Империя женщин. Астор.

Утро выдалось просто на чудо. Птицы поют, теплом в спину греет, и не скажешь, что снег совсем недавно сошел. Солнце, проникая сквозь сплетенные лесные ветви раскрашивало холку моей лошади ярким светом, отчего шерсть ее казалась пятнистой, будто у стерлинской борзой*. Там темное пятно, там светлое. Я ехала вдоль дороги, той самой где подобрала Астора, и размышляла над всеми своими находками. Во-первых, я изучила историю болезни парня, которую скурпулезно вела ответственная Ивика, и парочку интересностей про себя отметила. Он оказался младше чем я думала, хотя мог и в такой мелочи конечно соврать, но по его же словам всего двадцать пять годков. А кроме следов от кнута, синяков, и прочих неприятных вещей вроде вывихов, трещины в ребре и натертостей от пут, у него оказались ожоги. Причем и мелкие, будто прижигали специально, и крупный, на весь бок, и на ногах тоже, как пламенем лизнуло. Все это свидетельствовало об одном - парня пытали. Самым натуральным образом. Что ж за изверг такое совершил?! Я бы его сама кнутом приложила, да к хвосте лошади привязала и прокатила бы по полю, да по камням, как наши предки делали. Одно дело вконец обнаглевшего холопа чуть уму поучить. Да и то, я скорее грозилась больше, чем по правде кого трогала. Но такое...нет уж. Ни в Ливандии, ни в Парне, я такому монстру существовать не позволю. Ну и во-вторых. Вещи парня тоже обгорели. Я дома сложила из тщательно выстиранных лоскутов кусок бридж фабричного образца, половину рубахи и часть сюртука. Плащ выбросить сразу пришлось, вонь от него, даже после стирки стояла нещадная, хоть подкову вешай. Остальное хорошая одежда, явно не крестьянская. Но и на знатную не тянет. Так, крепкий середнячок, мещанин. У сюртука сохранилась печать на внутренней стороне, под карманом для часов, она почти расползлась от явно не первой стирки, но буквы "Л. В." были читабельны. Осталось узнать кому фабрика принадлежит, это бы сузило поиски. К тому же, велика вероятность (это подтверждали худоба и бледность Астора), что где то его насильно удерживали долгое время, и он оттуда сбежал. Или же его подбросили, надеясь что он тут умрет в канаве. Но первый вариант казался мне более вероятным. Тем более раз парень боялся своего мучителя. Значит знает, тот станет его искать. Следы от огня, слишком уж обширны. Может в месте где его держали случился пожар, а Астор не будь дураком, воспользовался этим и сбежал? Очень даже похоже на то. Я распорядилась кормить парня в усиленном темпе, чтобы поправился поскорей, и наведывалась к нему по два раза в день, эту неделю. Хотела и Бриссе поскорее рассказать, но подруга гостила в имении у своих родичей, а письмо я ей отправить побоялась, его наверняка перепроверят и мамар донесут. Астор увы оказался не самым лучшим собеседником. Больше молчал, и смотрел на меня так, будто я лично казнила всю его семью и любимую животинку до кучи. Но я решила не торопить. В конце концов после всего пережитого вообще удивительно, что он рассудок сохранил. Хотя меня все же не покидало ощущение что парень наблюдает за мной, изучает, делает выводы. Так и ходили мы как два кота перед дракой, присматривались друг к другу, принюхивались. Фигурально выражаясь, конечно. С постели ему вставать было еще рано. Да и странно это выглядело бы. Я улыбнулась своим мыслям и поддала шенкеля кобыле. Та недовольно всхрапнула, но таки свернула в колючие кусты, срезая путь. Когда мне пришла весточка от Бриссы, что она домой вернулась, я приказала подать лошадь прямо на следующее утро, и вскочила в седло еще до рассвета, чтобы к обеду уже быть у Густов. Так что солнце я встретила уже в пути, и теперь оно неотрывно следовало за мной. Хорошо я с детства к верховой езде приучена, но все равно от долгого пути спину ломит и тело как железное. Но сдаваться нельзя, тем более уже скоро буду на месте. Подо мною была Ромула, кобыла любимой мной массакской красной породы, но верховая, повыше и посуше скаковых, с черным длинным хвостом и темно - багряными отметинами - полосами, на ногах, "ремнем" вдоль спины. Кобылка была дичкой, то бишь с частью крови диких лошадей, оттуда и окрас такой, не свойственный кровным массакам, что были чисто алыми без всяких полос. Зато Ромула компенсировала свою не безупречную родословную, крепким здоровьем и выносливостью. Проскакав несколько часов, она даже не вспотела толком, и похоже будет бежать пока замертво падет, но сама по себе ходу не сбавит. От моего дома до поместья Густа, в масштабах империи всего ничего, поля, поля, лесок небольшой, в котором мы бывает охотимся, три деревни, один городок, хотя от города там только название. Поменьше иного хутора будет. И еще лес, довольно крупный, растянутый, на два берега от мелкой речки раскинулся. Но дичь там неинтересная, зайцы, камышовые коты, да белки. Зато ягоды и грибы родятся что надо, деревенские его облюбовали. Так что подъезжая к речке, и услышав далекий смех и плеск, я не очень то удивилась. Река Медянка с высоты напоминает длинную змею, что ползла себе меж берегов спокойно, и вдруг, вспугнутая, резко решила назад вернутся, закручиваясь полукольцом вокруг крутого берега - обрыва, что нависал над нею песчаной глыбой. Именно в этом месте, местные деревенские и устроили большую стирку. Плыли по воде белые, синие, рябые одежды, а мужики местные, стоя по пояс в речной воде, отбивали его рубелами - плоскими тяжелыми досками с ребристой стороной, на длинной рукояти. На другой стороне реки виднелись остальные густовцы, женщины в основном и старики. Даже не видя, что именно они там делают, я прекрасно знала чем они заняты - распределяют стиранное белье, штопают дыры, делают заплаты, и всячески руководят, как женщинам и положено. Старики же или лапти плетут, или вовсе просто языками чешут. Мелкими белыми пятнышками носились дети, и даже до сюда доносился их гомон и крик, смешиваясь с смехом и веселыми разговорами купальщиков. Я остановила лошадь, любуясь этим дивным зрелищем, прям как мёдом по сердцу. Почти сплошь молодые парни, загорелые, мышцы под кожей играют, да еще и в реку окунутые, блестящие от воды на солнце, словно Ромулы круп. Головы от светло-рыжих, почти желтых, до медных. Есть в общем на что посмотреть. Я спустилась с обрыва, отклонившись назад, давая кобыле самой выбрать дорогу для своих узких, но крепких копыт. Пришла мне в голову неожиданная шалость. Астор и тайна связанная с ним, тихое неподчинение мамар, действовали на меня определенно в дурную сторону, раньше я бы посчитала подобную затею глупостью. Но сейчас она казалась мне довольно забавной, почему нет? Стараясь не выдать себя раньше времени, я ехала по тропе, прикрытая густыми зарослями со стороны реки. Где то тут имелся брод, воды по сустав лошади, даже ног не замочить. Узнав знакомое кривое дерево и приметистый камень, напоминавший голову человека с двумя лицами и заметной трещиной посредине, обжитую мхом, я притаилась, натянув на себя поводья и радуясь, что за смехом и хлопков рубелов по воде, не слышно топота конских копыт. Выждав нужного момента, и подкараулив группку рыжеволосых деревенских юношей, что как рах растягивали над водой огромное полотнище, держась за края, я ударила пятками лошадь, которая рассержено фыркала, не желая прыгать с берега в холодную воду. Но еще одно понукание, заставило животное подо мною оттолкнутся задними ногами и мы ухнули прямо в течение, подняв волну, которой накрыло всех рядом, и тучу ледяных брызг во все стороны. Нескольких мужиков хорошенько окунуло, остальные , удержавшись на ногах, сначала понять не могли, что такое произошло, а после, с криками "Это ж барыня балует!" громко расхохотались, ловя мою лошадь за уздцы и касаясь ее боков, помогая испуганному животному сохранить равновесие. Я, признаюсь, совсем забыла про весеннее половодье, от которого в Медянке поднялся уровень воды, и теперь в сапогах моих хлюпало, а со штанов текло ручьями. Но я смеялась вместе со всеми, обжигающий холод только придал моей затее еще большего задора. Полотно унесло вниз по течению, где его все таки удалось словить. Меня окружили со всех боков, и самый старший из крестьян, с проседью в рыжей курчавой гриве, звонко рыкнул, так что аж эхом разнесло. - Это ж кто барышню столкнул?! - Да сама барыня себя и намочила! - ответил ему гомон мужских голосов, я с удовольствием ловила на себе их озорные, заинтересованные взгляды. - Мы уж удумали, госпожа Брисса шутить изволит! - мой взгляд натолкнулся на юное лицо, с только только наметившимися усами, что были старательно закручены колечками, да завощены так, что даже вода не смогла им навредить. Прошлогодняя столичная мода на такие усы, наконец докатилась и до нашего захолустья. Но заинтересовало меня не это, а прямой взгляд зеленых глаз. Остальные сразу глаза опустили, как только поняли, кто их пугать изволит, а этот смотрит прямо, еще и улыбается от уха до уха. Я тронула бока кобылы пятками, и подъехала ближе к говоруну. - Кто таков? - Я протянула руку с хлыстиком, концом его касаясь подбородка болтуна, и заставляя задрать его, подставляя моему взору светлое круглое лицо. Но тот шевельнул головой, отклоняя конец хлыста в сторону, как бы показывая "не ваш я, барыня, и помнить об этом извольте!" Экий наглец! Но хорош бесспорно. Волосы кудрявые, по плечам метут, а макушка совсем светлая, почти не рыжая, а золотая. И глаза зеленые, как у кота. Напомнил он мне другого, такого же дерзкого и зеленоглазого. - Варягиной сын, мельничихи - Ответил за парня, другой, постарше, помрачнее и деловитее. Явно недоволен, что я своими шалостями делу мешаю. - И один ты такой, златоглавый да зеленоглазый у нее? - поинтересовалась я, изучая лицо юноши. - Один - просиял тот, явно польщенный вниманием, остальные притихли, вслушиваясь в наш разговор - И сестер у меня трое! И волос у всех темный, как у барышни. Красавицы! - Он еще и комплиментом меня одарил, прохвост! Вообще даже капли смущения нет. Грудь колесом выставил, плечи расправил,взгляд прямой, прям весь милуется. Я чуть со смеху не покатилась с коня, на него глядя. Нашла же в речке такую перлу - жемчужину! - И двоюродных, троюродных братьев таких нет? - уточнила я, с интересом. Действительно есть нечто общее в чертах Астора и этого пострела. Форма подбородка, манера говорить, чуть склонив голову. - Никак нет, госпожа - Отчеканил он, подражая знатному говору, я все таки не смогла удержаться от смешка. - Жаль, жаль...- Потянула я разочарованно. Расспрашивала бы еще, но уже зуб на зуб от холода не перепадал, да и на том берегу собралась вся деревня, они кричали и махали руками, некоторые уже явно собирались в воду лезть. Ладно, все таки не мой это надел, нужно и совесть иметь. Я свесилась с коня, приближая свое лицо к сыну мельничихи и улыбнулась только ему. - Ну что, Варягина, проведешь меня на тот берег? - мои слова утонули в гомоне и смешках от других мужиков. А все дело в том, что большинство из них голышом стирали, чтоб одежу лишний раз не мочить. Как и мой новый знакомец. Но парнишка оказался не промах, так, вспыхнул чуток, понимая как я намереваюсь над ним подшутить, но отобрал поводья Ромулы у товарища и ответил - Сделаю в лучшем виде! - Ничуть не засомневался в своем решении "перл", и потянул фыркающую кобылу за собой, по скользким камням через реку. Я получала искреннее удовольствие, наблюдая за тем, как вода приоткрывает все больше и больше деталей облика моего нового знакомца. Жаль только со спины, но нельзя же иметь все и сразу. Вода и впрямь была глубже чем я помнила, пару шагов он даже проплыл, несколькими мощными гребками преодолев речную глубину, оставив мне узенький перешеек из камней, где я почти на замочила ног. Но чем ближе к берегу, тем стало интереснее. Вода с каждым шагом опускалась все ниже, открывая моему взору, а заодно и всей деревне, что сгрудилась толпой, ожидая конца моего триумфального перехода через реку, весьма интересные подробности. Ни секунды я не пожалела о своей шалости, даже когда меня встретил зычный окрик разгневанной Маноры, бегающей по берегу взад - вперед и размахивающей руками. Староста этой деревни и крайне уважаемая женщина, к которой даже баронесса прислушивается. В гудящей от разговоров, смешков, гиканья толпе, я без труда узнала пару дворовых из поместья Бриссы. Постепенно поднимающегося их речных пучин Варягина встретили дружным " Аааааа-уууу-ааа", нечто между восхищенным и порицательным гулом, что нарастал превращаясь в оглушительный дружный хохот. Но тот подбородок задрал, не дать не взять, цесаревич, что по бальной зале, словно лебедь плывет, гордо шествуя. - Да вы матушка, вовсе весь разум растеряли! Холодно в воде-то!- громыхала Манора, жилистая, и сухая женщина, что недостаток грозности вида, восполняла низким суровым голосом, которым, казалось, гвозди забивать можно. - Простудитесь же! - она перехватила Ромулу за узду, и швырнула моему провожатому простыню - А ну прикройся бесстындник! Управы на вас нет! Ишь балаган устроили! Хватит смотреть! - Грозный взгляд старосты, чем то напоминал старую, но все еще грозную орлицу, у которой уже и перо отчасти повылезло, но взор все еще грозен, а когти остры. Те кому он адресовался - мужики в реке, и девушки, что оккупировали берег, и теперь разглядывали Варягина с огромным дружным интересом (кажется я в момент сделала его первым парнем на селе. Забавно) , начали потихоньку рассредотачиватсья по своим местам и возвращаться к брошенной работе. - И вовсе не холодно, вон мужики спокойно в воде по пояс стоят! - упрямо шмыгнула я, сползая с кобылы. Та восприняла это как знак к окончанию водных процедур, и отряхнулась, совсем как мокрый пес, посыпая всех вокруг, включая хозяйку, мелким бисером капель. - Да вон же и лицо красное, и ладони совсем заледенели! У мужиков-то кровь горяча, а барышне надобно голову иметь на плечах!- Хлопотала Манора, деловито ощупывая мне лоб, щеки и руки. - А ну ка молодые, быстро развели костер, барышню греть будем! - Ее приказ тотчас был исполнен, к нам поближе подтащили стол и казанок. А меня, прикрыв покрывалом, заставили переодеться в сухое и чистое, благо одежи тут было на любой вкус и цвет. Разве что сапог на мою узкую ногу не нашлось, да и отказалась я брать чужие. Потому было решено, что доеду я так, на голую ногу, до поместья Бриссы, а там уж мне точно, что-то да подберут. Когда меня, укутанную в теплое одеяло, усадили на завалинку, вручив в руки горячего чая из крыжовника, Манора составила мне компанию, отвлекаясь только на редкие указания и на детей, что носились кругом взрослых смешанной, девчачье - мальчуковой компанией, норовя пролезть под стол, столкнуть друг друга, или перепутать тщательно отсортированное белье. Стирщики вернулись к былому делу, и мерные хлопки рубелов возобновились, сопровождая наш тихий разговор. Манора не знала ничего о Варягине, что на данный момент купался в лучах женского внимания, даже вернувшись к работе. С него теперь девки глаз не спускали. - Парень как парень. Шило только в одном месте, да в голове ветер. Мельничиха его на военную службу отдать хочет, там и образумится. - О Асторе она ничего не слыхала, и никаких чужаков в последнее время в ее владениях не наблюдалось. А вот про большие пожары, три недели назад, староста вспомнить смогла, нахмурив красивый высокий лоб, с двумя поперечными черточками морщин. - Да, было дело, курятник у Александровых горел, долго полыхало. Они в город съехали насовсем, дом в деревне забросили, не выгодно содержать стало, скотину давно уж распродали, а тут он возьми и загорись, ни с того ни с сего.- Я расспросила о координатах нужного дома, и сделала мысленную заметку. Но Манора вспомнила еще один случай, указывая морщинистым пальцем в далекий холм на горизонте. - Там, за лесом, как раз недели этак три назад, черный смог стоял. Но там не живет никто, мог и сноп загореться, или дети шалить. Вроде недострой там есть, его еще бабка нашей хозяйки, пресветлой памяти ей, поставила, этот, как его, ипподром соорудить хотела, больно уж она, как и вы коней, да быструю езду жаловала. - Я понимающе улыбнулась, глянув на свою лошадь, привязанную рядом. Ромулу облепили дети, больно уж моя кобылка от привычных им сивок - бурок, отличалась. Кобыла стоически терпела, щеря желтые зубы, только когда один из баловней уж слишком заигрывался,дергая ее например, за хвост. - Что за недострой? - уточнила я. Туда тоже стоит наведаться. - Да пара бараков и осталось, все что можно было растащить, давно уж растащено - Она вздохнула - Прекрасная женщина была, старая госпожа. Я кивнула и поблагодарила за чай, одежду и помощь. Меня снарядили в путь, одарив еще и огромным пряником, с мужскую ладонь величиной, а тот самый, мрачный мужик из стирщиков, (к счастью одетый) подошел, и прежде чем я успела уехать, прочел мне длинную лекцию о предупреждении простуды, где фигурировал овечий жир, чабрец, лимонный сахар, еще с полсотни разных растений, отвары и горчишники, прежде чем Манора успела его одернуть. Но я поблагодарила того за заботу, главную мужскую добродетель после силы, и вызволив кобылу из цепких детских рук, умчалась вперед, к главной своей цели - поместье баронессы Густы. * Стерлинская борзая - порода выведенная собаководами вблизи города Стерлин, провинции Аной. Отличается самыми короткими ногами, и приземистой фигурой, из всех лернейских пород борзых, но при том легким, послушным нравом и шерстью в крупные светлые и темные пятна. Обычно черно-белые, но встречаются и другие расцветки.