Свет во тьме

      С самой первой секунды, как он увидел эту несносную рыжую девчонку, его словно пронзило током. Джейс со стопроцентной уверенностью чувствовал, что знает её. Всю ночь он ворочался без сна, перебирая в памяти лица, места, стычки, но ответа не находил. Это чувство было глубже простого узнавания. Оно словно сидело где-то в костях, на уровне древнего почти забытого инстинкта.       К полудню, доведённый до изнеможения, он принял решение найти её и вытрясти ответы силой. Но магия, как назло, упиралась в глухую стену. Защита вокруг Моргенштернов была монолитной и непроницаемой.       А ближе к вечеру в тяжёлой тревожной полудрёме ему явился образ. Прекрасная охотница без лица — лишь светящиеся в темноте зелёные глаза и яркая огненная грива рыжих волос. Чётким безжалостным движением она снесла голову демону, за которым гнался он сам, а затем бросила на Джейса взгляд, полный ледяного высокомерия. Вэйланд очнулся, резко подскочив на кровати, сердце колотилось как бешеное. Теперь он вспомнил. Моргенштерн являлась ему во снах долгие месяцы. Расплывчатые образы и детали, вспышки рыжего, и щемящее чувство острой тоски. А несколько ночей назад приснился именно этот сон, который теперь оказался не сном, а видением. Открытие было таким же ошеломительным, как и раздражающим.       — Что за…? — Его мысли прервало лёгкое шипение.       На столе, куда он вчера в раздражении швырнул поднятый с земли осиновый кол, начала подниматься тонкая струйка едкого дыма. Руна поиска, нанесённая на древко, засветилась тревожным алым и принялась выжигать дерево. Это означало только одно: защита пала. Теперь Клэри можно было отследить.       Джейс замер, анализируя. Почему вдруг? Почему сейчас? Пальцы сжали край карты, разложенной на столе. На ней, в паре кварталов от «Пандемониума», зажглась яркая точка-маячок.       — Малышка захотела поохотиться… — На его губах, помимо воли, появилась лёгкая, хищная ухмылка.       Он мчался в оружейную, сам не понимая, что именно гнало его вперёд. Простое любопытство? Желание распутать клубок странных снов? Нет, что-то более цепкое и тёмное. Он был очарован ею с первого мига — не во сне, а в холодной реальности кладбища. Пронзительные зелёные глаза, в которых читалось бесстрашие, граничащее с безумием, и эта медь волос, казавшаяся горячей даже в ночном мраке.       Её брат, появившись как чёрная грозовая туча, разрушил все его планы. А планы были, надо признать, грандиозные. Все его сомнения насчёт её неприступности развеялись в тот миг, когда он увидел, как она целуется с демоном — так страстно, с таким самозабвением, что у него к горлу подкатила кислая волна зависти. Но, похоже, у Джонатана Моргенштерна на этот счёт было своё, крайне категоричное мнение.       И именно реакция старшего Моргенштерна не давала покоя. Та ярость была чрезмерной, почти животной. И Клэри, умоляющая его уйти… Неужели она думала, что Джейс не справится? На его счету были противники и покруче Моргенштерна. Вся ситуация отдавала гнильцой, и это бесило.       В их семье явно водились скелеты в шкафу, что стало ясно после той звонкой пощёчины. Но то, что было дальше — этот почти интимный шёпот, её бросок ему на шею — запутало окончательно. Они ушли, а он остался с чувством, будто его грубо вытолкнули из дверей театра в самый разгар спектакля.       Вэйланд решил выместить злость на демоне, чей сигнал поймал сенсор во время танца. Он обыскал каждый угол «Пандемониума», но тщетно. Тишина. Чёртова тварь, почуяв трёх охотников, предпочла спасти свою шкуру.       «Трус паршивый», — мысленно выругался Джейс, выходя на прохладную, влажную улицу. Путь его лежал в Институт, точнее, в тренировочный зал. Раз демон сбежал, его заменой станет манекен-груша.       Недалеко от клуба он снова наткнулся на них. На ссору. Он попытался пройти быстрее, не глядя. Его переполняла ярость — на неё, на него, на всю эту бредовую ситуацию.       — Снова ты, — сквозь стиснутые зубы прошипел Джонатан, его взгляд, казалось, мог прожечь дыру в спине Джейса.       — С меня хватит ваших семейных драм, — бросил Джейс через плечо, натягивая капюшон. — Если что, ты знаешь, где меня найти, — добавил он чуть тише и подмигнул Клэри, поймав её взгляд.       — И не мечтай, — донеслось ему вслед, прежде чем она снова погрузилась в разговор с братом. Вернее, в выслушивание очередной нотации об опрометчивости, беспечности и прочих грехах. Это уже бесило. В такие моменты Джонатан становился вылитым отцом — холодным, неумолимым, читающим мораль. Двух Валентинов в своей жизни она бы не пережила. — Может, хватит? — голос прозвучал резко, как удар хлыста. Она скрестила руки на груди, бросив брату вызов. — Не тебе судить о правильности моих поступков, не так ли?       Лёгкое замешательство, мелькнувшее на его лице, лишь подлило масла в огонь её раздражения.       — То, что я поцеловала демона и потанцевала с чёртовым нефилимом…       — Что ты сделала? — голос брата стал низким, опасным. Его глаза затуманились, в них поползла знакомая маслянистая чернота. Клэри не понимала. Будто она не демона поцеловала, а душу продала. Хотя, судя по реакции брата, разница была невелика. И это бесило её ещё больше. Внутри словно сорвало какую-то задвижку, и наружу хлынуло тёмное бунтарское «я», дремавшее годами.       — Мы оба далеко не святые, братец, — тихо сказала она, внезапно ощутив усталость, тяжёлую, как свинцовый плащ. Спорить не хотелось. Ни капли. — Я всё вспомнила.       Её взгляд скользнул по тротуарной плитке, затем поднялся на брата. Ей не нужно было объяснять. Он понял мгновенно. Иногда ей казалось, они читают мысли друг друга — то ли из-за руны Парабатай, то ли из-за лет, прожитых бок о бок в изоляции.       — Во время поцелуя с демоном, — ответила она на немой вопрос в его глазах.       — Клэри… — в его голосе прозвучала такая тоска, что у неё сжалось сердце. — Демонам любовь не подвластна. Но… — Он запнулся, и она увидела, как ему тяжело. Она никогда не видела его таким: сломленным, неуверенным, беззащитным. — Ты знаешь, я лишь наполовину… тот, кто я есть. И мои чувства к тебе… они самые настоящие.       — Джонатан, — перебила она, не в силах смотреть ему в глаза. Она уставилась на поток машин, их фары расплывались во влажном взгляде. — Подумай, стоит ли это говорить. Я хочу сказать, что… мне кажется, твои чувства взаимны. — Она шумно выдохнула, выпуская из груди ком напряжённого воздуха.       На лице брата вспыхнула сияющая, почти детская улыбка. Но она уже продолжала, и слова давились комом в горле:       — Но ты мой брат, Джонни! Это всё неправильно…       — Сумеречные охотники не подчиняются дурацким законам примитивных, — спокойно, почти безэмоционально произнёс он. — У нас к этому относятся иначе.       — Но для меня это важно! — вырвалось у неё, и она почувствовала, как по щекам катятся предательски горячие слёзы. — Слушай, я устала. А дома отец, наверное, уже точит нож из-за сегодняшнего…       — Он уже уехал, — тон Джонатана стал ледяным, взгляд остекленел, отдалился. — Я понял тебя, Кларисса.       Он поднял руку, остановил такси и молча открыл ей дверь. Она знала, что ранила его. Но лгать не могла. Его чувства причиняли ей не меньшую боль.       Весь путь домой прошёл в гробовой тишине, нарушаемой лишь шипением колёс по мокрому асфальту и приглушённой музыкой из радиоприёмника. Несмотря на обиду, он подал ей руку, помогая выйти, придержал за талию на скользких ступенях. Но как только дверь дома захлопнулась за ними, он отпустил её и растворился в темноте коридора, не оглянувшись.       Она осталась одна посреди огромной холодной прихожей. Тяжёлый вздох застрял в горле. Скинув грязные сапоги, она отнесла вещи в прачечную, накинула халат на изодранное в клочья бельё и босиком побрела наверх.       Горячая вода ванны обожгла кожу, смывая следы крови, слизи и этого бесконечно долгого дня. Расслабление… Она почти забыла, что это такое. Последнее время отец гнал их на задания с пугающей частотой. Каждый день одна и та же схема: пробуждение, короткий обед, пара свободных часов, охота, беспокойный сон. Каждое воскресенье — ужин под неусыпным взглядом Валентина, разговоры только о «работе». Иногда он наведывался и в другие дни — за отчётом или с новыми указаниями.       Физическую усталость ещё можно было побороть сном или, как сейчас, горячей водой. Но эмоциональное напряжение копилось, сгущалось, превращалось в тяжёлый камень на душе. Неудивительно, что она начала огрызаться, перечить, язвить. Надвигался нервный срыв. А теперь ещё и Джонатан…       — Нет, так дело не пойдёт, — прошипела она себе под нос, ступая мокрыми ногами на мягкий махровый коврик.       Закутавшись в халат, она посмотрела на своё отражение. Отец всегда говорил, что его дети истинные Моргенштерны. Сила, воля и безупречность. Значит, не время быть слабой «сопливой девчонкой», как какая-нибудь глупая примитивная. Но для этого нужен был глоток воздуха. Всего один день. Для себя. Вдали от семьи, долга и охоты.       Она слегка подсушила волосы, надела шёлковый топ и шорты и упала в постель.       «Завтра будет день Клариссы Моргенштерн», — промелькнуло в сознании перед тем, как её накрыла волна тяжёлого беспокойного сна.       Ей снились демоны. Они наступали волна за волной, тенистые, бесформенные, истекающие злобой. Клэри отбивалась, но силы таяли с каждым ударом. Руки налились свинцом, клинок выскальзывал из пальцев. Когда она уже готова была сдаться, принять холодное объятие небытия, из тьмы материализовался он. Безликий охотник в плаще, её ночной спаситель.       Он врезался в толпу тварей, его движения были ошеломляюще быстрыми, точными, смертоносными. И от его одного лишь присутствия в неё влилась новая сила — горячая, чистая, пьянящая. Не просто энергия, а что-то иное… чувство абсолютной незыблемой связи.       Клэри подняла клинок, и они сражались плечом к плечу. Без слов, без сигналов. Читали намерения друг друга, чувствовали каждый поворот, каждый вздох. Дополняли друг друга, как две половинки одного целого. Эта связь была глубже руны Парабатай, древнее крови. Это было слияние.       Клэри знала — во сне она любила его. Любила до боли и исступления, и знала, что это взаимно. Но в его чертах не было ничего от Джонатана.       — О, Ангел, — выдохнула она, когда последний демон рассыпался пеплом. — Оставят меня сегодня в покое или нет?! Но ты вовремя...       Он стоял, опустив голову, вытирая ихор с клинка о рукав плаща. За все эти месяцы снов она ни разу не слышала его голоса, не видела лица. Но он был частью её. Частью, которую она безумно любила.       — Знаешь, по-моему, спасение твоей жизни становится моим хобби, — раздался голос. Тихий, с лёгкой, будоражащей душу хрипотцой.       Она вздрогнула и подняла на него взгляд. Из-под капюшона сверкнули глаза. Медовые. Как расплавленное золото.       Мир рухнул.       Клэри резко открыла глаза, ловя ртом воздух. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Она лежала, уставившись в пустоту потолка, пока сознание медленно собиралось в кучу.       Почему глаза во сне были медовыми? Почему она никогда не видела лица, только этот чёрный капюшон? Ледяная догадка, страшная и невероятная, начала пускать корни где-то в глубине.       «Так, надо выбираться отсюда, пока кому-нибудь не вздумалось со мной пообщаться», — пронеслось в голове, заставляя её сорваться с постели.       Она натянула узкие джинсы, полупрозрачную рубашку и босоножки на танкетке. Всё делалось на автомате, быстро, без суеты. Привела себя в порядок в ванной, прихватив пару клинков с нанесёнными рунами невидимости, и бесшумно выскользнула из дома.       Слабый утренний ветерок играл её распущенными рыжими волнами. Клинки потихоньку постукивали по бёдрам в такт шагам. Район был тихим, респектабельным, а до Центрального парка всего десять минут пешком. По пути она заскочила в первую попавшуюся кофейню, взяла огромный стакан мокко и двинулась дальше, не задерживаясь.       Аромат кофе, шелест молодой листвы, тёплое весеннее солнце на коже — она блаженно прикрыла глаза, остановившись на аллее. Несмотря на вчерашний кошмар и тяжёлый разговор, на душе было странно светло. Она гуляла без цели, садилась на скамейки, наблюдала за примитивными. За их простой, такой чужой жизнью.       Гуляла долго, пока в желудке не заурчало от голода. Взгляд выхватил простую, невзрачную вывеску: «У Рози». Забегаловка, казалось бы, не вызывающая доверия. Но у входа, невидимые для примитивных, мерцали магические символы охранных рун.       Внутри преобладали фейри — существа с переливающейся кожей и слишком осознанными глазами. Мелькнули пара оборотней и несколько магов. На неё посмотрели. Сначала мельком, затем пристальнее. Кто-то пытался вспомнить, где видел это лицо. В других взглядах читался чистый, неподдельный страх, смешанный с неприязнью. Воздух сгустился от напряжения.       К ней подошла хозяйка — изящное создание с кожей цвета морской волны и длинным, гибким хвостом.       — Ты, вроде, Кларисса? — спросила она с улыбкой, не дотягивающей до глаз.       Клэри молча кивнула, бросая вокруг холодный, оценивающий взгляд.       — Меня зовут Рози. Я обычно гостеприимна. Но твоя репутация…       — О, да ладно, — закатила глаза Моргенштерн. — Я не собираюсь здесь никого убивать. По крайней мере, пока, — добавила она чуть тише, но так, чтобы слышали ближайшие столики.       — Очень обнадёживающе, — глаза фейри холодно сверкнули. — Что ж, проходи. Но я надеюсь, ты сдержишь обещание.       Напряжение висело в воздухе тяжёлым липким пологом. Клэри буквально чувствовала взгляды на своей коже — колючие и прожигающие. Руки сами сжались в кулаки. Она могла бы устроить здесь бойню. В одиночку. Но пришла поесть, а не драться.       Она упорно смотрела в окно, стараясь игнорировать окружение. Чего она хотела? Конечно, нежить будет её бояться. Они с Джонатаном были живой легендой. Наводящей ужас легендой, ведь косили нежить направо и налево, не разбираясь в причинах. Да, для прикрытия они в основном выбивали откровенных отбросов, нарушавших Кодекс, но страх не делает различий. Конклав хотя бы судил. Моргенштерны — просто убивали.       Рози принесла заказ. Клэри взглянула на чашку с чаем, от которого поднимался пар с фиолетовыми блёстками.       — Ты же понимаешь, — ровно сказала охотница, — если в моём чае окажется что-то лишнее… Я сразу пойму.       — За кого ты меня принимаешь? — фыркнула фейри, нервно подёргивая хвостом. — Я не настолько глупа. Если с тобой что-то случится здесь, твой братец вырежет всех, включая кошек во дворе. И даже не моргнёт.       Клэри усмехнулась. Ей даже нравилась эта власть. Немой животный страх в глазах при звуке её фамилии. А когда они с Джонатаном были вместе… они были стихией, неудержимой и всесокрушающей. Это пьянило.       — Если вы, чёрт возьми, не прекратите пялиться, — её кулак грохнул по столешнице, заставив вздрогнуть всю посуду, — я приглашу сюда еще и своего брата. Понятно?       Она обвела зал ледяным обещающим взглядом. Ворчание, злоба, но… пялиться перестали. Ненадолго.       Покой длился ровно до того момента, как дверь распахнулась с ударом о стену.       Первым вошёл Александр Лайтвуд, его ярко-голубые холодные глаза моментально прочесали помещение и намертво зацепились за неё. За ним воздушной и смертоносной, как лезвие бритвы, проследовала Изабель, откидывая длинные чёрные локоны. И последним — Джейс. Он поправил прядь золотистых волос, его взгляд скользнул вслед за взглядом Алека и тоже нашёл её.       — Может, хватит уже? — её голос прозвучал устало и раздражённо.       — Пришла прикончить парочку волков? — язвительно бросил Алек, резко развернулся и направился в самый дальний угол.       Улыбка мгновенно сползла с лица Изабель, и она быстрым шагом последовала за братом.       Джейс же не двигался. Он стоял и смотрел на Клэри. Пристально, пытаясь разгадать её, прочитать, как открытую книгу.       — Как там твой брат? — на его красивом лице скривилась маска отвращения. — Или у Моргенштернов считается нормой то, что я видел вчера?       — Не твоё дело, нефилим, — выплюнула она. — Иди, куда шёл.       Он лишь усмехнулся коротко и беззвучно, затем направился к друзьям.       Клэри старалась есть быстрее. Чай с фиолетовыми блёстками был волшебным — тёплый, успокаивающий, наполняющий лёгкой эйфорией. Дивный народец знал толк в зельях.       Осушив чашку, она подошла к стойке.       — Спасибо. Чай был изумительный.       — Не думала, что Моргенштерны знают такие слова, — фейри усмехнулась, принимая деньги.       Клэри лишь покачала головой и вышла на улицу, оставив за спиной гул ненависти и недоумения.       Она побрела вдоль парка, не зная, куда девать оставшийся день. Вечером можно было бы махнуть в клуб или к Магнусу, но сейчас было только начало дня.       «Чем вообще занимаются примитивные?» — размышляла она, как вдруг её взгляд зацепил сцену. Двое крепких парней, явно подвыпивших, настойчиво теснили хрупкую блондинку у стены. Обычная уличная сцена, если бы не глаза одного из них. В них на мгновение, словно отблеск на лезвии, мелькнул тот самый пустой нечеловеческий блеск.       Клэри выхватила стило. На запястье мелькнула руна невидимости, пока парни, смеясь, уже тащили сопротивляющуюся девушку в грязную подворотню, скрытую от прохожих.       — Ребят, ну вы вообще оборзели, — её голос, полный фальшивой пафосности, раздался в тесном пространстве. — Средь бела дня нападать. Совсем не даёте отдохнуть.       — Нефилим, — противно, с шипением выдохнул один, оборачиваясь. Второй прижимал ладонью рот блондинке, в чьих глазах стоял животный немой ужас.       Клинки уже были в её руках, когда демоны сбросили человеческие обличья. И Клэри почувствовала, как у неё холодеет кровь.       — Твою мать… — вырвалось у неё обречённым шёпотом.       Перед ней выросла омерзительная туша. Под четыре с половиной метра ростом, тело как у громадного полупрозрачного слизня, испещрённого пульсирующими жилами. Семь горящих жёлтым огнём глаз. Раздвоенный язык, шлёпающий по камням. Десятки склизких щупалец, и сзади шипастый, костяной хвост. Второй демон был его точной копией.       Существо издало писк. Высокий и пронзительный, ультразвуковой визг. Блондинка забилась в истерике. Клэри, оттолкнувшись от стены, взметнулась вверх, зацепилась за ржавую перекладину и приземлилась за спиной первого слизня. Двойной удар клинков — и шипастый хвост отлетел в сторону. Но не до конца. Один из шипов, выстрелив, вонзился ей в икру.       Боль, острая и жгучая, пронзила ногу. Второй демон отшвырнул жертву в стену. Та стукнулась головой и обмякла.       Клэри отбивалась, рубила отрастающие щупальца, но их было слишком много. Они хлестали, обжигали кожу слизью, которая дымилась на коже. Голова начала плыть от яда, сердце колотилось, выбивая тревожный ритм.       И тогда одно из щупалец обвило её талию, подняло в воздух, сдавило так, что захрустели рёбра. Клинки выпали из ослабевших пальцев.       Она приготовилась к удару, и к тому, что костяные шипы вонзятся в её тело. Но вместо этого щупальце вдруг ослабло. Она с глухим стуком рухнула на мокрую грязную плитку. Острая боль пронзила всё тело.       — О, Ангел… — с трудом перевернувшись на спину, она простонала. — Оставят меня сегодня в покое или нет?! Но ты вовремя...       — Знаешь, по-моему, спасение твоей жизни становится моим хобби... — одновременно с ней произнёс Джейс Вэйланд. И тогда она увидела его. Он стоял в нескольких шагах, вытирая клинки, покрытые чёрной жижей, об рукав своей куртки. Небрежно, почти с отвращением. Его медовые глаза встретились с её потрясённым взглядом. Время замерло.       — Стоп, — её голос звучал хрипло, неверяще. — Что ты сказал?       И в этот миг, сквозь боль в ноге и звон в ушах, её пронзило новое странное ощущение. Не просто дежавю. Будто кто-то на мгновение коснулся изнутри самой её крови, нежно и властно, оставляя после себя тёплый золотистый след. След, которого она никогда раньше не чувствовала. Джейс замер. Брови взлетели вверх. На его лице отразилось то же самое шокированное недоумение, что и на её.       — Повтори? — тихо спросил Джейс.       Всё, что происходило в эту секунду — пахнущая гнилью подворотня, распадающиеся демонические трупы, её собственная кровь на плитке… Всё это он уже видел. Сегодня утром. Во сне.       Очередное видение. И оно сбылось.