Злая шутка.

— Настя, спокойно. Сейчас я расскажу всё и объясню. — Ничего ты не объяснишь, сволочь картавая... — Кисегач, ошеломлённая происходящим, встала со стула и направилась к двери. Мысленно она укоряла себя за то, что повелась на эту злую шутку. Ей было стыдно от того, что она перед Андреем "становилась на колени", молила о прощении и пообещала ему расстаться с Антоном. Настя была в гневе, и даже не стала кричать на него, не желая его больше видеть. — Кисегач, стой! — Быков вскочил с койки и схватил Настю за руку, пытаясь остановить её. — Куда ты вскочила-то?! Сядь и не дёргайся, будто у тебя там ожог! — Припомнил недавнее происшествие Андрей и насильно усадил её на стул. — Да что ты собираешься объяснять?! Быков, я не понимаю, тебе делать что ли нечего больше, кроме как надо мной издеваться?! Я устала, понимаешь? Ус-та-ла! У меня ласковый и заботливый любовник, новая жизнь! Чего ты добиваешься?! — Да успокойся ты! Я просто когда увидел, как тебя твой хахаль этот на работу подвозит, и как ты с ним разговариваешь... Меня как молнией прошибло. Я хочу с тобой быть, Настя! Хочу! Я настолько привык к тому, что мы вместе, что не представляю, как мне без тебя жить уже! Понимаешь?! А розыгрыш с самоубийством Купитман придумал... — Вот только не надо всё сваливать на лучшего друга! Ты безответственный и бессовестный. — Настя встала со стула, пытаясь закончить этот на её взгляд бессмысленный разговор и уйти. — Да это правда! — Андрей остановил Настю, преградив ей путь. — Я к нему в кабинет ворвался, за помощью пришёл, вот он и придумал весь этот бред, а я согласился. Теперь жалею! — Оправдывался Быков. — Андрей, оставь меня, пожалуйста, в покое. — Кисегач отпихнула от себя назойливого терапевта и уже собиралась дёрнуть ручку двери, чтобы выйти из палаты. — А что, если бы я правда разбился? Вот что?! Разве ты бы тут не сидела и не сдувала бы с меня пылинки?! Не плакала, не извинялась... То есть, если бы я не решился на такое ради тебя, то всё то, что связывало нас с тобой пол жизни уже ничего не значит! — Быков разорался на весь этаж, пытаясь что-то донести до Насти в свойственной ему манере. И эти слова заставили её остановиться. — Стервозная и противная ты, Кисегач. — Прокартавил Андрей, плюнув в сторону, и сел на стул. Мышка простояла несколько секунд, не решаясь уйти. Мысль так жестоко подшутить над ней, только ради того, чтобы вызвать жалость, заставляла Настю просто кипеть от ярости. Но всё же слова Быкова привели её в замешательство, ведь он был прав. Она перепугалась до смерти, узнав, что с Андреем что-то случилось, обещая себе больше никогда его не бросать, ведь он был с ней в самые трудные минуты, и даже его дурацкие идеи по разрешению проблем и язвительные шутки помогали ей. Она понимала, что он старается её поддержать, просто не так, как это делают все остальные. Настя подошла к Андрею и обняла его, прижав голову к своей груди. — Андрюш, прости меня. Я была не права. — Настя прижалась к нему, а на глазах вот уже в который раз наворачивались слёзы. — Настя, хватит уже тушь размазывать! Пошли лучше над жадным еврейским венерологом поиздеваемся... — Нет, Андрей, подожди! Ты точно хочешь, чтобы я рассталась с Антоном? Точно хочешь жить у меня? — Кисегач закидывала вопросами Быкова. — Настя, ну вот зачем я по твоему тут целый час из себя больного строил? Чтоб позлить тебя что ли? Да, позлить! То есть, не только позлить! Я понял, что хочу быть с тобой, вот и всё! — Андрей в приподнятом настроении уже начинал понемногу наглеть. — Андрей, я тебя так люблю! — От счастья, переполнявшего её всю, Настя чуть не задушила самого лучшего терапевта своей больницы в объятиях. — Ну что? Пошли Купитмана изводить? — Нет, подожди, я не понял. Ты с Антоном собираешься расставаться? — Андрей, вот только не надо сейчас про него! Домой вернусь после работы и... Объясню ему всё. — Ага, ну-ну... Посмотрел бы я. — Ухмылялся он, представляя, как Кисегач будет объясняться. — Быков! Но естественно никуда Настя после работы не пошла, а осталась ночевать в своём кабинете в объятиях очень обаятельного, но очень настырного и наглого терапевта.