Невольница

Ночь постепенно окутала неспокойные волны Средиземного моря, придавая ему непередаваемое очарование. Хюррем Султан, с тревогой вспоминающая обстоятельства утренних происшествий, самым тщательнейшим образом готовилась к ужину с загадочным капитаном корабля, которые производил на нее двоякое впечатление. Так как в распоряжении прекрасной славянки было всего лишь одно единственное платье, то это избавило строптивую султаншу от томительного выбора наряда, позволив больше времени уделить роскошным огненным волосам. Еще днем, в знак своего безграничного великодушия, в каюту невольницы был доставлен небольшой сундучок, до верху наполненный, разного рода, румянами, кремами и прочими вещицами, предназначенных для подчеркивания женской красоты. Славянка решила, что не следует отвергать, весьма полезный в это непростое время, подарок. Тем более, благодаря своему женскому чутью и опыту общения с мужем, она прекрасно понимала, что, побуждая мужчину дарить какие-либо подарки, она сразу же оказывается в выигрышном положении, олицетворяя собой оскорбленную сторону, требующую извинений. Закончив красить свои чувственные, соблазнительные губы, Хюррем несколько раз покрутилась вокруг зеркала, стараясь как можно тщательнее, а значит объективнее, оценить свой внешний вид. Не обнаружив никаких изъянов, султанша удовлетворенно направилась к двери, за которой, уже несколько часов, ее терпеливо ожидала та самая старуха, которая и запихнула несчастную женщину в эту каюту. Как только славянка вышла в коридор, старушка смерила султанскую жену оценивающим взглядом, после чего, выругавшись на незнакомом языке, недовольно пробурчала: -Нельзя разгуливать по кораблю в таком неподобающем виде. Вы, как мусульманка, обязаны помнить такие тонкости. Накиньте это на себя и следуйте за мной. Вы итак уже заставили достопочтенного Мирзу бея ждать слишком долго. Это неприлично! С этими словами она протянула славянке, достаточно красивый, шелковый платок, а затем, удостоверившись в том, что никто не сможет разглядеть лица экзотической рабыни, решительно направилась вперед по коридору. Хюррем покорно последовала примеру своей престарелой тюремщицы, даже несмотря на то, что в своем воображении уже несколько раз успела ее задушить. Вокруг стояла абсолютная тишина- что вызывало относительное беспокойство, ведь женщина уже успела привыкнуть к тому шуму, который исходил от корабельной команды. Завернув за угол, женщины оказались у неприметной деревянной двери, которая, по всей видимости, принадлежала капитану этого морского судна. Старуха поспешила подтвердить предположения пленницы: -Это каюта благородного Мирзы бея. Проходи...Но помни, что ты не должна вести себя с ним вызывающе. Он является самым доверенным лицом нашего господина, воле которого подчиняются все, кто сейчас находится на этом корабле.Ступай! Султанша нервно стянула с себя платок и отшвырнула его в строну, поспешив привести в порядок свои великолепные волосы. Расправив хрупкие женские плечи, Хюррем горделиво выпрямилась и равнодушно постучалась в дверь. Внутри послышался какой-то непонятный шорох, но не прошло и нескольких секунд, как двери распахнулись и на пороге, в потрясающем по красоте кафтане, показался Мирза бей, собственной персоной. Осмотрев свою долгожданную гостью с ног до головы, бей самодовольно усмехнулся, после чего, как и подобает настоящему мужчине, пригласил женщину пройти в его скромную обитель. К глубокому удивлению Хюррем, каюта капитана была немногим меньше той комнатушки, которая была отведена для ее собственного проживания. Этот факт настолько поразил впечатлительную невольницу, что она поспешила поинтересоваться причинами, столь необычного выбора: -Странно, что такой человек, как вы, обладающий великолепным вкусом, во время своих морских скитаний, проживает в подобном, малопривлекательном, месте. Забавно, но даже та конура, в которую вы так любезно меня определили, выглядит гораздо предпочтительнее в сравнении с капитанской каютой. Этот вопрос лишь позабавил Мирзу, заставив подарить султанше все очарование своей улыбки. А после, решив, что некрасиво оставлять без ответа вопрос столь интересной особы, капитан разъяснил причины, побудившие его на столь нелогичный выбор: -Вы слишком предвзято относитесь ко мне. Я, и это неоспоримо, действительно люблю красиво одеваться, вкушать изысканную пищу и напитки, проводить жаркие бессонные ночи с красивейшими женщинами, но, когда приходит время исполнять свой долг-я немедленно забываю про все свои прихоти и делаю то, что должен делать. Мой господин потребовал, чтобы я привез для него настоящую королеву и мне удалось выполнить его высочайший приказ. Не мог же я содержать подобную женщину в грязном трюме, полном крыс и других пленников, чья стоимость ничтожна мала по сравнению с вашей. Вот и вся дилемма. Хюррем старалась особо не реагировать на сладкую лесть, которую источали уста этого обаятельного мерзавца. Вспомнив об истинных целях, побудивших ее посетить этот ужин, она спросила, как бы невзначай: -Что же, раз мы уже прояснили данный вопрос, то больше не стоит к нему возвращаться. Насколько мне помнится, любезный Мирза, вы, и весьма четко, обещали мне, что приоткроете завесу тайны относительно моей дальнейшей судьбы. Мужчина, судя по выражению его лица, уже ни один раз успел пожалеть об опрометчивых словах, брошенных утром, но отказываться от них было бы еще неприятнее, чем сдержать, поэтому он покорно склонил голову и, указывая рукой на стол, заставленный различными яствами, сказал: -Как вам будет угодно, но давайте, для начала, присядем за стол и спокойно обсудим, интересующие вас, вопросы. Женщина не видела в этом ничего такого, что могло каким-то образом помешать предстоящему разговору, поэтому охотно согласилась. Когда тюремщик и его пленница, наконец, устроились за столиком должным образом, Мирза поспешил выполнить свое обещание: -Предупреждаю сразу, правда может вас шокировать до глубины души. Итак, через несколько часов мы достигнем морского порта Каира, но долго мы там не задержимся. Нам предстоит пересечь пустыню на лошадях и верблюдах, чтобы достичь пределов Ирана. Оттуда я отвезу вас, как и некоторых других пленниц, во дворец Повелителя пустыни, всемогущего Шаха Тахмаспа. Ведь именно великий шах является моим господином, впрочем теперь и вашим. Хюррем находилась в шоке от услышанного. Чтобы хоть как-то прийти в себя, супруга Падишаха залпом осушила стакан с ягодным щербетом. Она предполагала всякое, но такого поворота событий не возникал даже в самых страшных кошмарах султанши. Персидский шах являлся самым заклятым врагом ее законного мужа. Веками, Сефевиды и Османы ненавидели друг друга и сражались между собой за право считаться главной державой всего мусульманского мира. Славянка от отчаяния закрыла глаза, чувствуя, как горькие слезы скатываются по румяным женским щекам. Она прекрасно понимала, что пребывание в гареме такого человека перечеркивает все ее надежды на возвращение к прежней жизни, ведь даже если, каким-то чудом, ей удастся сбежать из персидского дворца и добраться до Стамбула, Сулейман ни за что на свете не поверит в чистоту и искренность намерений своей законной супруги. Этот логичный, но в то же время крайне печальный вывод побудил несчастную пленницу к безумного поступку. Она схватила со стола небольшой ножик, предназначенный для трапезы, и, приставив его к горлу, сквозь слезы прорычала: -Я никогда не буду женщиной смертельного врага моего мужа и всех моих сыновей. Я лучше покончу с собой, чем покорюсь воли этого чудовища. Реакция Мирзы оказалась весьма неожиданной, учитывая всю серьезность положения. Он, как ни в чем не бывало, поднялся со своего места и равнодушно произнес: -Спешу вас огорчить. В том стакане, из которого вы так опрометчиво выпили, находилось одно сильнодействующее средство, благодаря которому вы несколько дней будете в беспамятстве. В этот самый момент, Хюррем почувствовала резкую слабость во всем теле, которая вынудила ее выронить ножик из рук. Султанша продолжала испуганно таращиться на своего надзирателя, медленно оседая на пол. Через несколько мгновений в глазах женщины потемнело и последним, что она услышала, прежде чем провалиться в бессознательное состояние, были радостные крики матросов, возвещавшие о том, что корабль благополучно добрался до каирского порта, преодолев все трудности и препятствия.