В некотором царстве

Лиза тяжело опустилась в кресло и со стоном вытянула ноги. Она укоризненно глянула на Симиона и волка, которые с одинаково виноватым видом прятали глаза. – Хорошо у тебя тут, – она сложила маленькие руки на сильно выступающем животе. – Спокойно. – Девушка нахмурилась и тут же потерла высокий лоб сильным движением ладони, словно разглаживая морщинки дурных мыслей, набежавшие на чело. Симион уселся рядом, стянул с неё удобные, мягкие туфельки и уже привычным движением принялся массировать ступни Лизы. – Устала? – и это был вопрос вовсе не о самочувствии. Лиза на мгновение удержала его взгляд и медленно кивнула. Этот короткий немой диалог нес в себе гораздо больше того, что можно было бы выразить вслух. Оба они, втянутые в эту беспощадную борьбу, были выжаты и физически, и морально. Нет, вокруг них не свистели пули и не взрывались снаряды, это было цивилизованное противостояние с бескровными способами убийства. Информационная война. В чем только не обвинили их за эти месяцы… Какая только грязь не пролилась на их головы. Симиона подозревали в интриганстве, приписав ему чуть ли не авторство несчастья, случившегося с Густавом, что не помешало пустить ещё и слушок о зоофилии, напирая на его привязанность к волколаку. Беременность Лизы прополоскали во всех нечистотах. Служители тут же лишили ее сана, и дело было даже не в том, что она носит дитя, а в том, что она моментально перестала быть тем самым проводником, замкнув все свои ресурсы на ребёнке. Лизка пережила разочарование в идеалах довольно легко, на фоне остальных бед это выглядело маленькой неприятностью. Самым любимым и муссируемым слухом было, конечно, то, что оба они – участники давнего сговора. Но они не сдавались, отбивая эти подачи, тщательно выстраивая оборонную линию, напирая на понятия, связанные с благородными порывами: преданность, честь, самопожертвование. Однако люди любят грязное бельишко больше. – Может быть, ты ляжешь в клинику пораньше? – Симион прижал ладонь, прислушиваясь к току новой жизни в чреве Лизы. – Отдохнешь от всего этого? – Не могу, – Лиза похлопала себя по коленке, подзывая волка. Тот нетерпеливо крутился рядом, ожидая своей порции ласки от девушки. Облизав на радостях руку чуть ли не до локтя, поворчав что-то, волк затих, наслаждаясь почесыванием между ушей. – Ну что, изверг, – она несильно потянула волколака за ухо, – гулять пойдем? Услышав любимое слово «гулять», зверь заволновался и щенком заюлил по комнате, подгоняя людей. – Мы с ним пройдемся? – Лиза поднялась, опираясь на руку Симиона. – Если ты не возражаешь – наедине. – Только далеко в лес не заходи и охрану не гоняй, – Симион с беспокойством проводил их взглядом. Лизка тут же отогнала сбэшников за периметр слышимости. Накипело… Наболело… – Не путайся под ногами! – сердито одернула она волка, который пытался раззадорить ее на игру. – Сейчас вот споткнусь и грохнусь прямиком на пузо. Я из-под него ног не вижу. – Лиза помолчала минутку, разрешая себе слабость, и, всхлипнув, пожаловалась: – Мне страшно, Густав. Ты не представляешь, насколько. Я по ночам к скрипам и шумам прислушиваюсь. Чушь, конечно. Никто сейчас в кроватях конкурентов в борьбе за престол не душит, но я всем нутром чувствую, как поперек горла стоит им мой ребенок. Крутятся вокруг меня шакальем, а тронуть страшно, это ж отпрыск двух королевских семей. У нас уже несколько веков такой чистой концентрации крови правящих династий не было. И заграбастать трон им хочется, тем более такой шанс, страна почти обезглавлена уже год. Чем ближе срок, тем мне страшнее. Слышишь, братишка? – Лиза хлопнула себя по плечу, подзывая волка, тот поднялся на задние лапы и вылизал заплаканное лицо девушки. – Я уже не бьюсь даже за право голоса. Мне Парламент диктует чуть ли не количество вдохов и выдохов, и дядя туда же, заикнулся уже об опеке, ставит под сомнение мою способность воспитывать наследника. Я не потяну! – Лиза уткнулась в черный нос волколака своим. – Как ты их раньше всех в узде-то держал? Симиону страшно сказать, насколько я свои позиции потеряла. Он же и так настроен агрессивно, один малейший намек на безопасность ребенка и, думаю, конфликт будет неизбежен. Что же делать, а? Волколак участливо заглядывал в ее лицо, поскуливая, чувствуя эмоциональную разболтанность Лизы, но в зрачках животного не было даже намека на человеческую сущность, которую так отчаянно искала она. – Ладно, – девушка взяла себя в руки, да и выплеск эмоций чуть успокоил. – Давай по привычному маршруту: до большого дуба, потом обойдем овраг, я там отдохну, а ты поносишься за белками, и вернемся. Волк послушно потрусил рядом, иногда позволяя себе метнуться в сторону, уж слишком много энергии бурлило в этом крупном теле. Лес встретил их тяжелым, вкусным запахом перепрелой листвы, поздних цветов и настороженным потрескиванием сухих веточек, надежно упрятанных под слоем обычного сора. Волколак с удовольствием взрывал носом лесную подстилку, выкусывая из нее только ему ведомые вершки-корешки, притаскивая Лизе на пробу то одну, то другую палку, надеясь на игру. Прошвырнулся по окрестным кустам, самозабвенно цепляя на шкуру колючки чертополоха. Лиза оперлась плечом о могучий ствол дуба и задрала голову, рассматривая лоскуты неба между верхушками и вслушиваясь во вздорную перепалку потревоженных волком птиц, в едва заметный шепоток деревьев. Рядом захрипела рация, Лизка недовольно покосилась на подкравшегося охранника, тот неловко потоптался, извиняясь за свое присутствие, но не ушел. Лиза раздраженно окликнула волка и направилась к оврагу, среди тонких веточек почти облетевшей лещины тускло блеснула, натянулась и тихонько тренькнула леска, подцепленная ногой девушки. Лиза всплеснула руками, пытаясь удержать равновесие, тут же обхватила живот, инстинктивно укрывая его от опасности, и, слабо вскрикнув, кубарем покатилась на дно оврага. Охранник застыл на секунду, наблюдая эту смертельную пантомиму, и рванул следом. Лиза, распластавшись, застонала жалобно и протяжно. – Ребенок! – испугано зашарила она руками вокруг себя. – Спинааа… – следом застонала она на свою попытку приподняться. Волколак закрутился вокруг Лизы, бестолково тычась носом в ее живот. Он агрессивно рычал, не подпуская охранника, который побелевшими губами передавал на базу сигнал опасности. Лиза, ухватив зверя за шею, притянула к себе и, сцепив зубы от резкого приступа боли, процедила: – Приведи Симиона, слышишь меня? Пошел! – хлестнула она волка по морде. Тот попятился, непонимающе глядя на девушку. – Ну! – в отчаянии взвыла она. Волк дернулся и ломанулся сквозь кусты. Охранник тут же ринулся к Лизе, бухнулся перед ней на колени. – Скоро будет помощь. Потерпите, – умоляюще попросил он. – Не могу! – воздух разорвал первый болезненный крик. Симион с размаху приложился о стену дома, стараясь удержать влепившегося в него волка. – Что ты? Где Лиза? – пытался унять он истерящего зверя. Волколак рванул в сторону леса, замер на секунду, проверяя, понял ли его Симион, и, увидев, что тот моментально сорвался следом за ним, понесся дальше. Симион, растолкав окруживших девушку медиков, опустился на колени. – Транспортировать нельзя, – тут же начали вводить его в курс дела, протягивая антисептик. – Роды стремительные, но плод расположен неправильно. – Лиза! – Симион поймал обезумевший взгляд девушки. – Ты мне должна помочь. Слышишь!? Симион закрыл глаза и положил ладони на живот роженицы, пытаясь мобилизовать свои способности и уменьшить боль. – Большая кровопотеря, – сдавленно произнес он, чувствуя, как хлюпает под его коленями пропитанная кровью ткань. Волколак уселся у головы Лизы, жалобно поскуливая. – Надо выбрать, – тихо сказал один из врачей. – Двоих мы не вытащим, слышите, Симион? – Спаси ребенка! – прохрипела Лиза, вцепившись в шкуру волколака. Слышишь?! – схватила она скрюченными пальцами медальон на груди зверя. Медальон вспыхнул и чуть засветился в ее ладони. Волк поднял морду и посмотрел на Симиона, которому не хватало сил удержать и мать, и ребенка. Зверь мотнул головой, обводя растерянным взглядом врачей, Симиона и сестру, распластавшуюся у его ног. Волк взрыкнул, попытался попятиться, но Лиза крепко сжала медальон и потянула его на себя. Через секунду над девушкой склонялся темноволосый мужчина. Густав поднял голову. – Что тут? – хрипло произнес он. Лиза вцепилась в его запястья и разразилась пронзительным криком. – Лизка! – Энергия! Мне нужна энергия, Густав! – гаркнул Симион, побледневший от напряжения, отодвигая собственную панику, удивление и радость на задний план. Густав вырвался из Лизкиных рук, схватил Симиона за плечи, задрал голову и открылся, как учил его отец, становясь чистейшим проводником энергии. Его пробило жгучей болью, и по его жилам потекла необходимая Симиону сила. Лизка крикнула еще раз, слабо выдохнула и замерла. – Мальчик, – сообщил один из медиков, и тут же младенческий плач влился в забурливший поток голосов. – Все будет хорошо, – Симион устало кивнул Густаву, укачивающему на руках ребёнка. – С Лизкой все будет хорошо, теперь меня хватит на все. Ты очень вовремя вернулся, Густав… Густав, прищурившись, обвел взглядом притихших членов Парламента. – То есть, вы сомневаетесь в моей дееспособности? – опасно улыбнувшись, поинтересовался у них мужчина. – Я же, в свою очередь, позволю себе усомниться в вашей. Мне хотелось бы знать, на каком основании был сокращен и перераспределен бюджет государства? Почему единственный дееспособный член королевской семьи испытывал притеснения в собственном дворце? Почему при живом отце и матери вы приняли на рассмотрение прошение об опеке над наследником престола? Советую вам, господа, тщательно обдумать обоснования своим решениям, потому как придется ставить вопрос о соответствии занимаемым должностям. – Густав, нахмурившись, глянул на тусклую лампу, и та тут же вспыхнула ярче. Удовлетворенно кивнув, он лениво переворошил лежащие грудой на столе документы. – Объявляю заседание закрытым. Симион застонал и накрыл голову подушкой, пнув крепко спящего Густава. – Твоя очередь! – Густав демонстративно перевернулся на другой бок. – Кто сверху, тот и нянька. Уговор дороже денег. Симион повздыхал уже без надежды на чудо, сполз с кровати и поплелся успокаивать орущего младенца. Дернул же его черт предложить поменяться ролями.