Свет во тьме

      На широком подоконнике, заваленном бархатными подушками, сидела Изабель с книгой в руках. Даже в старом растянутом свитере и пижамных штанах она выглядела ослепительно, ведь не одежда украшала её, а она, подобно живому пламени, могла облагородить любую, даже самую невзрачную вещь. Да-да, бывали и такие дни, когда Изабель Лайтвуд предпочитала шумным клубам тишину библиотеки и весеннее солнце, льющееся сквозь витражные стёкла Института.       Боковым зрением она заметила движение у главных ворот. Фигура, приближающаяся к порогу. Знакомая, но с чем-то лишним в руках. Изабель прищурилась, отодвинула книгу, и её прекрасное лицо исказила гримаса чистого неподдельного возмущения.       — Просто немыслимо! — вырвалось у неё шёпотом, полным яда.       Она разглядела в этой фигуре своего брата. И на его руках, безжизненно обвившая его шею, висела та самая рыжая бестия. Изабель спрыгнула с подоконника так резко, что подушки разлетелись в стороны. Книга шлёпнулась на пол, забытая в порыве эмоций. На крыльях холодной ярости Лайтвуд помчалась вниз, босыми ногами бесшумно двигаясь по каменным ступеням.       — Ходж! Алек! Джейс притащил сюда отродье Моргенштерн! — её голос, обычно бархатный и соблазнительный, прозвучал пронзительно и резко, разносясь по пустым коридорам.       Она сама не могла объяснить, почему это зрелище вызвало в ней такой взрыв. Может, некая ревность? Или оскорблённое чувств, будто Джейс оскверняет святые стены Института, впуская сюда предателей? Неважно. В любом случае, его действия были неправильными.       Массивная дверь из светлого дерева с глухим стуком закрылась, поглотив последние звуки улицы. Джейс, не обращая внимания на гулкое эхо в холле, осторожно опустил Клэри на прохладный мраморный пол. Его лицо было сосредоточенным, брови сведены. Он снова откинул импровизированную повязку на её бедре — кусок его же рубашки, уже пропитанный тёмной, почти чёрной кровью. Рана пульсировала, и сквозь рваные края плоти зловеще белел кончик демонического шипа. Он пытался вытащить его пальцами, но шип сидел глубоко, словно впиваясь в кость, и каждое движение вызывало свежую струйку крови. Иратце, нанесённая наспех, лишь замедляла кровотечение, но не останавливала его полностью.       Недовольный гул голосов, нарастая, приближался из глубины здания. Джейс узнал все три: возмущённые визги Изабель, низкий спокойный бас Ходжа и молчаливое, но ощутимое неодобрение Алека. Чтобы пресечь поток вопросов и обвинений в зародыше, блондин начал говорить, едва лифт открылся, выпуская разгневанную троицу.       — В бедре засел ядовитый демонический шип, — его голос звучал монотонно, отрешённо, как доклад о погоде. — Иратце действует слабо. Теряет сознание от потери крови и, возможно, токсина.       Он снова подхватил Клэри на руки, она казалась невесомой и хрупкой, как разбитая фарфоровая кукла, и двинулся к лифту, ведущему в лазарет.       — Вы будете помогать или так и останетесь памятником своему праведному гневу?       — Это дочь Валентина, — голос Изабель звенел, как натянутая струна. Она скрестила руки на груди, и её поза была вызовом всему миру. — Почему мы должны мешать ей подохнуть? Это было бы одолжением всему Сумеречному миру.       — Изабель! — голос Ходжа прозвучал, как удар хлыста: резко и властно. — Чьей бы дочерью она ни была, перед нами, прежде всего, раненый нефилим. Который не сделал тебе ничего плохого. Так что, будь добра, принеси ей что-нибудь из одежды, пока мы устроим её в лазарете.       Изабель скривила губы, бросив на бесчувственную Клэри взгляд, полный такой ненависти, что, кажется, он мог бы оставить ожог. Но охотница развернулась и ушла, высоко задрав подбородок.       Тугое волнение не отпускало Джейса. Прошло уже больше часа, а Клэри не приходила в себя. Лицо её было бледным, как мрамор, лишь веснушки выделялись тёмными точками. Рану, наконец, обработали, шип извлекли щипцами, а кровотечение остановили. Но почему она не просыпалась?       Блондин сидел на соседней койке, не сводя с неё глаз. Почему он так беспокоился? Они чужие. Враги по определению. Но где-то в глубине под слоями раздражения и недоумения, жило и другое чувство. Странная, почти мистическая уверенность, что он знает её. Знал всегда. И общий сон… Он не был случайностью. Это явно был ключ, но от какой двери?       Его взгляд скользил по её рукам, шее и открытым участкам кожи, где были видны руны. Многие из них он узнавал: защита, сила, выносливость. Но некоторые… Геометрические узоры, сложные переплетения линий — он никогда не видел их в Серой Книге, хотя изучил её вдоль и поперёк. Они выглядели древнее, мощнее, будто выжженные самой кровью ангела. Кто научил её этому? Валентин? Откуда у него такие познания?       Внезапно её веки дёрнулись. Зелёные испуганные глаза распахнулись, дыхание стало частым и прерывистым. Дикий взгляд метнулся по стерильным белым стенам, зацепился за светильник, за окно, за лицо Джейса. И застыл. Осознание, медленное и тяжёлое, наполнило её глаза. Она была в Институте. Твою мать.       Перед её внутренним взором всё ещё стояли обрывки сна.       Перепутье. Две дороги, рассекающие туман её сознания.       Одна была залита солнцем, и от неё веяло таким теплом и спокойствием, что хотелось закрыть глаза и просто утонуть в нём. Где-то в самой дали, на горизонте этой дороги, пульсировал мягкий золотистый свет, обещавший покой.       Другая тонула во мгле. Над ней нависали чёрные тяжёлые тучи, а с той стороны доносился леденящий душу до самого нутра первобытный страх. От одного лишь взгляда на неё по коже бежали мурашки, а на спине проступали крошечные капли холодного пота.       Во сне Клэри, не раздумывая, потянулась к свету. И тогда из сгустка сияния возник силуэт в плаще. Такой родной и такой незнакомый. Безликий охотник. Он сделал шаг навстречу, и в считанные секунды они оказались рядом, хотя расстояние между ними не сокращалось. Вокруг сжималось само пространство. Его лицо так и оставалось скрытым в глубокой тени капюшона, но это не имело значения.       Он коснулся её ладони. Прикосновение было подобно удару током — болезненно-острый разряд, от которого вздрогнули все нервы, смешанный со сжимающим душу блаженством. Затем охотник притянул её к себе, и у Клэри внутри всё перевернулось, закружилось в вихре, что был сильнее разума. Дикие всепоглощающие чувства захлестнули с головой.       Кларисса ощутила на своих губах почти невесомое прикосновение. Его губы были мягкими, но под этой мягкостью таилась стальная решимость. Она, сама того не замечая, прижалась к нему ещё сильнее, руками цепляясь за складки плаща и углубляя поцелуй. Ей хотелось одного — раствориться в нём. Исчезнуть. Превратиться в это единство, где не было имён, долга и прошлого.       — Я люблю тебя, Клэри, — его шёпот, едва слышный, проник ей в губы, стал частью её собственного дыхания.       — И я… — начала она, но остановилась на полуслове. Ладонь, скользнувшая по его спине, нащупала что-то тёплое и влажное. Липкое. — Что…?       Вопрос застыл в воздухе. Обмякшее, внезапно невесомое тело навалилось на неё всей своей тяжестью. Гнетущей и безжизненной. И вокруг, разрезая тишину сна, гулким раскатистым эхом разнёсся смех. Холодный и торжествующий, полный безумной радости. Смех, который она узнала бы из тысячи.       Джонатан.       — …Клэри, ау! — Щелчок пальцев перед самым носом вырвал её из кошмара. Джейс смотрел на неё с лёгкой тревогой, скрытой под маской обычной насмешки. — Всё в порядке? Ты зависла.       — Как… как ты меня назвал? — голос прозвучал хрипло и отрешённо.       Только самые близкие называли её так. Брат. Изредка отец. И Саймон. В висках застучала тупая нарастающая боль. Вслед за ней по всему телу разлилась волна жгучей и саднящей боли, словно кто-то вскрыл все её раны разом.       — А-ай! Ты вообще руны наносил или просто любовался? — она скривилась, пытаясь сесть и осмотреть бедро.       — Твоё имя слишком длинное для экстренных случаев, вот и сократил, — пожал он плечами, но в глазах мелькнуло беспокойство. — Иратце нанёс. Не помогает как должно.       — Дай стило, — Клэри протянула руку, нетерпеливо шевеля пальцами. Взглянув на рваную рану, она фыркнула. — Во-первых,как ты заметил, ранение серьезное. Демонический яд, глубокое проникновение и все такое. Простая иратце не справится, если только её не нанёс парабатай. Учи матчасть, блондинчик.       Получив стило, она уверенно, почти не глядя, вывела на коже рядом с раной сложную витиеватую руну. Джейс замер, наблюдая. Он такого не видел никогда.       — Я не могу вызвать твоего брата, — сказал он, скрестив руки. — Тут и тебя-то быть не должно. Что это за руна?       — Усиленная иратце, — солгала она, не моргнув глазом. — Работает в связке с этими, — она указала на две мощные руны на плечах. — Они настолько сильны, что глушат обычную. Вот и всё.       — Почему я о ней не знаю?       — А вы разве пользуетесь вот этими? — она едва удержалась от усмешки. Ему, да и всем остальным, не стоило знать, что эти руны были она создала сама, ценой собственной боли и многолетних отцовских экспериментов. — Так, закончили с вопросами.       Она откинулась на подушку, чувствуя, как под кожей начинает стягиваться плоть, а жар утихать. Между ними повисло неловкое гулкое молчание, нарушаемое лишь тиканьем часов на стене.       — Мне нужно переодеться, — наконец сказала она, садясь и свешивая ноги с койки. — В этом… — она покосилась на остатки своей окровавленной одежды, — меня выгонят даже помойки.       Джейс молча кивнул на стул, где лежала аккуратно сложенная стопка одежды.       Он отошёл за ширму и отвернулся. Клэри взглянула на вещи и фыркнула. Серые мешковатые спортивные штаны и такая же старая бесформенная толстовка. Колкость, тонкая и точная. В Институте, кроме Изабель, других девушек не было. Это был намёк: «Ты здесь чужак, и одевайся соответственно».       «Мило. Надеюсь, она достала это хотя бы не из мусорки», — подумала Клэри, натягивая штаны. Они висели на ней, как на вешалке. Девушка прикрепила оружейный пояс с клинками, радуясь, что они на месте, и, стараясь сохранить остатки достоинства, вышла в коридор.       Холл Института впечатлял: высоченные потолки с лепниной, витражи, широкий марш лестницы, уходящей вниз, в темноту. Справа тянулся длинный слабо освещённый коридор с множеством одинаковых тёмных дверей. Оттуда, из глубины, доносились приглушённые голоса и запах еды.       Клэри взглянула в окно. На улице уже давно стемнело. Сколько времени она пробыла здесь? Где её телефон? Джонатан наверняка разрывается от беспокойства.       Входом в столовую служил арочный проём из тёмного дерева. Внутри за большим дубовым столом сидели все обитатели Института. Ужин, судя по всему, был в разгаре.       Она постучала костяшками пальцев о дерево арки. Четыре пары глаз уставились на неё одновременно.       Взгляд Алека был пустым и отстранённым: «А, это всего лишь ты». Ходж смотрел изучающе, словно пытаясь разгадать её, как сложный пазл. Изабель сияла самодовольством, её взгляд скользнул по изношенному спортивному костюму, и на губах заиграла язвительная улыбка. Джейс же, откинувшись на спинку стула, даже не пытался скрыть довольную усмешку.       — Шикарно выглядишь, — произнёс он, кивком указав на её наряд.       Клэри одарила его скептическим взглядом. Она подцепила край толстовки и отпустила её с щелчком.       — Без этого дерьма, — парировала она уверенным голосом, — я выгляжу намного шикарнее. Поверь.       Моргенштерн подмигнула, поймав его взгляд. Смешки стихли, и в его глазах мелькнула не просто насмешка, а интерес и азарт. Он что, серьёзно пытается флиртовать? Сейчас? Прямо здесь?       Она фыркнула и обратилась к Ходжу, разрывая эти переглядки.       — Спасибо за помощь. Но мне пора. Кстати, никто не видел мой телефон?       — Он меня задолбал, — Джейс вытащил из кармана её гаджет и швырнул ей через весь стол. Она поймала его на лету. — Я его выключил. Ты не могла поставить на звонок что-то еще более идиотское?       — Тебя забыла спросить, — охотница закатила глаза, проверяя телефон. Десятки пропущенных от Джонатана. — Ах да. Изабель, — её голос стал сладким, как сироп. — Спасибо за «это», — она сделала жест, охватывающий весь её нелепый наряд. — Всегда знала, что у тебя… уникальное чувство стиля.       На лице Изабель вспыхнули краски гнева, но Клэри не дала ей вставить слово.       — Где тут у вас выход?       — Направо и до… — начал Ходж, но его перебил Джейс, который уже встал.       — Я провожу. А то вдруг потеряешься.       — Ты только что назвал меня тупой, Вэйланд? — бросила она через плечо, уже выходя в коридор.       Он догнал её длинными шагами.       — Так что там насчёт «выгляжу шикарнее без этого дерьма»? — повторил он, игнорируя её вопрос.       — Не твоего поля ягода, блондинчик, — она бросила ему взгляд, полный фальшивого сожаления. — А будешь приставать — позову брата. Он обожает гостей.       — МЖМ? Звучит интересно, — он приподнял бровь, играя. — Но тебя не смущает… гм, инцест и все такое? Я, конечно, обратил внимание на ваши особые тёплые отношения, но всё же.       — Все слухи о том, какой ты идиот, оказались правдой, — разочарованно вздохнула она, ускоряя шаг. Конечно, на самом деле ничего подобного она не слышала, но промолчать и проиграть в этой словесной перепалке она не могла.       Джейс вопросительно приподнял бровь, но промолчал. Они вышли на улицу. Ночной воздух был прохладным и влажным.       — Эм, если ты не заметил, мы уже далеко от Института, — указала она, когда они прошли уже пару кварталов.       — Ты только что назвала меня тупым, Моргенштерн? — парировал он, копируя её интонацию. — У меня же новое хобби — следить, чтобы ты не угробилась. Или забыла?       — Мне не нужен телохранитель, — отрезала она. Он тихо усмехнулся, пробормотав что-то себе под нос. Но девушка даже не стала вслушиваться. Ещё полквартала прошли в тишине, нарушаемой лишь шумом машин. — И долго ты собираешься меня «провожать»? — наконец спросила она, опомнившись, и остановилась. Её дом, точнее, его местонахождение и способ входа внутрь были тайной, которую она не собиралась раскрывать.       — Ты обещала мне чашку кофе, — невозмутимо заявил он.       Она застыла на месте, медленно поворачиваясь к нему.       — Что? Какую… Нет, ты точно ненормальный. Во-первых, у меня дома брат. И… — она замялась, чуть не проболтавшись об отце. — Прислуга. Джонатан прикончит тебя на пороге, не представившись, — нефилим хотел было возразить, но девушка сразу продолжила. — А во-вторых, никаких обещаний, и уж тем более кофейных, я тебе не давала! — она взглянула на него с укором.       — Вот и спасай после этого другим жизнь, — с наигранной театральной грустью произнёс он, закатывая глаза к небу.       Клэри зажмурилась, сжала кулаки. Внутри всё кипело.       — Ладно, — выдохнула она, сдаваясь. — Будет тебе кофе. Но не сегодня. И не у меня дома! — она пригрозила ему пальцем, увидев, как на его лице расцветает та самая невыносимо самодовольная улыбка — как-же-я-горяч-и-совершенен. — А теперь, ради Ангела, оставь уже меня в покое.       — Как пожелаешь, — пожал он плечами и развернулся, чтобы уйти. — До встречи, Клэри.       Она стояла и смотрела, как его силуэт растворяется в ночной темноте. Он снова назвал её так. Просто, без фамилии. Но раздражало то, что где-то в глубине это прозвучало… правильно. Она не могла решить, бесит это или же наоборот.       — Конечно, бесит! — сердито прошипела она себе под нос и быстрым шагом направилась к тёмной заброшенной подворотне. Убедившись, что за ней никто не следит, она вытащила стило. Кончик засветился голубоватым светом, и она стала выводить на кирпичной стене ровный круг. Лень — не порок, а отличный повод не тащиться через полгорода пешком до портала в квартиру Моргенштернов. И пусть о ней думают что хотят.       Через несколько минут она уже стояла на пороге своей квартиры, готовясь к буре. К моралям, крикам, а после к ледяному молчанию Джонатана.       Но вместо брата из кухни выглянул Саймон, поправив очки на носу.       — О, ты вернулась, — сказал он буднично, как будто она вышла в магазин. — Что за… эм… стильный прикид?       — Ой, не начинай, — отмахнулась она, направляясь в прачечную избавляться от “обновок”. — А где Джонни?       — Ушли с Валентином ещё после обеда. Не возвращались, — Саймон поправил очки и взял у неё клинки.       — От-лич-но, — протянула она, потирая ладони. За ширмой полетела на пол сначала толстовка, затем штаны. Клэри выглянула, стараясь не показать лишнего. — Мне же не стоит говорить, что им не нужно знать про… это? — она кивнула на валяющуюся одежду. Саймон улыбнулся и застегнул воображаемую молнию на губах. Сообразительный парень.       Клэри накинула домашний халат, взъерошила другу волосы, забирая оружие другой рукой, и поплелась в свою комнату, бормоча что-то про сон и полное одиночество.

***

      Джейс проснулся от собственного стона. Весь в поту, дыхание сбито. Простыня прилипла к спине, сердце колотилось, как бешеное. Он щурясь посмотрел на часы: 4:28 утра. Чёрт.       Нефилим сел на кровати, запустив руку в волосы. Сон был настолько ярким и тактильным, что эхо ощущений всё ещё вибрировало в теле. Он приподнял одеяло и заглянул под него. И тут же снова упал на подушку, громко выругавшись.       — Серьёзно? Опять?       Он не просто хотел её. Клэри словно поселилась в нём под кожей. И даже сны не давали покоя ни морально, ни физически. Джейс закрыл глаза, и сразу же всплыло её лицо — усмешка, зелёные глаза, бросающие вызов. И обещание. Кофе.       Улыбка невольно растянулась на его лице. Довольная, предвкушающая.       — Надеюсь, обещанный кофе не заставит себя долго ждать, — пробормотал он в темноту и подтянул одеяло, пытаясь снова заснуть, хотя знал, что это бесполезно.