Зеркало души

Люси опирается на раковину грязными руками, оставляя разводы, и смотрит на себя в зеркало. В гробу бы она смотрелась отвратительно (при условии, что тело вообще найдут) - нет ни единого дюйма, не покрытого грязью, синяками или царапинами. Люси отводит взгляд и умывается холодной водой, стирая засохшую кровь со ссадин, а после тянется за перекисью - её впору включать в рабочий пояс агента. И снова смотрит на своё отражение. Люси знает, что глаза - зеркало души. (И считает, что ни одно зеркало не способно так искажать реальность, как человеческие глаза.) Её зеркало дрожащее, мутное и треснувшее, рискующее рассыпаться на осколки. Если строить ассоциации, а почему бы их не строить, то у Локвуда в глазах помутневшее серебряное стекло, старое и тёмное, да ещё и накрытое непроницаемой тканью. Люси и так не слишком хорошо понимает людей, но Энтони в этом отношении полностью безнадёжен. Или это она ни на что не способна? (Скорее второе - это мог бы сказать Череп, но говорит она сама.) Люси предпочитает думать о других, а не о себе, поэтому анализирует - впервые за весь день. Хотя думать и анализировать надо было сидя под прилавком в универмаге Эйкмера, а не на полу в ванной, рассматривая прорванные на колене леггинсы. Все размышления рано или ещё более рано сползают на Энтони Локвуда, эсквайра и действительно невозможного человека. В голове у Люси не укладывается, царапает острыми краями, затягивает тёмными (слепыми) пятнами и шелестит пожелтевшими газетными вырезками недоумение. Локвуд действительно удивителен - он врёт как дышит, но при этом остаётся едва ли не самым искренним и эмоциональным человеком. Люси почти уверена, что уж он-то умеет задавать себе правильные вопросы. К сожалению, полностью правдив он только с собой. Люси понадобилось полтора года, чтобы узнать хотя бы некоторые эпизоды. Это ломает мозг и заставляет в редкие свободные ночи лежать без сна, выстраивая множащиеся версии, потому что чем больше она узнаёт, тем больше возникает вопросов. Люси считает вспышки призрак-лампы, яркий свет которой пробивается сквозь веки (надо бы повесить шторы, это уже, наверное, сотое обещание). А утром она по пять минут будет смотреть на исписанную скатерть, пытаясь собрать мысли вместе, лить чай мимо кружки, добавляя к мозолям ещё и ожоги, что не делает руки более красивыми, и ронять рапиру, ведь ночью надо спать или сражаться с призраками - третьего не допускается. Опять же, чем-то третьим будет недоволен Локвуд, вне зависимости от того, знает он точную причину или нет. Люси думает, что он догадывается, потому что она плохо скрывает эмоции, если даже Каббинс (Каббинс, господибожетымой, до чего она дожила!) способен прочитать её, как открытую газету. Из складок одежды на пол выпадает оранжевый листок с тряпичного дерева, и Люси подбирает его, царапая негнущимися из-за ушиба пальцами пол ванной, вертит в руках и машинально складывает в конвертик. Это немного успокаивает и отодвигает напряжение. Люси вспоминает легендарного Шерлока Холмса и смеётся (смех отдаёт нотками истерики). Если бы Локвуд не был фанатичным охотником за призраками, он бы стал либо гениальным актёром, либо постоянным посетителем психолога, потому что или он великолепно играет, или действительно верит в выдуманную реальность. Особо сильных психологических травм у Энтони, вроде, не наблюдается, а считать таковой непримиримость к Гостям Люси не хочет. Она всё ещё почему-то верит Локвуду (ему всё-таки можно верить) и готова идти за ним в любую передрягу, в которую его амбиции только втянут агентство. А вот в самой глубине души позволяет себе сомневаться. Она ничего не имеет ввиду, но в комнатах обретается банка с разумным призраком Третьего Типа с которым можно говорить, как с живым, при условии, что существуют живые с таким поганым характером и острым (хоть и в метафорическом плане) языком. Она ни на что не намекает, но, может, Череп всё-таки не исключение из правил? Это было бы слишком большим везением - заполучить единственное исключение, если не считать слухи о легендарной Мариссе Фиттис, чья личность скрыта такой вуалью загадок, что одной жизни на их разгадывание не хватит. Люси изредка позволяет (с сегодняшнего дня, наверное, позволяла) себе сомневаться в жестокости призраков, в их относительной разумности сомнений уже нет, и строить версии о детстве Локвуда. Оба занятия одинаково недостойны члена их агентства. К тому же, сомнения и догадки вообще вещь вредная - они торчат, как ниточка, и за эту ниточку может зацепиться любой Гость, притянув к себе незадачливого агента. Люси не любит боль, чувство вины, следы от призрачных прикосновений и торчащие из неё ниточки сомнений, которых иногда набирается на небольшой клубок. Люси предпочитает (или предпочитала) верить в свой незыблемый ориентир. Локвуд всегда прав и у него всё получится, именно потому, что он уверен в безукоризненной продуманности своего плана. Если что-то идёт не так, смотри пункт выше. Люси кажется, что это можно написать на табличке и приколотить вместо названия агентства. Но после проклятого торгового центра она подводит неутешительные, хотя это как посмотреть, итоги. Если она уйдёт из агентства, мир не рухнет, небо не треснет, нового нашествия не будет. Если она зароет свой дар и никогда больше не подойдёт к Гостю ближе, чем на пять ударов рапиры, никто ничего особенного не потеряет. И вообще непонятно, почему она ещё работает с этими людьми - мог бы сказать Череп, но это говорит она сама. Не самая лучшая попытка самовнушения. Джордж неряшлив, неаккуратен, имеет дурнейшую привычку оставлять вещи в самых неожиданных местах и задерживаться в архиве, а потом ещё и злиться, почему они его не дождались. (Но, в общем-то, он неплохой, и с ним можно ладить, а как сборщик информации он незаменим, и Люси очень не хотелось бы увидеть его труп, потому что она снова решила рискнуть собой, но пострадали посторонние.) Холли занимает почётное место её злого гения, потому что она идеальнее Люси на пару порядков во всём, потому что Холли аккуратна и предусмотрительна, никогда ничего не забывает и не творит глупостей. (Люси никогда не скажет, что Холли её подруга, но она бы, пожалуй, рискнула повернуться спиной к своему злому гению. Холли и правда идеальна во всем - не подведёт. Хотя Люси подозревает, что в некритической ситуации Холли утопит её в море недостатков (разумеется, не своих) и придавит могильной плитой (разумеется, своего) превосходства.) А Локвуд... Локвуд скармливает всем очередную порцию сладких недоговорок на завтрак, иногда вместо него, обед и ужин, Люси не уверена, что он вообще слышала от него хоть одно слово чистой и полной правды, а ещё он передразнивает людей и действует так, будто у него за спиной ничего нет. Но до сегодняшнего, по крайней мере, дня у него были Люси, Джордж, Холли и агентство. И даже если Локвуд кажется растерянным, поставленным в тупик (или перед острым вопросом), он недоговаривает и рискует. (Упрямо продолжает втягивать её в авантюры и очень изящно оттуда вытаскивать, выкручивая ситуацию так, что Люси должна была бы чувствовать собственную никчёмность и бесполезность, но она только безгранично благодарна за ещё одно, это превращается в отвратительную привычку, спасение. Локвуд никогда не делает её виноватой.) С Джорджем невыносимо пользоваться одной ванной (кухней, гостиной). Холли своим существованием унижает Люси. Локвуд гениальный манипулятор и актёр. Люси безумно сложно принять решение уйти. Она даёт себе самый последний (единственный) шанс. Не всё, что видишь, уже прошло. Иногда этому только предстоит совершиться. Джордж говорит что-то о земной физике и привязках призраков к определённому месту, а у Люси пятна перед глазами и в голове рефрен - иногда этому только предстоит совершиться. Она абсолютно точно может ответить на вопрос "кто станет причиной?" У неё дрожат руки, когда она стоит перед дверью кухни. Люси опускает глаза. Голос она ёще сделает уверенным, но взгляд выдаёт с головой.