В некотором царстве

Тишина в комнате стояла гробовая. Симион, заложив руки за спину, застыл у окна, рассматривая идеальные линии английского сада. Королева-мать с безупречно прямой осанкой невидящим взглядом скользила по старинной лепнине. Аналитик, казалось, дремал, и только наморщенный лоб выдавал работу мысли. Лиза, низко склонив татуированную голову, бездумно теребила завязки на своем балахоне. Волк обвел это унылое собрание глазами, вздохнул, положил голову на лапы и уставился на огонь в камине. – Ситуация вышла из-под контроля, – наконец подал голос Симион. – Он не оборачивается. Я думаю, – Симион сделал паузу, собираясь с духом, – разум его тоже обратился. Он волколак. На меня он реагирует… других не подпускает и близко, недавно чуть не загрыз начальника моей службы безопасности, когда тот попытался вывести его из комнаты. Что касается физического здоровья, тут все в полном порядке: ребра срослись, рубцы затягиваются с поразительной скоростью, заживает все… как на собаке. – Фридрих прислал ноту протеста, – королева-мать закружила по комнате, стараясь не нарушать зону комфорта волколака. – Настаивает, чтобы Густава вернули домой. Я даже боюсь представить размер катастрофы. Он, – кивнула в сторону волка, – от Симиона добровольно не отходит вообще. Попытки изоляции приводят к сильнейшей агрессии. – Если Фридрих об этом узнает, – глухо ответила Лиза, – его уже ничто не остановит. – Он потребует признать Густава недееспособным и усыпить, как опасное животное, – Аналитик выпал из транса. – Это даже анализировать не надо, чтобы понять, что будет дальше. – Меня вынуждают признать брак недействительным. Я понимаю, что при всей толерантности наших законов, брак с животным не имеет юридической силы. Лиза рывком поднялась с места: – Не смей так говорить о моем брате! Даже сейчас, лишенный разума, он на одном инстинкте тянется к тебе! – Лизавета! – прервала ее королева-мать. – Мы не можем опираться на инстинкты, когда на кону судьба двух государств. Нам нужно что-то противопоставить оппозиции, хотя бы что-то, дающее отсрочку. У нас нет времени даже на то, чтобы как-то взвесить и обдумать ситуацию, нужно молниеносное решение. – Наследник, – то ли размышляя, то ли предлагая, произнес Аналитик. – Какой наследник? – тут же вспылил Симион. – Я мужчина и как бы… чтобы… – он раздраженно махнул рукой и отвернулся. – Мужчина в самом соку, я бы сказал, – Аналитик, казалось, даже чуть выпятился из зеркала. – Лиза, что там говорится в твоем кодексе Служителей о близости с мужчиной и о рождении ребенка? – Я не должна иметь этой близости, – пробормотала она, растерявшись. – Понятное дело, что, исходя из этого условия, никаких детей быть не может. – А воспитанники? – не отступал Аналитик. – Это сколько угодно, – пожала плечами Лизавета. – У нас под патронажем и сиротские приюты есть. – Прекрасно, – Аналитик расплылся в улыбке. – А что если близости не будет, но ребенка ты родишь? – Что? – Лизавета задохнулась от возмущения. – Подожди! – властным жестом прервала ее королева-мать. – То есть, если Лизавета будет носить ребенка Симиона, то у нас появится такой весомый козырь, что мы не только заставим заткнуться оппозицию, но и на будущее снимем острый вопрос престолонаследия? Обдумай, прошу тебя, – обернулась она к Лизе. – Ты можешь лишиться титула Главы Служителей, но твоей родословной лишить тебя не в силах никто. Симион? – мать посмотрела на сына. – Ты тоже должен все взвесить. А теперь нам лучше разойтись. Слишком тяжелое предложение прозвучало в этой комнате. – Она распахнула входную дверь и направилась в собственные покои. Осанка ее никогда не подводила, подводило сердце. Оно сжималось от осознания огромного риска и огромной же надежды. Лиза остановила жестом направившегося к ней Симиона, волк тут же заинтересованно поднял голову и с ленцой потянулся. – Я не готова к диалогу, – отвернулась девушка от Симиона и Аналитика. – Не сейчас. Симион неловко потоптался на месте. Ему хотелось одновременно и утешить ее, и извиниться. – Пошли, – вместо этого позвал он волка. Тот встряхнулся, подошел, подсунул голову под руку, и Симион, автоматически зарывшись пальцами в густую шерсть, нащупал звенья тонкой золотой цепочки. *** В комнате волк сразу запрыгнул на кровать и расшвырял заботливо уложенные подушки. Его явно раздражало то, что другие люди имели сюда доступ. – Не хулигань, – Симион сурово свел брови, понимая, что волк плевать хотел на мимику, он ориентировался только на истинное настроение Симиона, как бы тот его ни скрывал. Вот и сейчас он прижал уши, поскулил, и Симион моментально догадался, что это его пожалели. Сим уселся на кровать, подтащил к себе волколака и, уткнувшись лбом в его лоб, в который раз попросил: – Обернись, а? Ты даже не представляешь, что тут творится. Но это еще цветочки по сравнению с тем, что мы собираемся устроить. Волколак участливо облизал его лицо, так и оставив очередную просьбу без ответа. Густав мягко порыкивал, покусывая плечи, нетерпеливо проводил пальцами по бедрам, горячо выдыхал в загривок. Симион растекался под желанной лаской, томно, неторопливо качаясь на грани сна, боясь проснуться, понимая, что это неизбежно разрушит тонкую иллюзорную паутинку удовольствия, сотканного подсознанием. Густав становился настойчивей, рычание чуть агрессивней. Симион жарко выдохнул и, приподнявшись на коленях, прогнулся, чтобы открыться как можно шире, по спине шелком скользнула шерсть. Симион проснулся, рухнул на кровать и испуганно обернулся, тут же наткнувшись на горящие глаза волколака. Тот утробно рыкнул, облизал ему шею и осторожно прикусил. Волколак был явно настроен на акт спаривания. Симион покрылся холодным потом. – Тиш-ше, – успокаивая то ли себя, то ли Густава. – Так нельзя. Ты же… Волк заурчал, требуя продолжения. Симион в панике сжал руками подушку, понимая, что его шею волколак перегрызет за пару минут. – Нельзя, – едва слышно произнес он, вспоминая, что страх вызывает у животных выплеск агрессии. Он попытался взять себя в руки. Выдохнул. И повторил еще раз: – Нельзя! – добавляя в голос наработанные командные нотки. Волк слез со спины. Симион рывком поднялся и шлепнул по кнопке лампы на прикроватной тумбе. – Ты что вытворяешь? – послушание Густава вернуло ему самообладание. – Паршивец! – гнев тут же испарился, когда тот, растопырив уши, склонил морду на бок, явно демонстрируя непонимание, за что же его ругают. Он красноречиво ткнулся носом в пах Симиона. Тот покраснел, отпихнул его морду и прикрылся подушкой. – Нельзя так! Понимаешь? – Симион сграбастал волка и сжал его, зарываясь в шерсть пальцами и лицом. Густав заскулил в его медвежьих объятиях, но стойко терпел проявление такой вот ласки. – Мне без тебя тут… плохо. Вылезай ты уже из своей шкуры, – болезненный комок застрял в горле Симиона, он своей грудной клеткой чувствовал быстрый, нечеловеческий стук сердца. *** – Ты сошел с ума! – Лиза только спустя два дня после возвращения подошла к зеркалу. Она даже распаковывать его не решилась. Боялась, что расколет со зла эту серебристо-черную поверхность. – Неужели ты думаешь, что я – инструмент для управления государством? Что меня можно вот так использовать? – Я думаю, – Аналитик появился из глубин зеркала, – что ты королева. Часть страны. Ты и Густав всегда были инструментами для управления. Тяжкое бремя короны. Но ты можешь отказаться от всего этого, только какой ценой, Лиза? Что будет с Густавом? Что Фридрих сделает с государством? Как дорого обойдётся всем твоя женская гордость? Лиза расплакалась, по-детски размазывая ладошками слезы по лицу. – Я так не хочу. Не могу, понимаешь? – Беда в том, что понимаю, – Аналитик почти растворился в темной зеркальной глади. – Понимаю, какая это жертва, наверное, даже больше, чем ты. Тебя никто не заставит. – Лиз, – позвал он через какое-то время рыдающую девушку, – может, все-таки спасешь мир, как супер-фея? – Дурак, – всхлипывая, пробормотала она, невольно улыбаясь, вспоминая, сколько часов провела, заворожено, почти неподвижно сидя перед старым зеркалом, пока Аналитик развлекал ее историями про супер-фею. – Эни-бени-рики-таки… – прошептал Аналитик первые строчки волшебного заклинания. – Фура-бура-сентебряки, – Лиза вытерла лицо и поднялась. – Придется спасать мир, раз больше некому, – смешно гундося распухшим носом, решилась бывшая королева и нынешняя Глава Служителей. *** – Времени у нас нет, – Лиза зябко куталась в меховой жилет, наблюдая, как волколак скачет по поляне, явно радуясь прогулке. – Поэтому процедура ЭКО – не вариант. Предлагаю использовать самый примитивный метод, – Лиза смутилась. Ей нелегко давался этот разговор с Симионом. – Введем сперму во влагалище. Состояние здоровья у меня хорошее, анализ твоей спермы превосходен, – Лиза отвернулась, чувствуя себя коровой перед осеменением, и горько усмехнулась. – Чаю хочешь? – Симион чуть тронул ее за плечо. – Мы с Густавом впервые, можно сказать, по-настоящему встретились тут, – он показал на небольшой домик. – У нас было катастрофически мало времени. – Симион помолчал. Ему тоже нелегко давалась откровенность. – Если бы я знал, как мало… – Ты его любил? – едва слышно спросила девушка. – Я по нему скучаю, – Симион пожал плечами. – Я досконально изучил его биографию, но как человека знал его совсем немного. Кажется, волк помогает мне понять то, что Густав сам бы никогда добровольно не продемонстрировал. Ничего не скажу насчет любви, но нам было вместе хорошо. Возможно, из этого и могло бы что-нибудь получиться. Был бы шанс вернуть его. – Аналитик не может найти ни одного упоминания об обращении. Сказок много, но там либо все связано с фазами луны, либо волколак не теряет человеческий разум, – Лиза обречённо хмыкнула. – Я перерываю архив Служителей, пользуясь положением, но и там пока все про потоки силы, регуляцию и обряды. Волколаки упоминаются только в качестве чистейших проводников. – Наши генетики, биологи, биотехнологи не могут дать ни одного разумного ответа. А что там с гербом? Нашли, какому семейству принадлежали бы эти руины? – Да, тут все до комичного просто. Они принадлежали бы нам. Аналитик проследил геральдическую линию – та ветвь действительно усохла, а согласно наследственному праву земли усохшего рода переходят под владение короны. Хотя эта информация уже, наверное, ни к чему? – Я думаю все-таки завершить строительство дома, – Симион пошатнулся от того, что волк, набегавшись, примчался к нему и с восторгом толкнул, пытаясь заставить поиграть. – Если никакого выхода не найдем… То там Густаву будет куда как комфортнее и безопаснее, чем в любом из дворцов. – А как насчет аннулирования брака? – Лиза внутренне подобралась, ожидая неутешительных новостей. – У меня есть возможность затянуть процесс, но максимум на полгода. Теперь чай? – Симион подхватил девушку под локоток, и они направились к дому. Черный с белыми подпалинами волк стряхнул налипшую листву, и на секунду на его грудной клетке сверкнул скромный золотой медальон с почти затертым листом клевера – символ дома Симиона. Копеечная безделушка, которая чудным образом кочевала из поколения в поколение.