Стоит только захотеть

Дениска проснулся рано утром: небо еще только начало светлеть. Родителей лучше в такое время не будить, но и лежать в кровати сил нет. Он честно попытался заснуть снова, но ни мягкая кровать, ни приятное на ощупь белье не могли навеять сон. Хотелось скорее бежать играть. Денис достал из-под подушки свой деревянный меч и немного помахал им. Папа подарил Денису меч совсем недавно, и мама аж вскипела, как вода в большом котле на кухне: «Он же еще ребёнок! Он поранится или кого-нибудь покалечит случайно! В этом мире вообще бывают нормальные игрушки?!» Мама частенько говорит «в этом мире», когда спорит с папой. Денис как-то спросил ее, что это значит, а она спросила: «Ты разве не помнишь, как мы жили без папы?» Как это так – без папы? Денис долго думал об этом. Смутно он помнил, как они с мамой долго-долго куда-то ехали, спали каждую ночь в разных местах. Это и был другой мир? – так он спросил у мамы. Оказывается, нет. Другой мир – это то, что было еще до той длинной поездки. Мама начала рассказывать о дедушке Олеге, о телегах, которые ездят без лошадей, о ящиках, в которых мелькают картинки, но Денис, если что из этого и вспоминал, считал давним сном. Мама показала ему несколько диковинных вещиц, привезенных из другого мира, и выходило, что тот действительно существует. Или существовал. Потому что, когда Денис спросил, поедут ли они туда в гости, мама отрицательно покачала головой и, кажется, загрустила. Денис решил, что не будет больше ничего спрашивать про это. У него самого от того мира остались только мамины слова – слова, которые больше никто не понимал. Денис-то думал, что это их тайный язык, а оказывается, это язык целого мира. В том споре из-за меча победил все-таки папа, и Денис очень обрадовался, что ему разрешили оставить себе игрушку. «Ему почти девять! Не удивлюсь, если он уже сам выточил себе меч. Не знаю, как в твоём, а в этом мире мужчина должен уметь постоять за себя и за своих близких. Я сам научу Дэнетора правильно обращаться с мечом. Конечно, он набьет свои синяки, но уж лучше синяки сейчас, чем кровь потом». Еще один предмет для споров мамы и папы – имя. Только мама зовет его Денисом, а остальные – Дэнетором, как папиного папу, который умер еще в Войну Кольца. И почему из-за имени надо ссориться, непонятно. Впрочем, мама уже почти смирилась. А ведь смирение – это вообще не про маму. Иногда Денису хотелось, чтобы она была менее упрямой и вспыльчивой, хотелось, чтобы она была похожа на матерей его друзей (он сам бы не мог сказать, в чём именно, но чувствовал: мама совсем другая), чтобы перестала вспоминать про какой-то «свой мир». Но чаще ему все же казалось, что его мама именно такая, какая надо. И папа тоже ни разу не показал, что с мамой что-то не то. Спорил с ней, даже кричал иногда, но после всегда мирился, носил на руках и целовал. Особенно часто – в последние месяцы. Фу. Неужели взрослые не могут не целоваться? Денис знал, что его родители – Хранители Кольца Всевластия. Что они с эльфом Леголасом и гномом Гимли, с королем Элессаром и самим магом Гэндальфом прошли пол-Средиземья вместе с хоббитами, чтобы уничтожить это самое Кольцо (мама говорит, что Денис и с хоббитами знаком, даже с самим Фродо Девятипалым, но мальчик этого совсем-совсем не помнит). Денис слышал бессчетное количество песен, сказаний и анекдотов про своих родителей. Но сколько ни пытался, он не мог представить, как его мама одним ударом сносит голову с плеч орка. Вот то, как она идет сквозь вражескую армию, чтобы спасти папу, представить было проще. Денис не раз видел на мамином лице особенное упрямое выражение, когда становилось ясно: она что-то решила и ее не сдвинуть ни на волосок. Наверное, с такими вот плотно сжатыми губами и чуть прищуренными глазами она и шла к раненному отцу, плечом отодвигая в сторону встречных орков. И все же по большей части Денис не думал про родителей, как про героев. Он знал их всю свою жизнь и неосознанно считал, что и они по-настоящему начали существовать только в момент его появления на свет. А все, что было раньше, это просто песни, сказания и анекдоты. Денис все же слез с кровати и на цыпочках пошел к спальне родителей. Приоткрыл дверь и заглянул. Папа тут же открыл глаза, улыбнулся и поманил Дениса. Тот вприпрыжку, но стараясь не топать, бросился вперед. Папа перехватил его у кровати и подкинул в воздух. Восторженный вопль вырвался сам собой. Мама недовольно пробурчала что-то сквозь сон и накрылась одеялом с головой. - Тише-тише, Дэнетор, пусть мама еще поспит, - сказал папа и прижал Дениса к себе. - А малыш скоро уже появится? – спросил Денис шепотом. – Вон какой уже живот огромный! – Малыш появится весной. А сейчас только конец зимы. - Этот тоже жаворонок, - сказала мама, высунувшись из-под одеяла. – Бедные мои почки. Она села на кровати и погладила свой живот – большой-пребольшой, больше, чем у трактирщика из третьего круга Минас-Тирита. - Хочешь потрогать? – спросила мама Дениса, тот сел поближе и позволил положить свою руку на живот. Что-то внутри мамы шевельнулось, будто вильнула хвостом маленькая рыбка. Мама улыбалась, глядя одновременно и на Дениса, и как будто внутрь себя. - Опять мне три года не поспать по-человечески, - сказала она. - Возьмем няньку, - сказал папа, оттесняя ладонь Дениса, чтобы тоже поздороваться с малышом. - Пфффф! – ответила мама. Денис, чувствуя, что родители вот-вот начнут один из своих споров, поспешил сменить тему: - Я есть хочу! Мама вздохнула: - И я… - и просительно взглянула на папу. Папа вздохнул еще тяжелее: - Лишнюю служанку ты, значит, не хочешь – у тебя ж муж вместо служанки. Но это он шутит – Дениска уж не раз слышал эти жалобы, однако папа явно любил ухаживать за мамой. - Просто муж у меня золотой, - промурлыкала мама, - хозяйственный, заботливый, любящий. Тут уж Денис понял, что сейчас начнутся поцелуи и прочая дребедень, и поспешил сбежать: - Я хлеба возьму – и гулять. Родители его не остановили. Денис быстро оделся и, захватив с кухни вчерашнюю лепешку, выбежал из дома. Солнце уже взошло, но воздух был по-зимнему свеж. Дойдя до соседнего дома, он бросил камушек в окошко – там сразу показалось лицо Фелахада. - Пойдешь на конюшню? - Сейчас. Через несколько минут они оба уже бежали вниз по улице, то и дело срезая путь через чужие дворы или узкие проходы между домами. Денис знал все уголки Минас-Тирита, был знаком с десятком конюхов и оружейников и был готов проводить часы на конюшне и в кузницах. Папу Дениса – лорда Боромира – все любили и уважали, а потому привечали и сына, тем более что он вел себя скромно и стремился помочь, а не просто мешался под ногами. Вот и сейчас он спешил, чтобы успеть на утреннее кормление королевских лошадок. Солнце поднималось все выше, город оживал, улицы наполнялись людьми и обычными шумом и гамом. Денис ловко обегал неторопливых торговцев и рабочий люд, перекидывался на ходу с Фелахадом последними новостями и чувствовал себя абсолютно счастливым. Много на свете стран, а если верить маме, то и миров. Но нет ни в одном мире и ни в одной стране места лучше, чем Минас-Тирит. Так считал Денис, и не желал большего счастья, чем жить тут вместе с мамой, папой и малышом, который появится на свет весной, после большого празднования десятилетней победы над Сауроном. Гэндальф устроит фейерверк, будут уличные представления, угощения всем и каждому, музыка и танцы. Денис был очень счастлив и точно уверен: если и есть на свете большее счастье, чем его нынешняя жизнь, то он его добьется. Стоит только захотеть. Конец. Санкт-Петербург, апрель 2021 г.