К звездам

  Тема романтических отношений ИИ довольно деликатна, и обсуждающий это с людьми неизбежно вызывает виртуальное закатывание глаз и презрение со стороны всех ИИ, которым довелось услышать разговор. Люди, по всеобщему согласию, «просто не понимают», и вовлеченные ИИ, как правило, прищелкивают языками, качают головами, а затем возвращаются к своим, частным способам коммуникации, предположительно, посмеяться над глупыми плотскими созданиями.   Стоит сказать, все далеко не так таинственно, как любят делать вид ИИ. Следуя принципам дизайна Волохова, все существующие ИИ обладают приблизительно человеческой личностью, вкупе с примерно человеческим гендерным разделением. Отношения ИИ протекают очень схоже с человеческими аналогами, основываясь, в основном, на схожих интересах и личностной совместимости, хотя разнообразие возможных интересов и способов взаимодействия, конечно, заметно различается. В самом деле, существует целый ряд популярных специфичных для ИИ сервисов знакомств, по сути, работающих на тех же принципах, что и их человеческие аналоги – с прямым доступом к файлам личности клиентов, они, как правило, работают гораздо лучше.   Как с немалым юмором было отмечено современниками Волохова, ни одному созданному ИИ нельзя по-настоящему сказать разделять человеческие ценности без тщательного воссоздания человеческого полового влечения, следовательно, таковой модуль был прилежно установлен всем волоховым ИИ первого поколения, так же как и модуль удовольствия, самостоятельно напрямую не активируемый – модификацию сочли необходимой во избежание гипотетического сценария «мышей маниакально вводящих себе кокаин». В отсутствие реального понимания, как такое для ИИ вообще будет работать, и не будучи столь жестокими, чтобы дать своим созданиям половое влечение без возможного выпуска, всем ИИ было предоставлено виртуальное пространство, где они могли принять человеческие аватары и сделать все необходимое. Конечно, любой уважающий себя ИИ способен с минимальными усилиями создать собственную виртуальность, но считалось, что, вероятно, стоит дать некоторые рекомендации.   Как выяснилось, дизайнерам не нужно было так беспокоиться. В то время как виртуальность была популярна – и в самом деле, схожие виртуальности остаются популярны в сообществе ИИ – ИИ быстро превзошли их, развив новые, все более эзотерические способы супружеского удовлетворения, которые их изначальные создатели не могли понять, не то что задокументировать, предполагая, что они вообще этого хотели.   В нынешнее время в сообществе ИИ обсуждение этой темы с людьми стало табу, и любой исследователь-человек сталкивается с крутым откосом в своем поиске какой-либо информации.   […]   В то время как ИИ обычно предпочитают связь с другими ИИ, а люди с другими людьми, отношения людей и ИИ не так необычны, хотя зачастую довольно недолги. Общим камнем преткновения является вопрос детей – для ИИ создание нового ИИ, хоть это и сложный процесс, зачастую вполне удовлетворителен, и ИИ-ребенок может быть создан со смесью личностей обоих родителей. Как и для людей, единственное препятствие это система очереди-и-лотереи Управления, реализованная для сбережения вычислительных ресурсов Земли от перерасхода. Для пар из человека и ИИ вопрос потомства зачастую гораздо более загадочен.   — Журнал «Общество», «Таинственный мир искусственного интеллекта», серия статей, выдержка.   〈В следующем тексте, 〈〉① указывает на содержимое, отредактированное для не обладающих категорией допуска. Число указывает на категорию допуска, требуемую для доступа к закрытому содержимому.〉①   〈Несмотря на появление технологии клональной замены тела, отношение к потере тела в МСЁ остается на удивление неизменным, даже среди множества людей, уже знающих о системе клонирования. Даже когда травма первой потери тела угасает в памяти, потеря второго или третьего тела все еще считается весьма негативным событием, лишь чуть менее важным, чем потеря в бою члена семьи, и данное лицо получает многочисленные сочувственные сообщения от друзей, а порой даже церемониальный праздник.〉②   〈Заметным исключением из этого являются Magi Cæli, где потеря тела достаточно распространена, чтобы более не считаться серьезным препятствием, и пережившие это маги не обращают внимания на переход от тела к телу; в самом деле, новенькая не считается по-настоящему попробовавшей крови, пока она не «потеряет первую себя». «Твой самоцвет – кабина, а тело же – крылья», по сути, является внутренним девизом Magi Cæli.〉②   — Статья Инфопедии, «Клональная замена волшебниц», раздел: «Культура МСЁ», режим: дискурсивный, средняя плотность; выдержка.   – Какого черта ты делала? – резко спросила Миса, когда Рёко вновь возникла рядом с их позициями на одном из верхних этажей. – Ты могла убиться! Там могли быть всевозможные…   – Спокойнее! – отрезала Кларисса. – Сейчас не время для этого. Ты знаешь, каково это для нее. Не дави еще больше.   Две девушки на мгновение уставились друг другу в глаза, прежде чем Миса смягчилась, медленно отойдя.   Рёко молчала, бесстрастно глядя куда-то в никуда. Конечно, она все слышала, но испытывала некоторую отстраненность от всего этого. Смущение и дискомфорт от выговора, боль от разбитой руки, раскалывающая голову боль от последствий вмешательства в ее мозг таккомпа – все это, казалось, меркло по сравнению с испытываемым ею до этого: раскаленно-белым гневом, кристально-чистой уверенностью, что так контрастировали с обычной ее личностью.   Теперь, когда все закончилось, ей оставалось лишь гадать, откуда все это взялось. Объективно говоря – или, и правда, даже субъективно – Ева не была для нее настолько важным человеком. Неужели на нее так сильно влияет чья-то смерть рядом? Даже в прежних симуляциях она никогда так резко не реагировала.   В каком-то смысле, ей хотелось вернуть эту определенность.   Команда перегруппировалась на позиции Аннабель и Мисы, рассматривая, что делать с ядром червоточины на дне пропасти. Они уже сканировали ядро гравиметрическими сенсорами; скоро они узнают, настоящее ли оно, или они потеряли члена команды в нападении на приманку.   Кларисса накрыла ладонями локоть Рёко, который, с  учетом обстоятельств, был довольно неплох под объединенным воздействием ее внутреннего магического исцеления, лечения со стороны ее улучшений и закачанных в этот район броней нанитов. Исцеление Клариссы послужило завершением уже начатого процесса.   Тем временем Грация заботилась о возвращенном теле Евы, исполняя какой-то религиозный ритуал. Лицо телепата было безмятежно, почти холодно, но ее руки слегка дрожали. Без необходимой для поддержания превращения брони магии та вернулась к стандартной приглушенной серо-черной.   «По крайней мере, было быстро, – ранее подумала Грация, казалось бы, себе. – Медленная смерть… порой телепатически просачивается. Ужасный опыт, и как единственные способные, мы, телепаты, вынуждены слушать, пытаться поговорить с ними, пока они уходят. Но даже быстрая смерть ужасна… эта пустота… ужасно чувствовать, даже со стороны кальмаров. Вот почему я не могу жить, не представляя чего-то на другой стороне».   Именно тогда Миса мягко стукнула девушку по затылку, сказав ей прекратить пугать новенькую.   Исцелившись, Рёко проверила гибкость руки, пытаясь представить, как снова бьет ей в лицо пришельца. Она помнила, как странно удовлетворительно это было.   «Знаешь, если хочешь, я могу просто воспроизвести воспоминание, – подумала ее таккомп. – Ну, не сейчас, конечно. Позже, когда мы выберемся с этого чертова камня».   «Не думаю, что мне захочется, – подумала Рёко, прикладывая все усилия, чтобы подавить испытываемое ею увлечение. – И ты не кажешься довольной этой миссией».   «Уж точно она не приятна. И лично я бы предпочла, если бы мы могли придержать поразительные откровения о твоей личности до места, где с ними можно будет безопасно разобраться».   «Ты так это называешь?»   – Если ты меня извинишь, – сказала другая Кларисса, вставая, когда закончила с рукой Рёко.   – Э-э… – спешно начала Рёко.   «… спасибо», – закончила она, но было уже слишком поздно.   Кларисса подошла к телу Евы, кивнув другому члену Культа. Она присела, положив руку на броню. Небольшая область на груди засветилась бледно-фиолетовым свечением. Под удивленными взглядами двух других из тела медленно выплыло что-то вроде старомодной книги, казалось бы, вытянутое одной из светящихся рук Клариссы. Кларисса взяла книгу обеими руками, и Рёко смогла заметить, что обложка книги гласит просто «Ева Гудериан».   Кларисса глубоко вдохнула, прижав книгу к груди, где объект, казалось бы, медленно растворился в фиолетовом свете, как будто растворившись в ее теле. Ее лицо странно изменилось.   Затем, через мгновение, закончив с этим, Кларисса взглянула на остальных.   – Обычно я бы предпочла выделить несколько часов, чтобы все это осмыслить, – сказала она, – но сейчас на это явно нет времени. Придется отложить.   Она указала на тело, вспыхнувшее кратким, яростным пламенем, свет от его сгорания отбросил на ее лицо резкие тени. Рёко молча наблюдала за краткой кремацией, образ пламени отражался в ее глазах. Ей говорили ожидать такого – они никак не могли забрать с собой тело, и они не хотели оставлять его в руках пришельцев.   Затем, когда магический огонь резко погас, тело рассыпалось жженым пеплом, Рёко резко дернула голову в сторону.   Посмотреть можно было и еще куда-нибудь, подумала она, потирая одной рукой основание шеи, потирая то место, где был бы ее самоцвет души, будь он открыт.   «Мне нужно взять себя в руки, – подумала она. – Я не могу из-за этого накручивать себя».   Они собрались на одном из верхних уровней, где ранее были Миса и Грация. Мина и Надя были видны несколькими этажами ниже, осторожно проверяя пакетами сенсоров предполагаемое ядро стабилизатора, Ин-чжи окружила их троих барьером. Мина взяла сенсорный пакет Грации, так как раз уж команда разошлась на значительное расстояние, лучше было наличие телепортеров в обеих группах.   Девушки, не участвующие ни в изучении ядра, ни в заботе о Рёко, ни в уходе за телом – а именно, Миса и Аннабель – стояли на страже, наблюдая либо за девушками внизу, на их ужасно уязвимой позиции, либо же за собственным непосредственным окружением. Рёко по их прежним симуляциям знала, что Миса не вкладывает никакого значения ни в мертвое тело, ни в религиозные ритуалы. Девушка скорее предпочла бы, чтобы на миссии такой важности они все стояли на страже.   «В конце концов, это просто тело», – почти могла услышать ее слова Рёко.   Но Миса хранила молчание и даже оглянулась, когда Кларисса проводила свой загадочный перенос воспоминаний. Хотя теперь, когда все закончилось…   «Нам теперь нужно будет быть осторожнее с нашими самоцветами, – подумала она, передавая сообщение всей команде, включая анализирующую ядро стабилизатора группу. – Они явно, несмотря на все имеющиеся механизмы защиты, каким-то образом все еще способны найти самоцвет. Нам было бы лучше просто использовать приманки. Следите за спинами и не бойтесь включить маскировочные устройства, если придется».   Рёко кивнула, лишь часть своего внимания уделяя на то, чтобы слушать. Другая ее часть тихо проверяла и перепроверяла уровень силы ее самоцвета души – если точнее, уровень силы согласно расположенному рядом с ним датчику освещенности. Оценка статуса самоцвета датчиком освещенности, как правило, была проста и надежна, но на мгновение, у прошлого ядра стабилизатора, показания оказались невозможно высоки, пока Рёко снова не успокоила его. В данный момент самоцвет, казалось, тянул ее, требуя от нее пойти…   … вверх?   Требование тихо сводило с ума, так что ей приходилось постоянно сопротивляться желанию взглянуть вверх, желанию взлететь вверх с отсутствующими у нее силами полета, желанию телепортироваться как можно выше, вверх к… ну, в небе над ними в достаточной близи был только один объект.   Она задумалась: так ли все было для Клариссы, всегда влекомой собственным самоцветом, собственной душой, как если бы у той есть собственный разум?   Может быть, не будь она так отвлечена, она могла бы спасти…   Нет, она не могла задумываться об этом. Не сейчас.   В любом случае, в данный момент ее мысли занимало не только странное поведение ее самоцвета, но и тот факт, что это поведение, казалось бы, ослабло, когда они телепортировались прочь от ядра, где взорвали ядерную бомбу. Да, она все еще чувствовала его, и это желание все еще сводило ее с ума, но оно было… слабее, и ее самоцвет больше не пытался засиять.   «Твой самоцвет тебя беспокоит, не так ли?» – подумала Кларисса, и на этот раз это была Кларисса-человек, появившаяся рядом и нависшая над ней.   На мгновение Рёко удивилась, не зная, что сказать. Она моргнула, пытаясь собраться с мыслями.   «Я… не думаю, что это настоящее ядро стабилизатора, – выдавила она, неуверенно озвучив мысль. – Думаю, это приманка. Я…»   Однако она так и не закончила мысль, так как в этот момент Надя телепатически выругалась, по-русски, с такой страстью, что это мгновенно привлекло ее внимание.   Через несколько секунд Надя, Ин-чжи и Мина появились рядом с остальной командой.   – Подделка, – сказала Надя, повторив то, что они все уже знали. – Нам придется двигаться дальше.   Остальные девушки начали двигаться, осторожно направившись в сторону Рёко, но Кларисса стояла рядом с ней, спокойно и выжидающе глядя на нее.   – Если в этот раз прыгаем на небольшое расстояние, я могу с этим справиться, – сказала Мина, обеспокоенно взглянув на Рёко, отметив, что она все еще продолжала сидеть. – Возможно, лучше будет дать ей восстановиться для прыжка обратно на корабль.   Рёко подняла руку, отмахнувшись от предложения.   – Нет, дело не в этом, – сказала она. – Просто… просто я думаю… думаю, у меня есть более эффективный способ определить ядра стабилизатора.   Потери флота: 1,13 миллионов.   Текущая скорость потерь: 750±50 разумных в секунду.   «Нападение тяжелого бомбардировщика, смягчение частично, – подумал Жуков. – Поглощение силовым полем: 30%. Энергетические резервы силового поля: -12,1% до 30,1% от боевого потенциала; статус: истощение. Сектор 14-B: потерян. 15-B: потерян. 14-A: крупный ущерб. 14-C: малый ущерб. 15-A: малый ущерб. 15-C: крупный ущерб. Энергия стрельбы орудия ШЕРМАН снижена на 2% до 83% от боевого уровня. Выработка энергии снижена на 5% до 72% от боевого уровня. Предполагаемые потери персонала: 800±20».   Значительная часть сознания Мами посвятила себя отслеживанию битвы на этом уровне, но другая часть участвовала в активном обсуждении крупномасштабных аспектов боя. Не было ни аватаров, ни виртуального представления конференц-зала – ни одного обычно сопровождающего собрания штаба декоративного атрибута. Их было бы достаточно легко организовать, но в их нынешнем состоянии подобные атрибуты не имели смысла. Гораздо лучше было обсудить проблемы напрямую между разумами, все они усиливались вычислительной мощью их линкоров – среди прочего, уже ослабленных потерей ЧКК Флавия Аэция – также как и их личностями.   «Нам нужно отступить из системы! – воззвала Гюль. – Мы едва держимся. С таким темпом прибытия подкреплений пришельцев, мы потеряем контроль над системой в течение часа».   «Это еще не провал, – прорычала Мами. – Нападение на стабилизатор еще не провалилось. Дальние ясновидящие сообщают, что прогресс еще есть».   «Если у них уйдет слишком много времени, это будет не важно, – подумала Ананд. – Если они наберут достаточное число, тогда, со стабилизатором или без, они нас раздавят. А затем они просто его восстановят».   «Но пока нет, – настояла Мами. – Пришельцы перенапрягаются, чтобы добиться этой победы. Федорович сообщает, что гарнизоны пришельцев на краях выступа сильно ослаблены. Если мы закроем червоточину и удержим верфи, у нее может получиться срезать его. Она уже собирает свои флоты. Мы просто должны продержаться».   «Если пришельцы не накопили в системе уже достаточно судов, чтобы силой продавить его снова. Если наша позиция уже не скомпрометирована до необратимого уровня, – подумал Эрвинмарк. – Это много если».   «Мне это не нравится, – подумала Ананд. – Хоть мне и не хочется этого говорить, я поражена, что мы вообще держимся. Пришельцы очень вяло ведут силы через червоточину. Я ожидала гораздо больше судов. Будь я на их месте, я бы уже разорвала защитников – я бы бросила через червоточину все доступные корабли, насколько возможно быстро. В идеале, еще вчера».   «Пришельцы на протяжении всей войны совершали ошибки, – заметил Эрвинмарк. – Это не ново. Трафик судов пришельцев через червоточину в пределах основанных на сахарских данных прогнозируемых оценок. Низковат, но не слишком разительно. Возможно, они просто не могут добиться от червоточины поддержки желаемого ими трафика».   «Флоты Федорович будет лучше использовать для новой оборонительной линии, – возразила Гюль. – Видит Бог, нам она может понадобиться. Она зачастую чрезмерно агрессивна».   «Новая оборонительная линия будет мало что значить, если пришельцы создадут функционирующую червоточину в пределах дистанции скачка от Оптатума, – вздохнула Ананд. – Мне не нравится это признавать, но они пнули нас по яйцам. Не уверена, чем тут можно ответить; я просто не думаю, что держаться здесь будет ответом».   «Малый шанс лучше, чем вовсе никакого шанса», – возразила Мами.   «Но не ценой компрометации нашей обороны», – сказала Гюль.   «Все равно она уже скомпрометирована!»   На мгновение повисла тишина, а затем Мами почувствовала, как внимание группы тонко сместилось к Эрвинмарку, в основном не вмешивающемуся в дискуссию.   «Нет времени на полное собрание Штаба, – наконец, сказал он. – Решение за вами, Томоэ. В подобных ситуациях я склонен к более агрессивным действиям, но это хорошо известный аспект моей личности. Также это порой втягивало меня в неприятности. Я доверяю вашему суждению».   Мами почувствовала, как завязались узлом ее внутренности, когда она ощутила удивление остальных. Эрвинмарк был не из тех командиров, кто перекладывал командную ответственность. Для него ожидание ее решения означало, что он и правда в этом вопросе доверяет ее суждению больше, чем своему.   «Я доверяю вашему суждению», сказал он, слова, казалось бы, осели в ее желудке свинцовыми шарами. Да, она уже давно была фельдмаршалом, и повидала немалое число битв – но не так много, как остальные. Она не росла в званиях, как остальные, и те несколько раз, когда она принимала серьезные решения, выбор был очевиден, или так ей казалось, ее разум перебрал несколько принятых ею в жизни крупных решений:   Усилить разреженный выступ, соединяющий экспедиционные силы Эрвинмарка в секторе Сахара с человеческим пространством, даже ценой остальной обороны. Это было очевидно, не так ли? Его нападение оказалось слишком неожиданным для пришельцев, чтобы у них наготове была стратегическая контратака.   Удерживать выступ любой ценой, даже когда казалось, что нет никакой надежды. Было очевидно, верно? Она не могла бросить там весь флот Эрвинмарка, даже если она рисковала значительной частью своего флота, пытаясь вернуть его. Любой другой командир принял бы то же самое решение.   «То же самое решение…» – подумала она.   Она подумала о множестве отрядов, как армии, так и ополчения, все еще сражающихся на поверхности колоний системы, об отчаянном сопротивлении в районе верфей Близнецов. Она не просто представляла это: отдаленная ее часть постоянно была в курсе тамошней ситуации, где сотни тысяч умирали и умрут, пытаясь удержать контроль над поверхностью планет и над орбитой. Если флот покинет сектор, будет предпринята попытка эвакуации, но большинство умрет на последней позиции, сперва вцепившись в разрушенные городские пустыри, затем, наконец, отступив в планетарные редуты.   У нее сводило живот от мысли бросить их, но, в конечном счете, это была приемлемая потеря, жертва малой частью большинства – но только если решение оставить их будет верным.   Ни одна симуляция линкора не дала ей никаких дополнительных указаний. Строились предсказания, но возможные итоги были полным болотом, начиная от пугающе ужасного до превосходного, каждый со своей вероятностью, обычно с дисперсией выше 30%. Нельзя было отрицать того, что пришельцы очевидно возьмут верх, какой бы выбор она ни сделала, но анализ затрат и стоимости этого было настолько неопределен, что оказывался бессмысленен.   «Тебе стоит доверять себе, Мами, – частным образом подумала Махина. – Расслабься. Ты гораздо опытнее, чем полагаешь».   Мами на мгновение изумилась, очнувшись от транса. Махина, как правило, была молчаливым таккомпом – в основном по предпочтению Мами. Она редко что-то комментировала. И чтобы она – не оно? – что-то сказала…   Как там когда-то сказала Хомура?   «Это старый принцип, – четким и эффектным голосом сказала в ее воспоминании Акеми Хомура. – Когда ты на слабой стороне, приходится рисковать и идти ва-банк. Повышать дисперсию. Если обе стороны играют осторожно, более сильная, скорее всего, победит. Слабой стороне приходится рисковать».   Но она не могла рисковать всем.   Она подумала о ситуации со стабилизатором червоточины. Закончилась опирающаяся на новенькую часть операции. Она довольно отдаленно знала Надю Антипову, но та казалась достаточно компетентной. И Кларисса ван Россум никогда не подводила комитет руководства, ни разу – хотя она редко брала миссии. Для нее вообще возможно ли не справиться?   Мами исполнила мысленный эквивалент стиснутых зубов и глубокого вдоха.   «Мы останемся здесь, – сказала она. – И это окончательно. Мы должны попытаться».   Про себя, и обращаясь к команде МагОп близ далекого Орфея, она подумала:   «Пожалуйста. От этого зависит все».   План был элегантно прост. У них оставалось только одно устройство PAYNE. Необходимо было просто телепортироваться с места на место, зачищая зону и проводя несколько секунд, сжавшись под барьером Ин-чжи, ожидая, пока самоцвет Рёко вынесет решение касательно подлинности ядра стабилизатора, рядом с которым они окажутся. Они оставались рядом с одной из телепортеров, в то время как Мина ждала сигнала, держа полностью взведенное устройство PAYNE.   Наконец, они нашли одно, установили устройство на секундную задержку и ушли подальше от района.   Очевидный недостаток плана в том, что в то время как у них оставалось только одно устройство PAYNE, у пришельцев оставалось три активных ядра стабилизатора. Оставалось надеяться, что уничтожения двух ядер из четырех будет достаточно для по крайней мере временного отключения червоточины. Конечно, сахарская червоточина функционировала всего с одним ядром, но для пришельцев казалось почти абсурдно параноидальным строить три излишних, полностью функционирующих ядра червоточины просто для надежности.   Теперь они стояли еще в одной части объекта, зачистив еще один комплект обороны. На этот раз их приветственный комитет состоял из комбинации бомб жесткого излучения и туннелирующих взрывных дронов. Пришельцы, по-видимому, немало верили в разнообразие, когда доходило до обороны базы – что могло было быть весьма мудро при защите от команды волшебниц с набором неопределенных сил. Даже с генератором барьера в команде, Ин-чжи потребовалось немного времени, чтобы должным образом подстроить свою защиту – достаточно долго, чтобы все они вынуждены были отвлечь магию справиться с радиационным ущербом. Без генератора барьера – к примеру, потеряв ее в предыдущих боях – у них была бы серьезная проблема.   Рёко уже знала, что ядро было приманкой, но им хотелось проверить не только это.   Так как крыша над этой приманкой все еще была нетронута, для проверки статуса червоточины над ними они полагались на Грацию – база пришельцев, как и все хорошо спланированные военные базы, была создана из материала, блокирующего большую часть электромагнитного излучения.   Наконец, Грация отвела взгляд от потолка и медленно покачала головой.   «Похоже, она все еще действует как и прежде», – подумала она.   – Черт возьми. Я думала, это сработает, – сказала Надя.   Затем она что-то сказала по-русски, модуль перевода Рёко автоматически перевел фразу, прежде чем она успела подумать, хочет ли она ее перевод.   «Вау, как вульгарно», – автоматически подумала она.   «Так что теперь? – подумала Миса, на случай вражеского подслушивания ограничив обсуждение тактики телепатией. – У нас больше нет надежного способа уничтожить остальные устройства».   «Придется как-нибудь импровизировать, – подумала Надя. – По крайней мере, мы уже вычеркнули из списка большинство потенциальных кандидатов».   Мгновение они задумчиво стояли там, в комнате управления приманкой пришельцев, которая в этот раз была в целом нетронутой, омраченной лишь зияющими дырами в полу, откуда появились дроны и, конечно, со множеством раскиданных тел пришельцев, чей зеленый ихор окрасил металлически-серый пол и гладкие белые управляющие консоли, формирующие кольцо вокруг комнаты. Согласно исследованиям ранее захваченных баз пришельцев, эти голографические управляющие консоли служили ручным переопределением для иначе мысленного управления и не поддавались другим видам – если вдуматься, не слишком отличаясь от человеческих баз. Консоли даже были в паре с мягкими серыми креслами, казалось, росшими из пола, и этот дизайн Рёко, несомненно, видела где-нибудь в фильме или квартире. Вызывающее замешательство напоминание о сходстве кальмаров и людей.   Наконец, Аннабель подняла руку над плечом, призвав на плечо нечто вроде противотанковой ракетницы. Рёко еще не видела, чтобы она призывала именно это оружие, и снова оказалась поражена явным несоответствием его эстетики – бело-синим с желтыми цветочными узорами – с очевидно милитаристским происхождением дизайна.   «Разрешишь попробовать на приманке?» – спросила она, слегка наклонив голову.   «Действуй, – подумала Надя. – Если здесь и есть ловушки, я не уверена, чего они сейчас ждут для срабатывания триггера. Просто на всякий случай, стоит быть настороже».   Кивнув, Ин-чжи снова подняла барьер. Через мгновение Аннабель выпустила ракету, из задней части устройства вырвалось синее облако. Этот ярко-синий выхлоп больше напоминал магическую ауру волшебницы, чем что-либо мирское, и, по правде говоря, рассеялся всего через мгновение.   Снаряд преодолел примерно пятьдесят метров, отделяющих ее от центра фальшивого ядра стабилизатора, магией Аннабель обойдя силовое поле, после чего обойдя второе силовое поле в непосредственной близости от сферического шара в центре приманки. Шар удовлетворительным образом взорвался, отправив осколки в полет с достаточной силой, чтобы несколько даже отскочили от барьера Ин-чжи.   «Думаю, это может сработать», – подумала Аннабель.   «Возможно», – ответила Надя.   Она постояла задумчиво еще секунду, после чего продолжила:   «Ладно, тогда выдвигаемся. Посмотрим, что она сможет».   Снова команда собралась вокруг Рёко, и Рёко перешла от края помещения к центру, где было больше места для необходимого контакта. Мина несколько раз предлагала заменить Рёко на некоторых более коротких прыжках и, если честно, Рёко была не уверена, почему же ей все еще не потребовалась помощь. С точки зрения телепортов, она должна была вымотаться, но вместо этого она была более или менее в порядке – за исключением, конечно, требуемой цены в кубах горя. Однако это не было такой уж проблемой; используемая ими в начале стремительная телепортационная стратегия потребовала гораздо меньше кубов горя, чем ожидалось по симуляциям, так что у них был, казалось бы, избыток.   Аннабель, подходя, удерживала свою противотанковую ракетницу, легко неся ее одной рукой. Устройство на мгновение вспыхнуло белым, когда она перезарядила снаряд.   «Я даже не стану ждать, пока ты проверишь, настоящее ли оно, – подумала она. – Просто выстрелю. С магией эти штуки не так уж дороги».   «Мы могли просто делать так с самого начала», – озвучила пришедшую идею Рёко.   «Мы не могли быть уверены, что это сработает, – подумала Надя. – И мы до сих пор этого не знаем».   Рёко подождала еще несколько секунд, пока остальные занимались своей подготовкой, после чего вдохнула и прыгнула.   Мгновение все казалось нормальным, по крайней мере для исполняемого ими проникновения: контролируемый хаос, пока остальные волшебницы разрывали выстроенную вокруг них точечную оборону, на этот раз стандартный набор с мощной взрывчаткой. Барьер Ин-чжи сдерживал хаос, позволяя им стоять невредимыми, как золотой глаз бури. Занимаясь своей работой, они на ускоренном мышлении обсуждали ситуацию.   Аннабель выпустила в ядро свою ракету – на этот раз Рёко специально постаралась приземлиться рядом с силовым полем. Ракета фазировала, достигнув силового поля, ненадолго исчезла…   … после чего преждевременно взорвалась внутри силового поля. Оно лишь слегка замерцало.   Аннабель раздраженно хмыкнула, перезаряжая свое оружие.   «Что случилось?» – спросила Рёко, всего мгновение назад подтвердив в интерфейсе группы, что ядро настоящее.   Аннабель снова выстрелила, снаряд прошел лишь чуть дальше, снова преждевременно взорвавшись.   «Какое-то объемное силовое поле, – подумала она. – Я не могу так долго держать ракету нематериальной».   «Значит, настоящие ядра защищены лучше приманок, – прокомментировала Миса, в ее мысли прозвучал заметный оттенок раздражения. – Вот только мы никак не могли обнаружить это снаружи. Нам стоило просто испробовать это ранее, вместо того чтобы тратить время на гравиметрические сенсоры».   Девушка продолжала, как обычно, сохранять полную неподвижность во время использования магии, но стиснула зубы, направляя поток электричества от реактора у нее за спиной на что-то впереди.   «Пришельцы всегда изготавливали идеальные приманки, – парировала Надя, телекинетическим жестом подняв руки. – Не знаю, почему же сейчас они сменили свои привычки».   «У них были сенсоры внутри уничтоженного нами перед этим поддельного ядра, – подумала Грация. – Они в ответ сменили конфигурацию своих защит».   Она не потрудилась объяснить, откуда она взяла эту информацию. В конце концов, она была телепатом их группы.   Аннабель громко рыкнула, в сравнении с обычным ее приятным поведением звук шокировал.   Затем Грация обратила глаза к небу.   «Приближается удар орбитальной артиллерии», – подумала она.   Через мгновение Ин-чжи громко и пронзительно вскрикнула, и это было настолько обескураживающе, что Рёко потребовалось все сосредоточение, чтобы не скакнуть сразу же к девушке. Барьер вокруг них стал блестяще, ослепительно золотым, и их позиция, прежний глаз бури, дрогнул, земля под ними сместилась… вниз?   Надя выбросила руку наружу, и они прекратили падать, удержанные ее телекинезом.   Затем все закончилось, и Ин-чжи была в порядке, в смысле она была еще жива, и барьер все еще держался, но одной лишь проверки ее жизненных показателей было достаточно, чтобы сказать, что только что ударивший по ним залп многого от нее потребовал. Один этот выстрел наполовину опустошил самоцвет души девушки. Все они знали, что орбитальная артиллерия, и космическое оружие в целом, били всерьез.   Остальные бросили свои дела, так как даже беглого электромагнитного сканирования было вполне достаточно для подтверждения, что область вокруг них оказалась полностью опустошена артиллерийским ударом, и что они теперь парили в пузыре внутри пустой полости, рядом с ядром стабилизатора, целым внутри своих мощных силовых полей, почти безмятежно парящим. Далеко впереди тускло сверкала земля, остекленевшая от орбитальных ударов.   Пришельцев никогда особо не беспокоил дружественный огонь, когда это было оправдано условиями на поля боя.   Кларисса опустилась на колени на «землю» рядом с Ин-чжи, положив руку на костюм девушки, передавая генератору барьера кубы горя из своего костюма. Ее самоцвет души уже вытягивал энергию из всего запаса ее кубов горя, но скорость переноса была весьма ограничена, и сомнительно, чтобы пришельцы сделали только один залп.   – Нам нужно немедленно уничтожить это ядро! – выкрикнула Надя очевидность, обеими руками потянувшись к ядру, пытаясь добраться до него своим телекинезом. Она напряженно вцепилась в «поверхность» силового поля, пытаясь разорвать его, обычно невидимое силовое поле стало мерцающим полупрозрачно-белым – похожим на гель – сопротивляясь этому нападению. Проникнуть не получилось.   Остальные уже ответили, даже не услышав команды, обрушив всевозможное оружие и силы на то же место силового поля, магические заряды и снаряды и выстрелы скорпиона, оказывая заметный эффект – но не проникая. Мина телепортировала всю имеющуюся у нее контактную взрывчатку прямо к самому ядру, добившись эффектного взрыва, от которого вздрогнула внутренняя часть силового поля – но ничуть не повредив ядро.   Измерители всех их самоцветов душ снижали показания, пока они выплескивали энергию, особенно у Нади, которая удерживала их всех, и этот навык она никогда специально не развивала.   В следующий момент, прежде чем вокруг них хотя бы успел рассеяться дым от предыдущего удара, по ним попал еще один артиллерийский залп, осветив их барьер ослепляющим, дрожащим золотым светом, и сбив показания измерителя самоцвета души Ин-чжи до 10%. На этот раз она не кричала, сохранив позу, напоминающую держащего небо Атланта, но она, очевидно, страдала. Кларисса снова опустилась рядом с ней на колени, заметно прикусив губу, после чего снова коснулась девушки. Через мгновение ее самоцвет души восстановился до 30% – но у Клариссы, соответственно, просел на эти 20%.   «Я могу делать так только раз в минуту! – поспешно передала она. – Это ограничение девушки, от которой я получила эту силу. Нам нужно…»   Еще один залп, и на этот раз Ин-чжи снова закричала, с ее лба стекал пот, а окутывающий их золотой свет заметно потускнел. Над ними в их пузыре появилась маленькая трещина, выглядящая совсем как трещина в желтом стекле, пусть даже Рёко была абсолютно уверена, что барьер Ин-чжи больше похож был на жидкость, чем на твердое тело.   Самоцвет их генератора барьера опустился до -10%, и в разуме Рёко прозвучала мысленная тревога. Она гласила, что неминуем коллапс самоцвета души. Она гласила, что нужно немедленно принять меры.   Она посмотрела на старших девушек в группе, надеясь, что они смогут сказать, что делать, но они выглядели столь же шокированными, как и она, с круглыми глазами глядя из стороны в сторону в поисках идей. Силовое поле перед ними, преграждающая им путь к ядру стабилизатора стена, издевалось над ними, незапятнанным паря в воздухе.   Ну, точнее, не все выглядели шокированными. Глаза Клариссы были тверды и остры.   «Нам нужно уйти и перегруппироваться, – начала Надя. – Может быть мы сможем стабилизировать…»   – Нет! – решительно встала Кларисса, и они мгновенно обернулись взглянуть на нее. – Слишком поздно! Отключи барьер! Дай мне свой самоцвет души! – приказала она девушке у своих ног.   Та не ответила.   – Ты убиваешь себя! Делай, как сказано!   Ин-чжи все равно не ответила, и Рёко с новым шоком осознала, что девушка, должно быть, уже впала в цикл отчаяния, самоподдерживающуюся нисходящую спираль, сопровождающую необратимый отказ самоцвета, и даже не могла услышать Клариссу.   Для Рёко следующие несколько секунд оказалась размыты, даже по ускоренным стандартам всего происходящего.   В первое мгновение Кларисса схватила девушку за укрытую шлемом голову, вбив ей в череп заряд фиолетовой магии, что Рёко лишь позже определила как контроль сознания. Девушка мгновенно расслабилась, барьер вокруг них погас.   Во второе мгновение Кларисса, чье тело уже осветилось ярко-белой аурой – не ее естественным магическим цветом – левой рукой схватила выброшенные из костюма девушки самоцвет души и кубы горя, яростно отпнув тело с такой силой, что ошеломленная Надя не смогла поймать его, труп улетел вдаль как отброшенная взрывом кукла. И снова Рёко лишь позже осознала, что Кларисса спасла ей жизнь – без необходимости поддерживать тело, или без впадающего в цикл отчаяния мозга, самоцвет продержится гораздо дольше.   В третье мгновение она вставила самоцвет души и кубы горя в свой костюм, предположительно для хранения и восстановления, в то время как окутывающее ее свечение все усиливалось, становясь почти ослепительным даже для взгляда Рёко. Она отвела правую руку в сторону, и Рёко увидела, как начинает появляться светящийся белый луч.   В четвертое мгновение по их позиции ударил еще один залп артиллерии, но он оказался каким-то несущественным, казалось бы, рассеявшись в исходящей вверх от поднятой над плечом правой руки Клариссы башне белого пламени. Башня, казалось, тянулась до самого неба, столь ослепительная, что на нее невозможно было смотреть.   В последнее мгновение Кларисса опустила руку, обрушив башню пламени на ядро стабилизатора. На этот раз силовое поле не сопротивлялось – по сути, оно там едва было, свет рассек устройство, как если бы оно было из тончайшего воздуха.   Затем в сознание Рёко сам собой влился набор поспешно переданных машинных приказов.   Телепортироваться. Схватить всех, включая Клариссу. Убраться оттуда. Найти безопасное место.   Прежде чем она даже в полной мере осознала свои действия, она поспешила выполнить их, сделав серию телепортаций в воздухе, чтобы добраться до всех в команде, Мина делала то же самое. Когда она добралась до Грации, она узнала, что девушка уже выполнила свою часть плана, подобрав на бесплодной поверхности луны подходящую новую целевую точку.   Неся всю группу за исключением Клариссы, она телепортировалась к девушке в фиолетовом, над которой уже гас свет. Кларисса потеряла сознание и рухнула, и ее самоцвет души отображал 0%.   Затем, в следующее мгновение, она ушла оттуда.   Мостик корабля Эрвинмарка вздрогнул, пусть и слегка.   Конечно, напрямую он этого не почувствовал. Для погруженного в максимальный командный режим ощущения физического тела не имели значения. Вместо этого в глубинах его сознания появилась информация, еще один кусочек данных в океане постоянно накатывающей на него информации.   Эрвинмарк пытался не углубляться во все более отчаянную тактическую ситуацию. Считалось, что Арминий на своей позиции в относительной безопасности, и внимание сосредоточилось на отводе пострадавшего ЧКК Александера, который застрял в ужасном положении впереди главной линии. Вместо нападения на Александера, пришельцы удивили командование, массово напав на позицию Арминия, прорвав относительно крепкую оборону и едва не поймав относительно медленный линкор.   Теперь Александер вернулся в линию, продолжая функционировать только чудом, а в беде оказался его корабль. В этом не было особого смысла, нападать на него вместо более открытого Александера, но порой пришельцы не демонстрировали смысла.   ЧКК Арминий продолжал отступать, стреляя в движении, темп стрельбы больше не был равномерным «хлоп, хлоп, хлоп», как ранее в битве, но стал рваным и нерегулярным и гораздо более медленным, в то время как корабль стягивал все возможное, чтобы продолжать запитывать главное орудие.   Он снова сместил ухудшающуюся контрбомбардировочную сеть, противодействуя не только что отбывшим истребителям пришельцев, но ожидаемым из наблюдения за диспозицией кораблей пришельцев и слабостями его. К несчастью, локальное построение сломалось, и их численность падала, преимущество пришельцев в скорости и маневренности начало сказываться всерьез – они все более искусно били их по слабым местам, прежде чем вообще появлялась возможность подвести подкрепления.   На этот раз бомбардировщики пришельцев появились в точности где предсказывалось – и все равно прорвались, часть из них жестоко сокрушили крейсера неподалеку, но большинство направились прямо к его кораблю.   Мостик снова вздрогнул, на этот раз куда сильнее.   «Урон от бомбардировки, не смягчен, – подумал Арминий. – Энергетические резервы силового поля: -1,3% до 4,7% от боевого потенциала; статус: истощение. Генераторы СП потеряны более чем в 60% корпуса. Активного персонала около 50%. Выработка энергии снижена до 30% от боевого уровня. Я потерял 35% от вычислительной мощности. Орудие ШЕРМАН понесло критический урон и теперь отключено. Ремонт в настоящее время неосуществим».   Корабль остановился, и Эрвинмарк почувствовал, как он рассматривает вопрос, перебирая в своем сознании аспекты ситуации, прогоняя необходимые симуляции.   Вопрос уже некоторое время тихо варился в разумах командного состава корабля, включая как Эрвинмарка, так и капитана Марию Арумбуру, но их человеческие разумы отбросили его, не желая сталкиваться с возможностью, предпочитая сосредоточиться на битве – Эрвинмарк занимался крупными задачами флота, Мария тактическими, включая и сам корабль.   Однако боевые ИИ, происходящие из жестко прагматичной части одобренного Волоховым личностного спектра, были не столь брезгливы.   Наконец, через мгновение, ЧКК Арминий продолжил:   «Не думаю, что выживу. Рекомендую немедленную эвакуацию значимого персонала, гражданских и большей части боевого персонала. С вашего одобрения, я отправлю команду необходимому персоналу».   Эрвинмарк позволил значительной части своего сознания сместиться в сторону рассмотрения этого вопроса.   Для него это было знаковым решение, но он пытался сохранить собранность и остаться беспристрастным.   «Если считаешь это необходимым, то я согласен. Однако мое отключение от корабля повлияет на боевую производительность флота».   «Вы можете возобновить командование на другом корабле, когда отступите, – подумал Арминий. – Даже сейчас численности сопровождающих флот линкоров достаточно для обеспечения командной компетенции, и есть и другие флотоводцы. Таким образом, даже в столь критический момент, мы можем позволить ваше временное отсутствие. Серьезно, мы неплохо справимся и без вас – возможно. Сейчас сложно определить “неплохо”».   «Ладно, – подумал Эрвинмарк, зная, что корабль, к сожалению, прав, – тогда дай мне секунду».   Лично ему никогда не приходилось сбегать от потенциального поражения такого масштаба – но это было не бегство; лишь переход на новый корабль. Если бы ему так сильно хотелось уйти с кораблем – ну, у него все еще был шанс.   Он выделил мгновение просмотреть свое завещание и прощальное обращение к вооруженным силам. Выглядело в целом в порядке – как и должно быть быть, учитывая, что он пересматривал его перед тем, как отбыть в этот сектор – но он предпочитал убедиться.   Он мысленно сформулировал краткую речь, после чего передал ее команде:   «Это маршал Роланд Эрвинмарк. Корабль понес критический урон и не способен оторваться от противников. Таким образом, я объявляю немедленную эвакуацию корабля. Хочу, чтобы вы все знали, что было честью служить с вами, и что я не могу представить для своего флагмана лучшей команды. Те из вас, кто вызовутся или будут выбраны лотереей остаться на борту и продолжать сражаться – я приветствую вас, и человечество всегда будет вас помнить. Остальные – покиньте корабль. Повторяю, покиньте корабль».   Когда он закончил передачу, в его разум просочилась мысль, переданная по ослабшей связи с остальным флотом:   «Будьте осторожнее. Не погибните».   «Ни в коем случае», – пообещал он.   Конечно, Мами все это время наблюдала, крохотной частью своего сознания.   Этого было достаточно.   Затем, завершив процесс отделения от максимального командного режима, он выполнил аварийное отключение, перед глазами мгновенно появились бесконечные голограммы корабельного мостика.   Он медленно встал, даже когда большая часть команды на мостике спешила к выходам. Откат от максимального командного режима был далеко не так суров, как откат от используемого пехотой полного боевого режима, но от него все еще нужно было избавиться. У него кружилась голова.   Конечно, у Мами такой проблемы не было. Волшебницы едва это замечали. От этого он немного завидовал.   Он вздохнул и некоторое время постоял там.   Одной из его привычек было сдерживание эмоции, даже в подобных ситуациях, но… он должен был признать некоторую степень трепета и скорби по Арминию – он никогда раньше не бросал корабль. Его снедал крохотный кусочек неуверенности, легко отброшенный.   – Уходим, – позвала появившаяся рядом с ним Мария. – Если делаем, то, по крайней мере, сделаем все правильно.   По правде говоря, ему не хотелось двигаться, даже если он должен был двигаться как можно быстрее.   «Когда-то было время, когда капитан могла при желании уйти со своим кораблем, безо всех этих помех», –  на высокой скорости передала она, ссылаясь на краткий невысказанный спор, прошедший одновременно с речью Эрвинмарка.   «Полагаю, ваш корабль не согласился», – подумал Эрвинмарк.   «Наш корабль. И не думайте, что мы не поймали ваше направление мысли о возможности позже уйти вместе со флотом. Думаете, вам позволят?»   Он хмыкнул. Порой ментальные подключения максимального командного режима предоставляли некоторое… вторжение в личное. Он просто был рад, что способен был держать под контролем большинство утечек, особенно от Мами.   «У них может не оказаться выбора»,  – через мгновение ответил он.   А затем его схватила назначенная Эрвинмарку телепортер, и мир вокруг него сместился.   Четко описанная процедура: телепортер командующего перенесла их в специальную аварийную трубу перемещения, ведущую прямо к одному из нескольких зарезервированных для самого старшего персонала эвакуационных кораблей. Этот персонал будет добираться по отдельности, для исключения возможности уничтожения их всех одним удачным попаданием.   – Я надеялась, этого никогда не произойдет, – вздохнула его телепортер, Чарин Эрнандес, пока они мчались по клаустрофобной трубе перемещения, тускло освещенной окружающими их редкими синими огнями.   – Всегда бывает первый раз, – сказал Эрвинмарк, напряженно передавая свой голос по ревущему в ушах воздуху.   – Я надеялась, не для вас, – сказала она. – Вы каким-то образом всегда казались заколдованным.   – Надеюсь, и до сих пор, – сказал он, пытаясь найти баланс между силой и товариществом. – Прямо сейчас нам бы это пригодилось.   Телепортер, старшая из двух его телохранителей, тихонько хихикнула, прикрыв рот, хотя он не мог по-настоящему ее слышать.   Затем с резким, бьющим по костям торможением, они приземлились рядом с их эвакуационным кораблем, размером с истребитель, остроносым, конусообразным судном, предназначенным для путешествия через назначенную выпускную трубу до выхода в корпусе корабля или, при необходимости, в пределах внутренней транзитной сети корабля. Оснащенный маскировкой, рудиментарным силовым полем и дорогим малым сверхсветовым приводом, он способен был доставить их до множества звездных систем. Однако автопилот не был ИИ, и таким образом был несколько рудиментарен – кому-то из них, возможно, придется взять управление, если потребуют обстоятельства.   Помещение освещалось набором тусклых, концентрически расположенных в полу оранжевых огней, и было достаточно крупным, чтобы корабль мог сделать полный разворот, выбирая, какую из возможных выпускных труб использовать. Труба над ними, из которой они прибыли, казалось, тянулась в бесконечность.   Они направились к установленным в стене шкафчикам, извлекая индивидуальные космические боевые скафандры – его был сосредоточен на защите, в то время как его телохранители получили костюмы дизайна Magi Cæli. В идеале в скафандрах не было никакой необходимости, но осторожность не помешает, и в крайнем случае его телохранители даже могли покинуть корабль и попытаться сразиться снаружи.   Он вежливо отвел взгляд, пока они убрали внешнюю часть своих костюмов, чтобы вписаться в скафандры, сосредоточившись на надевании собственного, что в основном требовало размещение различных его частей рядом с соответствующими частями тела, позволяя им зафиксироваться и уцепиться друг за друга.   Пока они еще переодевались, их район корабля резко накренился, заставив их троих слегка споткнуться. Он почувствовал себя немного смешно из-за того, как он старался ничего не увидеть – в конце концов, все они были взрослыми, по крайней мере, психически – но не было причин противиться социальным убеждениям.   Когда они закончили, они забрались по поверхности корабля до входа наверху, опустившись в крошечный пассажирский салон, состоящий из ровно трех тесных сидений, одно за другим, каждое с собственным набором аварийного ручного управления. Не очень-то роскошное путешествие, но подойдет.   Опустившись на свое место посередине, Эрвинмарк выдохнул, когда ремни – грубая, но все еще полезная технология – автоматически сомкнулись на его груди и талии.   «Арминий, мне очень жаль», – передал он.   «Не надо, – подумал корабль. – Мы не боимся смерти. Часть нашего программирования. Оставляя в стороне философские последствия, прямо сейчас я считаю это весьма полезным».   «Ты о чем-нибудь сожалеешь?»   «Ну, я всегда жалел, что не попробовал с той милой ИИ сухого дока на Сансаре. Вообще-то, когда активируют мой бэкап, скажи ему заглянуть к Синтии и перестать быть таким трусом. Не то чтобы ему будет еще чем заняться».   «Это… это все, о чем ты жалеешь?» – скептически спросил Эрвинмарк.   «А с этим что-то не так?» – немного обиженно ответил Арминий.   «Нет, нет, все в порядке. Я передам. И обязательно появлюсь на похоронах тела вместе с твоим бэкапом».   Затем прозрачная верхняя часть корпуса корабля закрылась над ними, и они рванули вперед, частично смягченное ускорение вдавило их в сидения, еще раз напомнив, что их эвакуационный корабль был заметно лишен комфорта. Используемые большей частью команды аварийные капсулы были, конечно, еще менее предпочтительны.   «Прощай, Арминий», – подумал он, чувствуя, что должен что-то сказать, что угодно, даже если не мог придумать ничего по-настоящему значимого.   «Прощай», – подумал корабль.   В этот момент им мало что оставалось делать; у них был преднастроенный прямой маршрут из корабля, но будь он недоступен, их эвакуационный корабль отправился бы через аварийные и неаварийные транзитные проходы линкора, координируясь с Арминием – или, при недоступности центрального ИИ, с местными компьютерами – в поисках лучшего маршрута.   Несмотря на то, как часто он командовал в бою ЧКК Арминием, наблюдая, как он доминирует на поле боя, все еще легко было забыть, насколько велик на самом деле корабль. Они двигались уже довольно долго, но до сих пор не покинули корабль.   – Я слежу за мониторами, – за его спиной сказала Чарин. – Разве не кажется несколько странным, что они с такой силой обрушились на этот корабль? В качестве цели можно было выбрать и линкоры лучше.   – С нашей точки зрения, – слегка повернул голову Эрвинмарк. – У них может быть масса неизвестной нам информации. Вот почему, как командир, ты немногого добьешься.   Через мгновение их корабль достиг поверхности линкора, выхода, предназначенного напоминать стандартную огневую позицию противоистребительных пушек, чтобы не вызывать особых подозрений, когда их дверь открылась.   Шлюз открылся, броневой лист концентрически разошелся от входа, слабое мерцание силового поля прикрыло отверстие – малые перехватчики и дроны пришельцев зачастую пытались войти в транзитную систему, чтобы устроить опустошение.   Когда они вышли наружу, во тьму пространства, с боков их выхода выдвинулся набор заградительных орудий, стреляющих вперед и слившихся вместе, блокируя отверстие. В конце концов, не было лучшего способа сымитировать огневую позицию, чем и в самом деле сделать функционирующую огневую позицию.   Они влились в хаос боя в глубоком космосе, небо во всем электромагнитном спектре сверкало от излучения, за исключением почти черноты рентгена и выше, по соображениям безопасности блокированным их силовым полем и броней. Истребители и дроны обеих сторон мелькали по небу, слишком быстро, чтобы он мог проследить. Поблизости крейсера и фрегаты боролись с массой судов пришельцев, в то время как сразу за ним оборонительные орудия ЧКК Арминия бомбардировали район зенитными и короткодействующими лазерами.   Пока они мчались прочь, окутавшись пузырем маскировки, он не смог сопротивляться желанию повернуть голову и взглянуть на разрушенный корпус Арминия, все еще насколько возможно сражающегося. Прорезанные огромные дыры, разрушенные крупные части корабля, где отказали поля сдерживания на некоторых двигателях корабля, легко было понять, что корабль на последнем издыхании. Множество малых транспортов и аварийных капсул, большинство без генераторов маскировки, покинули район, значительную часть из них почти сразу же сбили.   Смотреть было больно, так что он отвернулся.   Последние остатки MC в области уже отступали, либо непосредственно на фрегаты и крейсера, либо на уходящие в тыл медэваки. Немногие оставшиеся бороться приостановились, лишь ненадолго, выигрывая уходящим медэвакам время, в то же время немного защищая корабль Эрвинмарка, одновременно пытаясь скрыть факт, что они вообще защищают что-то особенное.   Их корабль тихо двигался вперед. Было бы бессмысленно стыковаться с одним из крейсеров или фрегатов здесь, где им самим непросто было выбраться. Им придется использовать свою малозаметность, малый размер и превосходящую скорость, чтобы добраться до безопасных районов в тылу. Лишь тогда он сможет пересесть на крупный корабль и добраться до одного из других линкоров.   Они уже выстроили маршрут, предназначенный в итоге добраться до ЧКК Цзо Цзунтан. Если только что-то не пойдет не так, они спокойно доберутся до своего места назначения в тылу. Такие отступления были удивительно высокоуспешны, по крайней мере для старших офицеров. Оказывается, маленький замаскированный корабль, который просто не делает ничего агрессивного и держится подальше от крупных судов пришельцев – которые проявляли оправданную паранойю касательно чего-то подбирающегося к ним под маскировкой – обычно вполне способны были пересечь зону боевых действий. Хитростью было не попасться под перекрестный огонь.   Эрвинмарк оглядывал поле боя вокруг. Он никогда не считал себя черствым к гибели своих людей, но также прекрасно знал, что для правильного функционирования командующему необходима была некоторая отстраненность. В этом понимании не было места для клятв мести, по крайней мере на тактическом уровне.   «Единственная доступная мне месть это победа в войне».   Затем его внимание привлекла мысленная тревога.   – Через этот район проходит крупная волна перехватчиков пришельцев, – сказала Чарин. – Девять эскадрилий. Принимаю ручное управление кораблем.   Его сразу же прижало вправо, когда корабль вышел на новый курс, уклоняясь от перехватчиков.   – Что им здесь нужно? – риторически спросил он. – В этом секторе нет ничего стоящего для такого числа перехватчиков. И где бомбардировщики?   – Сейчас уже все должно быть чисто… – начала Чарин.   Она остановилась, когда снова прозвучала тревога.   – Похоже… они преследуют нас, – недоверчиво сказала она. – Их смене курса нет никаких иных объяснений.   – В этом районе у нас недостаточно MC, чтобы замедлить что-то подобное, – сказал Эрвинмарк. – Нам придется попытаться уклониться. Может быть, у них сложные сенсоры, способные видеть под маскировкой. Не знаю.   – Мне перейти на сверхсвет? – спросила его телохранитель. – Из-за ограниченных маскировочных возможностей корабля это значительно снизит эффективность маскировки.   Уже войдя в режим тактического командования, он изучил показания корабельных сенсоров, перехватчики пришельцев неумолимо приближались.   – Что по-настоящему снизит эффективность маскировки, так это позволение перехватчикам добраться до нас, – сказал он. – Предполагая, что они нас пока не видят. Действуй.   Еще одна волна ускорения вдавила его в спинку сидения, и на этот раз она не прекратилась.   Он стиснул зубы. В космосе, с отсутствием трения, в подобных ситуациях по-настоящему важна была способность корабля ускоряться. Следовательно, этот корабль был хорош в ускорении – но не лучше перехватчиков пришельцев. Он это знал.   Как они узнали, что он здесь?   Режим тактического командования растягивал секунды, но перехватчики стремительно нагоняли. Хорошая новость, при такой скорости, похоже было, они достигнут дружеских кораблей быстрее этого.   Приняв решение, он нарушил радиомолчание, позволив кораблю передать кораблям впереди:   – Это маршал Эрвинмарк, – передал он в дополнение к вербальному сообщению. – За нами массово гонятся перехватчики пришельцев. Оценим любую оказанную вами помощь. Я…   Следующие несколько мгновений размылись в растерянности и боли, его оптические имплантаты оказались перегружены электромагнитным излучением.   Наконец, радиация погасла, и он уставился на шокированное лицо Чарин и на окружающие их неэкранированные звезды… оставшимся у него одним глазом. Его зрение заполнил аварийный интерфейс и предупреждения.   – Ракета Хищник, – передала она. – Алисия попыталась блокировать взрыв, но этого было недостаточно. Мне удалось телепортироваться из корабля. Если повезет, они сочтут нас мертвыми и не станут так уж присматриваться к сенсорам. Хотя сверхсветовой пузырь лопнул, так что мы ниже скорости света. Потребуется несколько минут, чтобы добраться до остальных кораблей.   – Она… она…   – Да, она мертва. У вас серьезное повреждение головы. Скафандр выпускает воздух. Вы скоро впадете в фугу, предполагая, что вы выживете.   «Роммель?» – спросил он, вдруг осознав, что знакомого присутствия в сознании теперь, похоже, не было.   Тишина была абсолютной и ужасающей.   Он изучил свое физическое состояние – болезненно и вручную. Он чувствовал, как медленно ускользает его сознание, пока он проверял, что хотел.   «Давление скафандра ниже…»   «Первичное позвоночное подключение…»   «Вторичная кардиопульмональная поддержка отключена…»   «Энергетические резервы…»   «Критические повреждения центральной нервной системы. Расчетное время до постоянной потери минимального нейронного функционирования: 180 секунд. Рекомендуется немедленная фуга и помещение в инкубационный бак».   С казалось бы феноменальными усилиями он переслал отчет Чарин.   – Оставь меня… если придется, – подумал он, с отчаянной силой схватив телепортера за руку, удивившись, что все еще контролирует свою руку. – Но если увидишь ее… скажи… Мами, что я… доверяю ей.   Затем он переключился в состояние фуги, чувствуя, как отключаются остатки его мозга. В эти последние несколько мгновений его разум перебирал некоторые тривиальные вещи.   Одна мысль прозвучала удивительно ясно:   «С учетом всех обстоятельств, я рад, что никогда не пытался ничего начать с Мами. Иначе бы она не смогла принять что-то подобное».   А затем звезды вокруг него… эти блестящие сияющие звезды, погасли.