К звездам

  〈В следующем тексте, 〈〉① указывает на содержимое, отредактированное для не обладающих категорией допуска. Число указывает на категорию допуска, требуемую для доступа к закрытому содержимому.〉①   Теория Волохова, вкупе с военным применением корковых имплантатов, впервые проложила путь в некогда исключительно область писателей-фантастов, к преднамеренному изменению сознаний людей и ИИ. 〈Сегодня военные регулярно исполняют изменяющие сознание подвиги, начиная от тонкого расширения осознания происходящего, проистекающего из тактических компьютеров военного класса, до ментального боевого гештальта максимального командного режима, в которой ИИ и командиры военной целевой группы частично сливают свои ментальные состояния, добиваясь оптимального командного контроля.〉①   Самую сложную ментальную гимнастику осуществляет Управление, интегрируя как само собой разумеющееся операции тысяч разумов отдельных представителей в большего цельного супер-представителя, формируя иерархическую пирамиду разумных, представляющих все большее и большее число меньших разумных, в то же время позволяя этим меньшим разумным независимость мысли, действия и воли. Каждый из Представителей уровня Директората представляет мнение сотен тысяч представителей нижних уровней, которые на самом низшем уровне отражают мнения и убеждения действительных частей целого. Возможно, беспокоит рассмотрение состояния представителей-людей – или же ИИ – установленных на любом уровне иерархии. Казалось бы порабощенные мнению столь многих других, они по-прежнему выглядят достаточно независимыми.   Так сохраняется иллюзия свободы воли. Если взглянуть на математику, легко увидеть, как это возможно, но снять очки теории, и интуиция поперхнется.   […]   Согласно уравнениям Волохова, сознание не столько дискретная сущность, сколько текучая, существующая на протяжении широкого спектра возможных сил и, с правильной доводкой, способная к слиянию, разделению и другим подвигам, что обычно не соотносились с идеей «разума».   И вот здесь теория сталкивается с замешательством извне собственной доктрины, освежающе свободной от парадоксов, но в контакте с воистину чуждым, неожиданным развитием: представленной инкубаторами идеей душ. Идея самоцветов душ, содержащих «души» – возможно, даже и разумы – как отдельные сущности идет вразрез с установленным Волоховым зерном консенсуса, и пересечение двух этих технологий поднимает целый ряд беспокоящих вопросов. Что происходит с «душой» волшебницы, введенной в иерархию Управления? Расширится ли ее «душа», распространяясь на сокрытые обрабатывающие ядра,  снимающие с плеч вычислительную нагрузку? Останется ли она каким-то образом отделенной? Сможет ли симбиотический консультативный ИИ, столь напрямую слитый с сознанием представителя, повлиять на «душу»? Что насчет загадочных сил волшебницы?   〈Похожие вопросы, конечно, применимы и к военным.〉①   Вместо того, чтобы замести эти проблемы под ковер, как поступали до сих пор, я думаю, человечеству следует внимательно изучить эти вопросы и развить понимание, прежде чем вызванные ими противоречия станут чумой нынешней системы.   — Джоан Валентин, доктор физики, 2445, «Волохов и самоцветы души: что мы должны изучить», пост с мнением для сетевой научной платформы IntSci, написанный для общественного восприятия, выдержка.   По сути, цель маскировки всегда одинакова. Во-первых, любая частица или поле, входящие в область, где замаскирован объект, должна возникнуть с другой стороны идентичной тому, как если бы она прошла через вакуум или воздух или какова бы ни была соответствующая среда. Во-вторых, замаскированный объект не должен испускать каких-либо своих дополнительных частиц или полей.   Конечно, все это гораздо проще сказать, чем сделать. К примеру, любому путешествующему через пространство кораблю, очевидно, необходимо «видеть» свое окружение – но даже пассивным сенсорам необходимо что-то поглощать из окружающей среды, а активные сенсоры, естественно, гораздо хуже. Теоретически возможно поглотить частицы, провести измерения, после чего переизлучить схожие частицы с другой стороны, но это значительный технологический вызов, при этом не до конца решенный. Кроме того, в некоторых случаях может быть невозможно безопасно поглотить частицы, не будучи обнаруженным – существует множество схем обнаружения маскировки, использующих в качестве части структуры обнаружения квантово-коррелированные частицы.   Кроме того, легко увлечься обсуждением частиц и полей и забыть, что в звездных системах космические корабли сталкиваются и с гораздо более плотным звездным веществом, включая микрометеориты, способные включать макроскопическое количество атомов. Ясно, что в данном случае о поглощении и переизлучении не может быть и речи, и бдительный наблюдатель противника может заметить тонкую перестройку звездной материи. Конечно, осуществляющий активное обнаружение противник может имитировать подобный эффект, развернув огромное число служащих той же цели микродронов.   Даже избегание спонтанного излучения радиации или вещества уже немалый технологический вызов. Каждая паразитная внутренняя ЭМ передача должна быть взята под контроль, тепловое излучение двигателей и пассажиров должно быть как-то сохранено, необходимо разобраться с изучением от распада экзотической материи и так далее. Более того, любого рода ускорение должно быть проделано крайне тщательно – сохранение импульса гарантирует, что что-то позади должно остаться измененным, какая бы двигательная система не использовалась, так что при ускорении в присутствии бдительного противника необходимо проявлять чрезвычайную осторожность.   Все это необходимо добавить к простому факту, что невозможно поддержать скрытность, если кораблю необходимо пройти через крупный кусок сплошной материи или силовое поле. Лучшая постоянная оборона свободно использует такие устройства, чтобы насколько возможно выстроить стену, представляющую собой полосу препятствий, сложную даже для лучшего стелс-корабля.   — Военная наука для любознательного дитя, онлайн-журнал, статья «Технология маскировки», выдержка.   Рёко смотрела на противоположную стену помещения, в котором сидела, сферической камеры генератора маскировки ЧКК Ворон. Та могла бы включить для нее какое-либо развлечение, но она была для этого не в настроении.   Они направлялись к планете Орфей, в целях скрытности путешествуя примерно на 90% световой скорости, с их точки зрения путь должен был занять полчаса. Она полагала, что должна трепетать, но вместо этого была задумчива, размышляя о всех разговорах за последние несколько дней.   Закрыв глаза, она визуально вспомнила часть своего разговора с матерью.   – Я не для того тебя растила, чтобы ты просто вот так умерла!   – Знаю, мама.   – Так быстро, и тебя уже отправляют на «специальную миссию». Мне стоило знать. Когда я доберусь – и до этой чертовой моей сестры…   – Мама, дедушка просил, чтобы я передала тебе от него привет.   Ее мать закрыла глаза, словно призывая на себя спокойствие.   – Знаю, – сказала она, сделав глубокий вдох. – Я скажу тебе то же самое, что сказала ему. Просто выживи. Это все, чего я хочу. Эта семья и ее недовольные…   Рёко, нахмурившись, открыла глаза. Она кое-что поняла.   «Не умирай, ладно?»   «Возвращайся живой, ладно?»   Она снова и снова слышала вариации этой фразы, почти с самого заключения контракта, из настолько различающихся источников, как ее психотерапевт, далекий предок и будущая любимая. Что дало ей явное впечатление, что расстроит многих людей, если погибнет на этой миссии.   «Знаешь, я тут подумала», – начала Кларисса.   Рёко откинулась назад, опустив голову на полированную белую поверхность, покрывающую интерьер корабля, одной из частей разбросанной повсюду внутри Ворона частей модульной мебели, ожидающей вызова для использования.   «О чем?» – наконец, спросила Рёко.   «Если и правда существует Богиня волшебниц, – подумала Кларисса, – то кажется довольно несправедливым, что после смерти ты отправишься в какое-то посмертие, а я останусь гнить здесь».   Рёко задумалась. Последние несколько недель она все более убеждалась в разумности Клариссы. В то же время, она не чувствовала, что по-настоящему приняла этот факт. Это было то, что она знала разумом, но продолжала игнорировать, как и всю прошлую жизнь.   На поверхности ее сознания мелькнул довольно тревожащий образ: она сама, с расколотым самоцветом души, со все еще живущей в ее останках Клариссой. Это вообще возможно?   Она слегка вздрогнула.   «Тебя это беспокоит? – спросила она Клариссу. – Есть религии, предоставляющие ИИ бессмертную душу».   «Да, но не похоже, чтобы у какой-то из них были для этого настоящие свидетельства, – отмахнулась от этой мысли Кларисса. – Я не против смерти. Мне просто не нравится, как это несправедливо».   «Это… интересная точка зрения. Конечно, все это посмертие по большей части предположительно. Насколько я понимаю, в основном это происходит из некоторых высказываний Акеми Хомуры. Я бы не стала слишком об этом задумываться».   Когда Кларисса не ответила, Рёко моргнула, оглядевшись по сторонам взглянуть, изменилось ли что-либо. Ничего. Мохаммад Берриман все так же сидел в кресле посреди камеры, казалось бы, пристально глядя на четырехметровую кубическую коробку перед собой, контролирующую корабельную систему маскировки. На данный момент сторона коробки была бесстрастно серой, Мохаммад предпочитал использовать внутренний интерфейс вместо визуального внешнего дисплея, так что казалось, что смотрит он в пустоту.   Рёко слишком привыкла к подобному поведению, чтобы счесть его странным.   Заметив ее взгляд, Джульет Франсуа отошла от Мохаммада, над которым она бесстрастно нависала. Девушка подошла к Рёко, мысленно излучая спокойную уверенность. Она подразумевала, что все в порядке.   Набор мебельных блоков придвинулся ближе к Рёко, формируясь в расширение, превратившее ее простой стул в нечто похожее на скамейку в парке.   Джульет села рядом с ней на сформировавшуюся скамью. Рёко вдруг поняла, что они смотрят друг на друга, карие глаза девушки оказались на одном уровне с ее зелеными. Девушка телепатически передала краткую волну беспокойства.   «Я в порядке», – подумала Рёко.   Девушка продолжала смотреть на нее.   «Правда», – заверила Рёко.   Джульет пожала плечами и принялась гладить переброшенный через плечо заплетенный хвостик.   «Уверена, кто-нибудь уже спрашивал об этом, – подумала Рёко, – и мне очень жаль, если это грубо, но почему ты никогда не говоришь?»   Девушка оценивающе взглянула на нее краем глаза. Казалось, она принимает какое-то решение.   Наконец, Джульет подумала:   «Грация сказала, у тебя внутреннее смятение. Не покой. Мы поинтересовались; сказали, у тебя было видение, тем не менее, ты не присоединилась к нам. Грация сказала, ты размышляешь о Богине. И что твой таккомп отличается. Как будто второй разум. Заметно сбивает с толку».   Слова получились неловкими, сжатыми и несколько нерешительными, как если бы она выполняла задачу, которой давно не занималась.   Должно быть реакция Рёко на слова Джульет отразилась на ее лице, потому что Джульет добавила:   «В таких командах телепаты часто действуют как наблюдающие офицеры ОПЗ. Она беспокоится за тебя. И, естественно, всем нам очень любопытна Богиня. Еще она сказала… что у тебя странная текстура мыслей. Пока секрет, но мы хотели спросить…»   Джульет ненадолго умолкла, надев одну из обычных своих бесстрастных масок, что Рёко всегда было сложно прочесть.   «… не скрываешь ли ты чего-то об этой миссии? Откровения? Если тебя это беспокоит, возможно, мы сможем помочь тебе его понять».   Рёко испытала секундную, всего лишь секундную тихую ярость из-за необоснованного вмешательства в ее мысли.   Затем она спокойно вдохнула, напомнив себе, что она научилась ожидать подобного в тесной компании с телепатом, и что за время их тренировок она приняла телепата Грацию и всегда молчаливую Джульет как друзей. Во время устроенной ими ранее тихой молитвенной церемонии они обе напоминали ей монахинь старого стиля так, как не удалось Клариссе и Мине.   «Я знаю об этой миссии не больше вашего, – наконец, подумала Рёко. – Да, у меня были видения. Но ни одно из них ничего не сообщило мне о происходящем здесь».   «Видения? – повторила вслед за ней Джульет. – Так у тебя было более одного?»   Рёко мысленно проверила синтаксис последней своей фразы. Да, «видения» – именно это она и сказала.   «Чертов стандартный и его склонения!» – подумала она, пусть даже очень хорошо знала, что в телепатии не было двусмысленности, какой бы на поверхности язык не использовался.   «В моем видении было несколько частей, – поправила Рёко. – Ни одна из них не была особо полезна».   В конце концов, технически это была правда.   Джульет нахмурилась, ее эмоции передали ощущение задумчивости.   «Не хочешь поделиться? Можем интерпретировать вместе. Можем пригласить ван Россум. Она эксперт, наверное, рада будет помочь».   Казалось, на последней фразе девушка заколебалась чуть дольше обычного, отведя взгляд в сторону. Неужели она… смутилась?   В свою очередь нахмурилась Рёко, размышляя, стоит ли ей и правда подумать об этом, но затем скамья, на которой она сидела, стала еще длиннее, собравшиеся модули добавили места слева от Рёко.   Она посмотрела на севшую Клариссу, явно намеревающуюся присоединиться к их безмолвному разговору.   «По моему опыту, нет какой-либо постоянной манеры, в которой стоит истолковывать видение, – без прелюдии подумала историк. – Порой они чрезвычайно символичны, в других случаях чрезвычайно буквальны. Порой Богиня просто напрямую говорит нам, что хочет, без излишней волокиты. И, конечно, видения будущего не всегда оказываются правдой, иначе было бы гораздо меньше смысла отправлять их. Также стоит отметить, что не все видения о будущем. Некоторые о настоящем, некоторые о прошлом, а некоторые показывают то, чего никогда не могло бы произойти».   Решив не комментировать факт, что телепатический разговор был частным, Рёко повернулась к Клариссе, пытаясь игнорировать Джульет, у которой вдруг настолько широко распахнулись глаза, что, казалось, можно было опасаться, что они выпадут.   «Так вы думаете, мое сбудется?» – спросила Рёко.   «Сложно сказать, – сказала Кларисса. – Если бы для его предотвращения достаточно было просто предупредить, сложно понять, зачем бы передавать его косвенно. Гораздо тривиальнее было бы предупредить саму Кёко-тян, во время одного из ее визитов к Ленте».   Кларисса остановилась подумать, пока Рёко обдумывала небрежно оброненное «Кёко-тян», вкупе с японским хонорификом.   «Конечно, возможно, что Богиня просто попыталась, так сказать, убить двух зайцев одним выстрелом. В конце концов, сомневаюсь, что это был единственный важный момент видения».   Кларисса понимающе взглянула на нее, оставив Рёко задаваться вопросом, как много на самом деле знает историк. С ее стороны это легко можно было вывести: во время встречи с Богословским советом Рёко достаточно явно сдерживалась. С другой стороны, что-то в тоне Клариссы намекало, что все гораздо глубже, чем выглядело – еще больше чтения мыслей? Или она просто «подслушала» недавнее признание Рёко, что в ее видении было несколько частей?   «Не могу поверить, что я проговорилась!» – подумала Рёко.   «Знаешь, она вполне может прямо сейчас читать твои мысли, – указала Кларисса-таккомп. – Черт, она вполне может читать мои мысли. Существуют прецеденты того, как телепаты вытягивали информацию из первой версии таккомпов, не то что из второй».   Рёко внутренне сжалась, понимая, что это дельное замечание.   «Не думаю, что мне нравятся телепаты, – подумала она. – И да, я знаю, что это она тоже могла услышать».   «Как сообщество, телепаты не особо верят в частную жизнь, – подумала Кларисса-историк, отвернувшись от Рёко к противоположной переборке. – Это часть культуры. Но хватит этого. Пока ты считаешь, что ни одно из твоих видений не относится к этой миссии, ты не обязана обсуждать их сейчас, хотя я была бы рада позже услышать о них, если будет время. В самом деле, я здесь не только для чтения мыслей и общения».   С фиолетовым переливом в руках Клариссы появился легендарный «Том воспоминаний», вызвав сдавленное аханье Джульет и резкое от удивления движение Рёко.   «Это всегда неудобно, – подумала Кларисса. – Но так как у меня есть веские основания считать, что я скорее всего переживу эту миссию, я спросила всех участвующих в миссии, не хотят ли они сохранить у меня воспоминания. Знаете, просто на всякий случай».   Рёко и Джульет уставились на нее, после чего она продолжила:   «Чтобы было ясно, я не давлю. Я буду рада это сделать на случай… ну, постоянной смерти, но учитывая природу миссии, может не оказаться времени. Решать целиком вам, но если у вас есть какие-то секреты, которые вы не хотите сообщать мне, то… возможно, не стоит. И это, психологически, довольно интимно».   На мгновение Рёко показалось, что она увидела в глазах Клариссы хищный блеск, но прежде чем она могла решить, было ли это реально, он исчез.   «Я в порядке, – подумала Рёко. – Хотя спасибо за предложение».   Затем ей пришло в голову задуматься, можно ли передать таким образом воспоминания о видениях.   – Я буду рада, – сказала Джульет, и Рёко потребовалось время на осознание, что девушка, как ни странно, сказала это вслух.   Кларисса кивнула.   – Очень хорошо, – сказала она. – Встань.   Когда девушка последовала команде, Кларисса подняла руку, кольцо ее самоцвета души слегка засветилось.   Как только Рёко осознала происходящее, Кларисса превратилась, взрыв сияющего фиолетового света ринулся от кольца наружу и излучился остальным ее телом, заменив ее одежду сложным кружевным формальным платьем и колпаком, составляющими ее костюм волшебницы.   – Для этой процедуры мне нужно чуть больше сил, – объяснила она.   Она вытянула руку вперед, потянувшись, похоже, к груди Джульет, затем, словно передумав, бросила взгляд в сторону Рёко.   Кларисса прошептала что-то под нос, и Рёко заметила, как на голове девушки что-то появилось…   После этого Кларисса и Джульет исчезли, оставив растерянную Рёко.   «Palladis auxiliis invoco, – услужливо отметила ее таккомп. – Странно, что это латынь, но я полагаю, она призвала некоторую форму невидимости».   «Но зачем?» – подумала Рёко.   Ей не пришлось долго ждать ответа; через некоторое время Кларисса появилась вновь вместе с пораженно выглядящей Джульет, схватившейся за сердце и немного тяжело дышащей.   – Я посчитала, что стоит призвать немного конфиденциальности, – объяснила для Рёко Кларисса. – Уверена, что не будешь? Вполне безболезненно.   – Вполне уверена, – сказала Рёко – весьма преуменьшая.   Рёко взглянула на потолок, проверяя время миссии. Скоро они выйдут на рассчитанную траекторию вокруг Орфея, для максимальной скрытности заглушив двигатели. Они будут ждать, пока в обороне пришельцев не появится пригодная для использования возможность, и если она не появится достаточно скоро, они все равно выдвинутся.   Прямо сейчас нечего было делать, кроме как ждать и надеяться.   На борту ЧКК Георгия Константиновича Жукова вздохнула Мами.   Конечно, внутри симуляции не нужно было дышать, но это все равно казалось естественно необходимым действием. В отличие от тренировочных прогонов, в которых она участвовала ранее, не было ни предварительного обсуждения с другими командирами, ни обсуждений различных аспектов грядущей операции, ни добродушного подшучивания. Командиры других флотов знали, что от них ожидают и когда.   Флот Мами был самым заметным, торча как больной палец, собрав в относительно малой области пространства столь много сил, что кальмары просто не могли не заметить – в самом деле, настолько много сил, что они не могли бы скрыть их, даже если бы попытались.   Элемент неожиданности предоставлялся другим флотам, флот Гюль был поделен между поясом астероидов и облаком Оорта системы, тогда как флот Ананд собрался в глубине космоса. Верно, хоть и не ожидалось, что их атаки преуспеют, это не значило, что нужно действовать по-дурацки.   Из-за этого не было никакой прямой связи, пока нападение не разовьется, и взаимное радиомолчание не станет бессмысленным.   Рядом с ней материализовался Роланд Эрвинмарк, пока она задумчиво стояла в своей виртуальности, в пространстве перед ней висела система Кеплер-37, как множество игрушек перед ребенком.   – IntOps докладывают, что Ворон приблизилась к начальной позиции, – сказал Эрвинмарк, глядя на нее краем глаза. – Согласно расписанию, пора начинать, Мами.   Мами ненадолго закрыла глаза.   – Знаю, – сказала она.   После ее мысли масштаб симуляции изменился, и теперь она стояла посреди собственного флота, виртуальная аватара призраком парила над ядром боевого построения: флоты сектора Евфрат с I по VII, выстроенные редким V-образным конусом, одобренным руководством фельдмаршала для наступательных флотских операций, в отличие от более распространенного C-образного щитового построения, используемого в операциях оборонительных.   Обе стороны в значительной степени зависели от своих капитальных судов, но человеческий флот был уязвим для удара с флангов быстрыми бомбардировщиками флотов пришельцев, так что им приходилось полагаться на построение для защиты своих линкоров, а не просто летать при необходимости вокруг перехватчиками, как поступали пришельцы. Однако в наступлении линкоры способны были приблизиться к своим целям, так что построение помещало их у острия, вместе с очень высокой концентрацией крейсеров, фрегатов и так далее перед ними, формируя вершину. При изгибе фронтальной плоскости обратно в конус линкоры получали на выбор максимальный диапазон возможных целей; самое мощное оружие линкора, орудие ШЕРМАН, устанавливалось на оси и могло стрелять только вперед. С другой стороны, из-за V сегментам плоскости сложнее было поддерживать друг друга. Первый флот Мами был удостоен чести стать острием, а остальные флоты выстроились в различных местах вдоль конуса, но для линкоров это было полной абстракцией, так как они в основном были обособлены и сдвинуты к острию.   Мами вздохнула еще раз. Эрвинмарк был прав: пора.   Она раздвинула горизонты разума, используя корковые имплантаты фельдмаршала, чтобы расширить свое восприятие, вбирая в себя обработку Махины, рокочущую мощь ЧКК Жукова, ритмы своего флота. Она позволила себе на мгновение прислушаться к ним:   Эскадрилья Е-6 – «Мстительные ангелы» – на резервных позициях, доклад членов номинален…   Мощь реактора на 400% базовой, показатели зеленые…   «Что они там делают? Почему бы нам не выдвинуться? Мои ускорители зудят!»   «Твои ускорители не “зудят”. Успокойся. Я, к примеру, не так спешу умирать. Знаешь, у меня есть семья».   «У тебя есть бэкапы! Продолжишь так говорить, и тебя отправят в отставку».   «Как будто…»   «Надеюсь, Мами знает, что делает».   «Надеюсь, кто-то из нас знает, что мы делаем».   «Справедливо…»   Она чувствовала, как вдали то же самое делали Эрвинмарк и остальные адмиралы семи флотов, принимая командование на бортах своих кораблей, беря под контроль различные аспекты действия флота. Не было смысла в наличии в этом районе других флаг-офицеров, даже наблюдающих, если их не будут использовать.   Ее осознание мира расширилось, имплантаты мягко сняли ограничения ее всего лишь человеческого восприятия – ограничения, что, к добру или к худу, применимы были и к волшебницам. Вместо того, чтобы видеть лишь то, что перед ней, ее поле зрения расширилось, обернувшись вокруг нее, так что она могла «видеть» во всех направлениях. Постепенно ей все больше становилось известно о весьма удаленных от нее событиях, об орбитальной обороне Аполлона и Артемиды и оставшихся кораблях, сгрудившихся в отчаянных оборонительных позициях, о десятках миллионах укрепившихся наземных войск и колониального ополчения, готовящихся к грядущему. Лишь остальные флоты – целевые группы Гюль и Ананд – оставались за пределами ее осознания, необходимость радиомолчания подавляла коммуникации.   Сенсорами семи флотов она видела электромагнитное излучение окружающего ее мира – радио, инфракрасный, ультрафиолет, рентген, гамма – цвета спектра, дополненные тонкостями поляризации волны и однофотонными эффектами, раскрывающими невообразимые формы сенсорного восприятия. Пульсация сверхсветовых приводов флота, искривление пространства-времени вокруг них, подкрепляющая все это теория поля – она понимала это не на болезненном уровне восприятия мира физиками, но на глубоком инстинктивном, как корабли ее флота.   В глубинах сознания она почувствовала сдвиг чего-то фундаментального, части ее личности перестроились вокруг чего-то нового. Она медленно начала рассматривать составляющие флота не столько как имеющиеся в ее распоряжении инструменты, сколько конечности ее тела. Эрвинмарк подумал и скомандовал – Жуков подумал и скомандовал – Махина подумала и скомандовала – и стало сложно отделить их действия от ее собственных.   Мами знала, что многие офицеры почти зависели от максимального командного режима, используемого лишь старшими офицерами флота  в бою, весьма приблизительного в симуляции. Многие почти восторженно отмечали этот вид расширенного восприятия, ощущение принадлежности большему целому – но лично она с трудом могла думать об этом без содрогания. Она почти не чувствовала себя человеком.   Но это было вторичное соображение, ленивое странствие довольно малой части ее сознания. Нужно было позаботиться о гораздо более важных делах.   По флоту распространилось чувство ожидания, когда ИИ прогоняли последние проверки, офицеры на своих командных креслах пристегивались, а разговоры стихали. Даже без формальной команды настроение старших офицеров легко просочилось вниз, вплоть до пилотов истребителей, которым было сказано сблизиться с крупными кораблями.   Наконец, начался формальный отсчет, корабли ускорились, уравняв скорости, разогревая сверхсветовые приводы. По всему флоту люди-офицеры, артиллеристы и пилоты активизировали боевые режимы, ускоряя темп своих мыслей, так что тиканье проходящих секунд, казалось, тянулось вечность.   〈НАЧАЛИ〉   Вместо того, чтобы разойтись из одного источника, эта единая монументальная команда, казалась, пришла от самого флота, когда миллионы отдельных хронометров достигли назначенного момента.   При отсутствии необходимости в скрытности флот мог двигаться насколько возможно быстро. К сожалению, их ограничивала не только необходимость достичь обороны пришельцев на боевой скорости ниже скорости света, их способность ускоряться и замедляться, особенно для крупных линкоров, была весьма ограничена. Таким образом, путешествие оказалось нервным десятиминутным делом, проведенным в огромном коллективном флотском сверхсветовом покрове. Непрактичность сверхсветового боя снижала вероятность того, что их перехватят на полпути, прежде чем они достигнут стационарной защиты и сверхсветовой перехват не сделает продолжение невозможным, но ее нельзя было полностью исключить.   В ее поле зрения все крупнее и крупнее становилась планета Орфей. Флот уже замедлялся. Вскоре они достигнут оптимального для выхода расстояния, сверхсветовая оболочка рассеется, и пришельцы будут ждать.   Но сперва…   Когда они приблизились к точке выхода, сбросив скорости, в покров вошла массивная волна ракет пришельцев «Хищник», тараня их прямо при приближении. Оснащенные дешевыми сверхсветовыми приводами, ракеты способны были к самостоятельному сверхсветовому передвижению и, что в этом контексте было гораздо важнее, способны были входить в другие сверхсветовые покровы, не отталкиваясь. С относительной скоростью, превышающей световую, релятивистски сокращенные ракеты пройдут прямо через флот за считанные секунды, но дело было не в этом. Дело было в том, что попутно они намерены были врезаться. Стрелять одиночным Хищником в одиночный сверхсветовой корабль было равносильно потере ракеты на практически гарантированный промах – стрелять стеной Хищников во флот было совсем по-другому, учитывая, что в ядре этого флота плотность кораблей превышала один корабль на десять квадратных километров. Более того, заряд взрывчатки среднего Хищника, и так достаточно мощный, окажется почти бессмысленным в сравнении с чистой кинетической энергией его массы, связанной с их системой отсчета.   Конечно, это были стандартные тактики пришельцев, чьи ракеты Хищник служили постоянным напоминанием об относительной незрелости человеческой технологии сверхсвета, никоим образом не позволяющей тратить сверхсветовые приводы, размещая их на самоуничтожающихся ракетах.   По горькому опыту зная, что грядут Хищники, флот уже разворачивал контрмеры в виде собственной опережающей волны противоракет и фаланг мин, дронов и других методов точечной обороны.   Наступил момент слепого перекрестного огня, когда ракеты обеих сторон врезались друг в друга в разрушительном релятивистской огненном шторме, слишком быстро даже по меркам ускоренных мыслей Мами. Наружу выплеснулся катаклизмический объем энергии, своей активностью заполнив электромагнитный спектр.   «Малый урон в секторе корабля 10-К, – подумал Жуков. – Ремонтная группа в пути».   Мама не почувствовала боли – это было бы контрпродуктивно. Тем не менее, потери кораблей и персонала снедали ее, и она чувствовала, как корчится ее сознание, пусть и немного.   «Сорок четыре тысячи, – подумала ее человеческая часть. – Бог мой, и мы только начали».   Через несколько секунд сверхсветовой покров растворился, и сражение началось всерьез, построение флота врезалось в стену ракет, лазеров и снарядов, выпущенных защитниками пришельцев, их собственное оружие ответило, так что плоскость удара стала стеной огня и бурлящего хаоса.   Сотни тысяч фрегатов и миллионы кораблей-дронов изворачивались и прокладывали себе путь сквозь хаос, стремясь уклониться, отразить или уничтожить надвигающийся дождь смерти. Крейсера и легкие авианосцы выпускали заряд систем обороны, их MC дополняли, помогая им стоять скалами против бушующего моря.   Общая скорость построения снизилась до черепашьей, так что при рассмотрении фронта в целом больше не нужно было учитывать релятивистские эффекты, но для малых кораблей, многие из которых относительно крупных судов двигались на значительной доле световой скорости, это был вопрос жизни и смерти. При быстром движении в них сложнее было попасть, но также это осложняло и их собственное прицеливание – и не хотелось врезаться во что-нибудь, включая повсеместные вражеские дроны-камикадзе. При релятивистских скоростях хотя бы отдаленно реалистичными целями были корабли размером от крейсера и выше – для всего остального необходимо было уравнивать скорости, если хотелось что-то с ними сделать, что, конечно, также вынуждало стать их целью. Для противодействия перехватчикам на крупных кораблях размещалось потрясающе много огневой силы, в сочетании с почти буквальными стенами из зениток и дронов.   Конечно, Magi Cæli действовали по слегка другим правилам.   На начальных этапах битвы линкоры, как правило, были слишком далеко от капитальных кораблей и стационарной обороны противника, чтобы нанести прямой ущерб критическим целям. Все линкоры глубоко в своих ИИ-сердцах жаждали удовлетворения от сокрушения вражеского капитального корабля жестокой фронтовой огневой мощью – но на практике большую часть времени они тратили как сейчас, формируя поле боя сверхсветовым запретом, направляя потоки боя бортовыми системами управления огнем и служа угрожающим источником огневой мощи, что нужно было избегать или нейтрализовать. Из них фельдмаршалы, адмиралы и коммодоры семи флотов, а также сами ИИ кораблей, дирижировали полем боя – перемещая резервные силы, усиливая потрепанные части фронта, отводя сильно поврежденные корабли, уточняя атакующее построение фрегатов и исполняя мириад других командных функций, часто при прямой ментальной консультации с задействованными кораблями и капитанами.   Линкоры флота выстрелили, снаряды ШЕРМАН пронеслись через открывшиеся и закрывшиеся как раз для этой цели временные промежутки в человеческом фронте. Точно сконфигурированные, их ядра экзотической материи опустошали и рвали локальную ткань пространства-времени, на целых двадцать минут блокируя использование в районе сверхсветового привода, что в подобном бою было целой вечностью. Пятнадцать линкоров в составе одного флотского построения легко входили в число самых плотных когда-либо развернутых концентраций человеческий капитальных судов, и стрельба их артиллерии изменила ход битвы. Некоторые снаряды били в фланги развертывания пришельцев, стремясь задержать и сорвать неизбежные фланговые контратаки. Другие врывались в самое сердце флота пришельцев, нейтрализуя целые наступающие волны бомбардировщиков и ракет Хищник кальмаров, некоторые прибывали издалека, от самих лун Орфея, из тяжелых ракетных батарей, что за последние недели как грибы выросли на стационарной обороне пришельцев. Мами знала, что будь она там, чтобы лично увидеть взрывы, она увидела бы ночное небо, разорванное кошмаром невозможных искажений, разбитое и наполненное всевозможным жестким излучением, прочерченным тысячами кораблей, искаженных эффектами собственной скорости.   Линкоры пришельцев в этом районе ответили, гамма-лучи лазерных пушек Потрошитель гневно прорезали прокос в человеческом флоте. Линкоры не были центральной частью флота пришельцев, вместо этого используясь в основном для планетарной бомбардировки и последней линии обороны, но они были значительно мощнее человеческого эквивалента – к счастью, их было всего три.   Она призраком наблюдала за всем этим, за затененным стаккато, за лихорадочно-пронзительным тенором внутренних коммуникаций. Они все еще были далеко от стабилизатора червоточины, и пришельцы удерживали большую часть своих сил неподалеку от самой луны. Разумно, пришельцы не попались в ловушку, превентивно выдвинув навстречу собственные силы, чтобы на этапе подготовки противостоять очевидному нападению людей. Однако так как их не было, их внешняя оборона была уязвима и в явном численно невыгодном положении. Мами должна была их за это наказать, причинив как можно больше урона за тот краткий период, что потребуется внутренней обороне пришельцев для перестроения и отхода. Теперь, когда они в состоянии были напрямую подтвердить масштабы внешней обороны пришельцев, прогоняемые линкорами боевые симуляции оказались весьма благоприятны – пришельцы были серьезно превзойдены числом и вооружением, прижатые при этом к тому, что они должны были защищать. Без подкреплений, казалось, они будут стерты в порошок.   Но, конечно, подкрепления придут. Должны. В конце концов, Мами на это рассчитывала.   Когда первый бомбардировщик пришельцев разбился о внешнюю оборону флота, Мами позволила себе на мгновение сосредоточиться на линкорах…   … 1219‒4.193‒0.74. Огонь. 1184‒4.02‒0.80. Огонь. Целевая задача: 1379‒3.91‒0.81, крейсер, назначенный номер: 2931. Огонь. Устранен. 1201‒3.87‒0.79. Огонь…   … Сектор Эпсилон-Ню-13 несет неожиданные потери, ЧКК Манфред фон Рихтгофен, высылает резервные эскадрильи перехватчиков 17, 18, 19, 20, эскадроны MC 7, 8 в сектор…   … ЧКК Людвиг ван Бетховен, потеря подтверждена. ЧКК Цю Ин меняет позицию. ЧКК Эжен Делакруа пытается отступить. ЧКК Хайле Селассие докладывает о снижении энергетических резервов до 6,7% от критического…   … ЧКК Роберт Хэкворт докладывает: потери MC, 15%; восстановление MC, 10%; потери перехватчиков, 43%...   Даже абстракция межкорабельных коммуникаций на естественный язык вносила неизбежные потери смысла, и для нее даже в расширенном состоянии была невозможна возможность все это переварить. В то время как вне боя линкоры вполне довольны были общаться друг с другом, используя свои человеческие личности, боевая коммуникация включала взаимную передачу непостижимых объемов данных, даже более непостижимую обработку указанных данных в реальном времени и уровень ментальной боевой координации, справляться с которым человеческие разумы просто были не предназначены. Лишь в напрямую подключенных к Жукову районах ее разума, где различие между ею и им начинало расплываться, она могла принимать решения с истинным пониманием ситуации, и в то время как традицией человеческих военных было признавать решения на поле боя за полководцами-людьми, нельзя было честно сказать, что решения принимались либо ею, либо Жуковым, но только, возможно, слиянием их обоих.   «Скачковое орудие выстрелило, смягчение частично, – подумал Жуков. – Поглощение силовым полем: 35%. Энергетические резервы силового поля: -9,3% до 90,7% от боевого потенциала; статус: стабильно. Сектор 26-G: потерян. 26-H: крупный ущерб. 25-G: крупный ущерб. 26-F: малый ущерб. 27-G: малый ущерб. Выработка энергии снижена на 5% до 95% от боевого уровня. Предполагаемые потери персонала: 550±15».   «Скачковое орудие выстрелило, смягчение частично, – снова начал Жуков. – Поглощение…»   Будь Мами все еще облачена в человеческую аватару, она бы поморщилась. По всему человеческому флоту, в остальном хорошо защищенному, стали из ниоткуда появляться и взрываться ядерные и антиматериальные устройства пришельцев, собирая мрачную дань с сильно пострадавших легких авианосцах, систем линкоров, развернутых MC и других удобных целей. Ценнейшие из всех капитальных кораблей пришельцев, скачковые орудия, как и ожидалось, появились. Это лишь показывало, что они не собираются глупить – но это, конечно, было очевидно и вполне ожидалось.   Текущая оценка потерь флота: 160,000.   Текущая скорость потерь: 550 разумных в секунду.   Малая часть сознания Мами – 5%, могла она сообщить с Юма-подобной точностью – от этого сжалась. Легче было думать о них не как о людях, но как о статистике. В конце концов, битва едва началась, и для флота такого размера эти потери были едва значимы. Вообще-то, откровенно неопасными, учитывая, что флотам бомбардировщиков пришельцев и фланговым ударам до сих пор не удалось добиться значительного прогресса, сев на мель настоящей стены огневой мощи линии фрегатов ее флота, погибая десятками тысяч внутри специально спланированных смертельных линий MC. Ни одна из тактик не была нова или необычайно эффективна – просто внешняя оборона пришельцев была слишком слаба, и как следствие они не сумели нанести ее флоту значительный ущерб, оказавшись не в состоянии остановить продвижение ее боевого фронта вперед.   Она давила, ведя клин ее флота вглубь обороны пришельцев. Да, ей необходимо было сдерживать потери, потому что не ожидалось, что это нападение преуспеет – но если она хотела, чтобы пришельцы отвели резервы от стабилизатора червоточины, она должна была, по крайней мере, устроить хорошее шоу. А это означало угрозу понести некоторый крупный ущерб.   Связь с двумя другими целевыми группами снова открылась. Все шло примерно как и ожидалось, возможно даже лучше, чем ожидалось. Силы пришельцев уже появились бросить вызов адмиралу Гюль, чьи астероиды заметно продвинулись сквозь систему. Адмиралу флота Ананд даже удалось добиться тактической внезапности, успешно взорвав транспорты до прибытия подкреплений пришельцев. Тем не менее, подкрепления прибыли довольно быстро; здесь стратегия пришельцев – поддержание резерва неповрежденным и готовым, вместо того чтобы превентивно реагировать на безвкусную угрозу силой со стороны флота Мами – окупилась, позволив им гораздо легче ограничить уровень нанесенного Ананд ущерба.   Тем не менее, сканеры дальнего радиуса показывали, что плотность флота пришельцев поблизости от Орфея начала истончаться, когда пришельцы принялись мобилизовать отряды для противодействия различным угрозам – по крайней мере, хорошая тенденция.   Мами позволила своей личности раствориться еще больше, погрузившись глубже в битву. Прямо сейчас не было времени для высокоуровневых переживаний – по крайней мере, пока что. Прямо сейчас было просто действие.   Волны бомбардировщиков пришельцев проникали недостаточно глубоко, чтобы оказаться угрозой, а множественные атаки на флангах заглохли, не прорвав даже линию фрегатов, не говоря уже о линии крейсеров. Внешний флот обороны пришельцев был просто недостаточно эффективен, чтобы их остановить. Не с задействованными пятнадцатью линкорами. Которые уже были достаточно глубоко во флоте пришельцев и у которых в основном закончились цели для перехвата, бомбардировщики пришельцев стали слишком слабы, чтобы на них стоило обращать внимание. Следовательно, они теперь вольны были обстреливать непосредственно корабли пришельцев. Даже при их продвинутой технологии силового поля, фрегаты пришельцев были несопоставимы с огневой мощью линкоров, а крейсера, попавшие под прямое давление человеческих кораблей-дронов, волн ракет и эскадронов проникновения MC держались ненамного лучше.   Число потерь в сознании Мами продолжало расти, удваиваясь, утраиваясь, учетверяясь, но не диспропорционально. Даже статистикой сложно было принять миллионы жертв, но для битвы такого масштаба это было вполне уместно.   Вместо этого она сейчас смотрела на совсем другие числа: число судов, оценка потерь кораблей пришельцев, абстрагированная сила флота. Последний набор чисел в начале боя показывал, что у пришельцев есть небольшой шанс справиться без подкреплений, но эта возможность уже явно пропала, когда силы пришельцев заметно упали. Что важнее, относительный баланс сил явно все более и более склонялся в их сторону, и боевые симуляции указывали, что если пришельцы хотят сохранить свою внешнюю стационарную оборону на этой стороне планеты, явно потребуются подкрепления. Человеческие бомбардировщики – редкая экспериментальная новинка, все еще довольно хлипкая по сравнению с аналогом пришельцев – начали бомбардировать орбитальную оборону ближайших лун Орфея, надеясь устранить некоторые ракетные батареи Хищников.   «Давайте, ублюдки, – подумал на борту Арминия Эрвинмарк, мысль просочилась к ней. – Давайте. Чего же вы ждете? Самый момент. Либо усиливайтесь, либо отступайте. Вы здесь не удержитесь».   Под огнем теперь оказались даже линкоры пришельцев, выдвигаясь вперед, чтобы выиграть время более важным капитальным судам. Их силовые поля были колоссально мощны, лазеры Потрошители чрезвычайно болезненны. Они падут лишь под весом чрезвычайно тяжелой огневой мощи и усилиями всех ветвей флота.   Ни Мами, ни Эрвинмарк не удосужились отдать явный приказ, хотя их мысли могли неявно передать идею. В любом случае, линкоры флотов с I по VII, некоторые их ветераны с 18-летним опытом, старейшие во флоте, знали, что делать, выдвигаясь для убийства.   «Сканеры дальнего радиуса докладывают, что значительные доли оборонительного флота пришельцев около стабилизатора червоточины отходят, готовясь к сверхсветовому перемещению», – прокомментировал Эрвинмарк, пусть даже они оба уже знали, и не было необходимости в человеческом способе общении.   «Да», – подумала Мами.   «Работает», – подумал Эрвинмарк.   «Да», – снова подумала Мами, и пусть даже она была сдержанна, она почувствовала, как начал расти проблеск давно подавленной надежды. Ситуация гораздо больше похожа была на успешные симуляции, чем на неудачи.   «Тем не менее, мы пока не там», – подумала она.   «Да, – подумал Эрвинмарк. – Пока они не добрались сюда, давайте сделаем, что сумеем».   Линкоры флота одновременно достигли досягаемости одного из линкоров пришельцев, осторожно старающегося не представлять очевидной цели. Дальнобойные орудия Потрошитель немедленно открыли огонь, пронзив один из линкоров – Эрвинмарка. Мами взглянула на урон:   «Удар Потрошителя, смягчение минимально, – подумал Арминий. – Поглощение силовым полем: 10%. Энергетические резервы силового поля: -40% до 50% от боевого потенциала; статус: восстановление. Сектора 15-18 потеряны. Энергия стрельбы оружия ШЕРМАН снижена на 10% до 90% от боевого уровня. Выработка энергии снижена на 5%. Предполагаемые потери персонала: 3000±50».   «Черт возьми», – подумал Эрвинмарк.   Следуя стандартной процедуре, Арминий начал отступать, не потому что был критически ранен, но чтобы вынудить корабль пришельцев выбрать другие цели, распределить урон. На самом деле не требовалось пятнадцать линкоров, чтобы устранить корабль пришельцев, как только они выйдут на нужную дистанцию.   Когда они, наконец, вышли на дистанцию досягаемости своих орудий, линкоры открыли огонь. Короткая минута бешеной стрельбы, огромная кинетическая энергия снарядов ШЕРМАН вкупе с дезинтеграцией их экзотической материи, разрывающие поразительно мощные силовые поля пришельцев, что держались, и держались, и держались, пока, наконец, больше не могли держаться, потеряв под этой силой устойчивость, подарив им всем удовлетворение зрелища капитального корабля пришельцев, разваливающегося под их орудиями.   Хотя пришельцы потребовали свою цену – половина человеческих линкоров зализывала раны, а флот потерял неприятное множество малых судов. Хотя урон был относительно мал, он, несомненно, станет больше, когда они выследят и уничтожат два оставшихся линкора пришельцев.   Однако эту неприятную мысль прогнало:   «Тяжелый авианосец, назначенный номер: 2, подтверждены серьезные повреждения. Вряд ли переживет дальнейший бой».   Некоторые их стелс-фрегаты добрались, и их команды MC выполнили свою работу, новости медленно просочились к ним; информация поступала от сканирования сенсоров, так как сами команды будут искать новые цели и не вернутся, пока сражение не приблизится к завершению. Теперь тяжелый авианосец, один из ценнейших капитальных кораблей пришельцев, погибал в космосе, по-видимому, претерпевая катастрофический отказ систем сдерживания экзотической материи. С учетом приближения элементов человеческого флота, он уже был брошен.   Пусть это пока не было вполне уместно, Мами позволила себе момент триумфа, когда флот перестроился в оборонительное построение, чтобы встретить ожидаемые подкрепления пришельцев, что по оценкам были достаточно сильны, чтобы прогнать их обратно, имея не менее десяти тяжелых авианосцев, семи скачковых орудий, семи линкоров и сопроводительного эскорта.   Но это, конечно, было ожидаемо. Они просто должны продержаться, пока стабилизатор не будет – хотелось надеяться! – уничтожен, и все получится.   Мами рассмотрела ситуацию, испытывая крошечное удовлетворение. Даже в оборонительном построении отдельные элементы флота все еще преследовали только что побежденный отступающий флот, а другие элементы – относительно нетронутые флоты III и V, что удерживали дальние фланги – оставили построение – делая все возможное, чтобы разгромить оборону одной из лун Орфея. В широкой картине не слишком значительно, но чувствовалось хорошо.   «Нет», – подумал Эрвинмарк, и внезапная мрачность его тона, как ни странно, первой намекнула Мами, что что-то не так.   Затем информация вошла и в ее разум.   Сенсоры дальнего радиуса доложили о внезапных гравиметрических аномалиях, излучаемых стабилизатором червоточины пришельцев. Хоть и небольшие по величине, они стремительно росли, и хоть внешне они напоминали виденные ими до этого тестовые прогоны, они были значительно сложнее, достигая гораздо более высоких уровней искажений и добиваясь гораздо более высоких частот колебаний.   «Нет, – эхом отозвалась она, потому что она искренне не знала, какой еще ответ подойдет. – Этого не может быть! Они не могли настолько продвинуться со строительством! Это должен быть еще один тест!»   Теперь их внимание в основном сосредоточилось на докладах сенсоров дальнего радиуса. Аномалии не показывали никаких признаков сокращения или хотя бы стабилизации, становясь все сильнее и сильнее. Такие показания никогда не фиксировались ни у одного природного объекта, если не считать ненадежных астрономических наблюдений черных дыр. По сути, в последний раз что-то подобное было зафиксировано неподалеку от функционирующего стабилизатора червоточины в секторе Сахара, уничтоженного Эрвинмарком много лет назад.   Вывод очевиден – достаточно очевиден, чтобы большая часть их внимания немедленно переключилась обратно к флоту, к коммуникационным каналам с Гюль и Ананд, для экстренного совещания. Они готовились к такой возможности, но она была сочтена достаточно маловероятной, чтобы они готовились… ну, довольно немного.   Лишь малая часть сознания Мами – если точнее, 6% – продолжала с ужасом наблюдать за прогрессом стабилизатора. Кора луны под стабилизатором червоточины слегка сместилась, но вряд ли пришельцев это заботило. Аномалии – колебания – становились все сфокусированнее, резче. По сути, если нарисовать схему того, как они выглядели, можно было увидеть, что область гравитационного искажения, похоже, исходит из почти полностью завершенного кольца над стабилизатором червоточины, формируя простирающуюся вверх коническую фигуру, заканчивающуюся в орбитальном пространстве. Там, на острие, формировалась единая аномалия беспрецедентной силы, становясь сильнее всего когда-либо виденного.   И, наконец, разрыв, когда – это предполагалось, они не были вполне уверены – под этим напряжением раскололось само пространство-время, и единая аномалия разом выросла, достигнув размера целой верфи. Она стабилизировалась и успокоилась, выглядя теперь в точности как червоточина у Сахарского стабилизатора.   Сквозь червоточину она увидела звезды на другой стороне.   Всего через несколько секунд начали прибывать первые подкрепления пришельцев, настоящие подкрепления.   Затем пришли известия, что заметили крупные флоты пришельцев, приближающиеся к планетам Аполлон и Артемида. Эти известия, до этого момента ставшие бы доказательством, что пришельцы полностью попались на удочку человеческого плана, прибыли со всем горьким послевкусием укуса предположительно сладкого яблока, у которого вместо этого оказалась гнилая сердцевина.   Пришельцы подождали, пока они задействуют свои флоты, после чего поймали их в свою ловушку.