ладонь нервно сжимает в области ключиц свой хитон, символически отображая то, как перекрывало монаху-торговцу доступ кислорода в легкие запримеченное им внимание упомянутой особы. Его откровение заставляет Эола цокнуть языком, а сомкнутые губы Аанга потянуться уголками вверх понимающе и немного виновато. Все-таки юный Аватар за столом видел совершенно противоположную словам Генгиса картину, но, право, не будет же он расстраивать друга своим мнением! — Не думаю, что леди Орза желала смутить тебя, дружочек, своим вниманием. — А вот Эолу не удается удержаться от ироничного комментирования. — Как раз позади тебя за окном цвела зимняя вишня. …А вот то, что ты ловил взгляды хозяйки огня, уже наводит на какие-то мысли. Ай-я-яй, а с виду такой скромник… — Игриво покачав головой, Эол наконец прячет свою книгу в поясную сумку, решив, что на сегодня с чтение он закончил. — Ничего подобного! — возмущенно отвечает Генгис. — Просто она как раз заступала заинтересовавший меня гобелен с очень необычной бахромой. Если я хотел изучить его, я против воли натыкался взглядом на ее тело. Это вдобавок ко всем прочим сложностям и спутало мои мысли, что вылилось в ошибочные действия… — а вот оканчивает свое оправдание мужчина не так уверенно и с проступившим на смуглой коже едва заметным румянцем. Даже если он сам охотно верит в свою ложь, Генгис все равно не может безукоризненно лгать. — Оу, так в бахроме все дело… Все с тобой понятно, дружочек. — Да не волнуйся ты так, Генгис! — вступает со своей поддержкой Аанг. — Ты не сделал ничего зазорного. Просто леди огня Орза такая красивая — мне кажется, я никогда не видел таких! — что в ее компании смутился бы каждый. И Гияцо, и Эол с этим согласятся! Я же прав, да? — Гияцо в ответ только умиленно улыбается и машет рукой. — Повезло же хозяину огня с женой! — Ну да, — почти равнодушно пожав плечами, соглашается Эол. Аватар даже чуть приоткрывает рот в удивлении от столь сдержанной реакции приятеля. Разве не он-то прослыл любителем хорошеньких девушек? — Хозяйка огня довольно симпатичная. …Но ты, крошечка Ксия, все равно все равно имеешь первенство в наших мужских сердцах. Во всяком случае, ты по-прежнему можешь рассчитывать на одного преданного поклонника в моем лице. — Расплывшись под конец своих речей в очаровательной улыбке, Эол соскальзывает с насиженного места и, преодолев необходимое расстояние, вдруг садится на оградку около Ксии, чем невольно заставляет ее глаза расшириться, а корпус в защитном неосознанном жесте чуть повернуть в противоположную от юноши сторону. — Как прошел твой день? — ее на первый взгляд недружелюбная реакция не отталкивает Эола, а лишь еще более умиляет. Заприметив выбившуюся из прически черную прядку, он позволяет себе большее: едва ощутимо касаясь фарфоровой кожи на напряженном девичьем челе, маг подхватывает волос и отбрасывает его назад, к общей массе туго заплетенных улиткой кос. Как хорошо, что он не видит, как от ее волнения и легких прикосновений его худых пальцев к волосам кожу под ними мелкими узорами разрисовывают мурашки. Ксия ведь со всех сил старается держаться молодцом: супит брови и старается пронзить Эола в ответ устрашающе недовольным взглядом, не признающим подобных нежностей. — Как тебе дворец? Что скажешь о его обитателях и жизни в нем в общем? Я заметил, что за столом ты подолгу смотрела на узоры золоченых оградок у стен…       Чуть отодвинувшись от него, девочка опускает очи в пол и берет молчаливую паузу. Однако к удивлению того же Эола отнюдь не длительную. — Да… Смотрела. Узором они показались мне очень похожими на завитки, традиционные для племени ган джинов… Забудь. Это звучит странно, потому что расстояния между Страной Огня и тем поселком Земляной Державы слишком большое. Вряд ли правда. К тому же ты, наверное, даже не знаешь, кто такие ган джины… — внутренне разругав себе за поспешность в откровениях, Ксия начинает старательно пятиться. Неуверенность. Она так боится показаться глупой невеждой. Нет. Этого нельзя допускать. Не в этой компании. Не при Аватаре и достопочтенном Гияцо, хоть и они, кажется, завязали уже другую беседу и почти не слушают их с Эолом. Все равно. Лучше — не глупить вообще нигде и никогда. Для этого всего-то нужно говорить лишь то, что доказано и проверенно другими образованными людьми. Да. Ксия постарается впредь не забывать об этом. — Почему же? У меня есть несколько знакомых среди этой общины Царства Земли. Знаешь, ган джины очень любят пучки с золотыми шпильками, прямо как люди Огня — это первое подмеченное мною сходство культур. Вот второе: обустраивая свои дома, это племя Царства Земли любит смешивать не золотой с красным, но золотой с розовым — тоже совсем не чуждое огненной культуре сочетание цветов, верно? Так что я почти уверен, что ты права, и сходство может быть еще одно. — Вообще тот узор не единственный, что использовали кузнецы Огненного дворца, — воодушевленная тем, что Эол не только правильно понял и поддержал, но и дополнил ее теорию, Ксия начинает открывать больше из того, что варится в ее голове. — На этой оградке, на которой мы сейчас сидим, линии более ломанные, а углы внутреннего кованого рисунка — острые. Похожих на этот орнамент здесь много, он не так интересен. А вот подобный тому, что в зале, я видела лишь на воротах в южном крыле дворца… — Хмм, не видел, если честно. Может, покажешь? — Да вообще-то ты и сам можешь его найти. Если действительно заинтересовало. — Отмахивается от предложения Ксия. Она же нашла те ворота без чьей-либо помощи. Пусть и Эол постарается, чего уж там… Почему это она должна ему помогать? — Могу. — Его тонкие уста снова вздрагивают в улыбке. — …Но также я могу попросту потерять много времени или что-нибудь перепутать. К тому же меня очень порадует приятная компания такой умной и интересной монахини. Не ожидал, но ты действительно в этом хорошо разбираешься. Как кажется во многом еще. Хмм, астрономия, история, художественная ковка… Ты, кажется, еще что-то говорила о культуре. — Немного… — Что ж, расскажешь мне поподробнее о своих увлечениях? — поднявшись на ноги и став напротив нее, Эол галантно протягивает ей ладонь, предлагая подняться и все же составить ему компанию в небольшой пешей прогулке роскошью здешних просторов. — Хорошо, расскажу, — коротко молвит Ксия. Ее чернильные глаза наконец без утайки скрещивают взор с льдистой голубизной очей Эола, а маленькая ладонь все же принимает протянутую руку. Стоит ей подняться на ноги, как юноша, заприметив ее замешательство ввиду незнания, откуда лучше и как начать рассказ, принимается осыпать Ксию наводящими вопросами. Когда жительница Восточного Храма Воздуха всерьез увлекается придумыванием и озвучиванием ответов, все остальное как-то меркнет серым фоном, размывается. Она не дает себе отчета в том, что ее ноги просто покорно следуют туда, куда направляет рука молодого человека. Не знает монахиня и того, почему сразу не освободила свою ладонь, а позволяет себя вести, как действительно маленькую, за руку. Просто это странным образом не утруждает: Эол не сжимает ее ладонь с явной силой, не тянет на себя в настойчивом жесте, но не позволяет ей ускользнуть. — Он никогда не изменится… — вздыхает Генгис, проводив взглядом отдаляющийся дуэт монахов. — Кто знает? Судьба любит преподносить сюрпризы, и у нее отменное чувство юмора, — покачивая головой, произносит монах Гияцо, оглаживая спину приземлившегося близ него лемура.