Стоит только захотеть

Джайна сидела напротив Боромира в маленькой деревянной беседке. Та расположилась в центре небольшого садика, который в свою очередь примыкал к гостинице, где и жила Джайна. Сейчас тут было пусто, да и беседку плотно оплетал плющ, так что можно было не опасаться, что кто-то узнает Боромира и заинтересуется его собеседницей. Сегодня он выглядел куда спокойнее, чем в их первую встречу. Тогда Джайна не знала, чего ожидать в следующую секунду: то ли поцелует, то ли придушит. Боромир не сделал ни того, ни другого, но мог: от напряжения воздух вокруг него едва ли не гудел. Лишь когда он ушёл, до неё окончательно дошло, что она добралась до цели. Как же долог был этот путь! – Тебе идет вдовий наряд, – с горькой иронией сказал Боромир. – Очень удобная вещь: никто не пристает, наоборот – сочувствуют и предлагают помощь. Она была не лишней по пути в Гондор. – Выходит, ты полгода добиралась из Бри? – Ну да. Пару недель погостила у Фродо. Точнее, отлёживалась: переход дался тяжело. Ну вот, уже не совсем правда. Правдой было бы сказать, что в Средиземье Джайна перешла не одна и, вероятно, из-за этого потребовалось куда больше магии и энергии, чем было у неё в запасе. Так что кольцо использовало всё, до чего дотянулось, в том числе и почти всю жизненную силу хозяйки. Джайна до сих пор не могла вспомнить, как дошла до дороги и донесла Дениску – благо он был примотан к ней слингом, – как ее подобрал один из обитателей Хоббитона – сказочное везение – и отвез буквально к порогу Бэг-Энда, передав с рук на руки Фродо и Сэму. Первая радость встречи омрачилась весьма плачевным состоянием гостьи, но она встала на ноги уже через пару дней, а через неделю этими самыми ногами вполне бодро отплясывала на празднике в свою честь. Дениска находился в полнейшем восторге от нового места жительства. В доме деда Олега все было большим и лежало порой вне пределов досягаемости. Хоббиты, их жилища и вещи пришлись ему по душе. Местные жители в свою очередь с удовольствием нянчились с человеческим ребенком, пока его мать приходила в себя. От воспоминаний отвлек вопрос Боромира: – Почему не написала, что вернулась? – Не думала, что буду так долго добираться. Да и хотела сама увидеть твою реакцию что ли. – Чем раньше я бы узнал, что ты в Средиземье, тем легче бы мне жилось: три года я ежечасно задавался вопросом, попала ли ты домой или сгинула в каком-то еще мире. В голосе Боромира не было гнева и упрека – лишь печаль. Джайна почувствовала, как краска заливает лицо. – Я понимала это, но все же решила поступить именно так, как поступила. – Но ты… три года назад ты все-таки попала домой? – Да. На той стороне меня ждал отец. – Дядя Олег? – Он. – Почему же ты вернулась в Средиземье? – лицо Боромира будто бы оставалось спокойным, но взгляд буквально прожигал дыру в голове. Джайна отвернулась: на деревянном полу беседки дрожали солнечные блики, то и дело перекрываемые тенью от листьев. Что отвечать? «Потому что люблю тебя»? «Потому что у тебя есть сын, которому нужен отец»? Почему-то было немыслимо произнести всё это вслух. – Я очень этого хотела, – наконец проговорила она. Боромир если и был разочарован ответом, не показал этого. – В том мире тебе было хуже, чем здесь? Тебя обижали? – Меня?! Нет! Правда, я стала местной знаменитостью. Раздражали сочувственно-любопытные взгляды и перешептывания за спиной. Джайна вспомнила, как смотрели на ее стремительно растущий живот, как некоторые особо тактичные граждане интересовались, почему она не сделала аборт. Джайна полюбила ребёнка ещё до его рождения, а впервые увидев, вовсе потеряла голову. И если по отношению к себе она относительно легко воспринимала пересуды, то даже за один косой взгляд в сторону Дениса готова была испепелить на месте. Хорошо, что кольцо было надежно спрятано. Что-то такое видимо отразилось на лице Джайны, потому что Боромир спросил: – Твой дядя... отец не смог защитить тебя? Джайна засмеялась: – От этого не защитишь. – Ты поэтому решила вернуться? – Нет, конечно. Боромир сдвинул брови: – Нужно было тебя остановить. Хоть бы и силой. – И я бы винила тебя за это до конца дней. Нет, я не жалею, что вернулась туда. Только в том мире смогла понять, как сильно люблю этот. И тебя. Вот и сказано вслух самое важное. И самое сложное. Но… Боромир никак не отреагировал на последнюю фразу. Лицо его сохраняло сурово-сосредоточенное выражение. Джайне показалось, что из беседки исчез весь кислород, а небо внезапно накрыли тучи. – Я ждал тебя через год, – сухо произнес Боромир. – Отправил в Бри отряд надежных людей. Думал, что если уж ты решишь и сможешь вернуться, то именно тогда. Джайна с трудом вдохнула воздух. Проговорила: – Через год я не могла. Были обстоятельства... Дениске всего полгода, она сама на грани депрессии, физические силы тоже ещё не восстановлены. Она, конечно, мечтала вернуться в Средиземье, но одновременно боялась остаться без поддержки отца, без доступа к лекарствам. Нет, нужно было серьёзно подготовиться к новой жизни: научиться оказывать первую помощь, защищаться, ставить силки на животных и разделывать тушки, шить. За свой второй год в мире цивилизации она прошла настоящий курс выживальщика. Путешествие с Братством Кольца, конечно, многому научило, но Хранители ее жалели, опекали, до многого просто-напросто не допускали. – И как же ты добралась до Гондора? – С купцами. Приходилось поджидать тех, с кем мне по пути. От одних мы… я отстала: приболела в дороге. Сначала невесть чем заболел Денис: за полдня из веселого мальчика превратился в безвольную тряпочку, поднялась температура, дыхание ослабло. Только тогда Джайна по-настоящему узнала, что такое страх. Лучше три раза пройти сквозь армию Сарумана, чем один день просидеть над собственным больным сыном и быть не в силах хоть чем-то ему помочь. Знахарка, которую привели из ближней деревни, напоила малыша каким-то отваром, обтерла тряпочкой, смоченной в нем же, почитала заговоры и сказала, что если он переживет нынешнюю ночь, то выкарабкается. Джайна даже не плакала тогда – держала мальчика на руках и слушала дыхание, обтирала мокрой тряпицей горячий лоб. Иногда ей казалось, что малыш слишком долго не делает вдох, и сердце ее замирало, чтобы вновь забиться, когда животик ребенка едва заметно надувался. Когда взошло солнце, купеческий караван тронулся в путь, а Джайна с чуть ожившим ребенком перебралась в дом к знахарке. Жар немного спал, зато начался удушающий кашель, на теле проступили красные пятна. Еще три дня Джайна почти не спала и не ела, выхаживая сына. На четвертую ночь ее буквально вырубило, и утром она подскочила в ужасе, не слыша рядом с собой ставшего привычным кашля. Денис, раскинув в стороны руки и ноги и оттеснив мать на самый край кровати, спал крепким здоровым сном. Джайна беззвучно заплакала от облегчения и тут же заснула снова. От тяжелого воспоминания на глазах выступили слезы. Джайна зло тряхнула головой: мысленно обругав себя сентиментальной дурой. Краем глаза она заметила какое-то движение у выхода из садика, повернула голову и увидела одну из служанок гостиницы. Та явно хотела привлечь к себе внимание Джайны, не решаясь, однако, прервать разговор. – Я сейчас вернусь, – сказала Джайна и поспешила к служанке. Оказалось, что Дениска, оставленный на попечении госпожи Мирианет, раскапризничался и никак не уснёт. Джайна невольно вздохнула: ей очень бы хотелось довести беседу с Боромиром до конца, но укладывание сына могло затянуться надолго. Она зашагала к дверям гостиницы, бросив на ходу служанке: – Попроси лорда Боромира прийти завтра в то же время. А если не сможет, пусть скажет, когда его ждать. *** Боромир выслушал служанку и нахмурился. Не нравилось ему всё это. Джайна, скрывающая своё имя и точно назначающая время и место встреч, да ещё какие-то срочные дела... Быть может, она впуталась в неприятности и вынуждена скрываться? Он вспомнил, как она в их прошлую встречу осторожно закрывала дверь во вторую комнату, сопоставил с поспешностью сегодняшнего ухода... Быть может, Джайна скрывает не что-то, а кого-то? Причём этот кто-то явно болен или ранен. Может, она его лечит, как когда-то излечила самого Боромира? Но почему держит этого больного у себя? Может, он скрывается? Преступник? Но почему тогда Джайна согласилась его лечить? Он её уговорил или заставил? Поколебавшись лишь мгновение, Боромир отодвинул с пути служанку и решительно направился вслед за Джайной. На первом этаже его ненадолго задержала хозяйка гостиницы, но он и с ней справился, пригрозив прислать десяток солдат для штурма ее заведения, если она не пустит его на лестницу. Госпожа Мирианет посторонилась, всем видом показывая гордое презрение проигравшего к победителю, применившему в бою запрещённый приём. Боромир взбежал по лестнице, но, уже взявшись за ручку двери в комнату Джайны, заколебался. Сегодняшний разговор, кажется, сблизил их. Джайна явно не всё рассказывала, но Боромир подозревал, что по большей части утаивала она те подробности, которые могли вызвать у него излишнюю жалость к рассказчице. Однако он никогда не был терпеливым человеком. Уйти сейчас и опять на неопределенный срок отложить ответы на вопросы оказалось выше его сил. Боромир постучал. Тишина. – Джайна, я захожу. В комнате царили полумрак и пустота. Боромир двинулся к следующей двери, намереваясь постучать, но замер с поднятой рукой. Из-за двери доносилось... пение?! Да, голос Джайны, приглушенный деревянной дверью, явно выводил нечто музыкальное. Медленный, заунывный и очевидно колдовской напев. Стоит ли прерывать её сейчас, если она творит нечто магическое? Боромир ещё пребывал в нерешительности, когда к пению прибавился второй звук – детский плач. Или показалось? Вот опять – хныканье ребенка. Она лечит младенца? Да нет же! Просто поёт ему колыбельную! Боромир отшатнулся от двери, не сводя с неё ошеломленного взгляда. Всё сказанное Джайной, все её странности, даже изменение внешности предстало в новом свете. Боромир вновь коснулся двери и вновь отступил, не решаясь войти и окончательно убедиться в своих выводах. Он так и стоял в двух шагах от двери, когда она открылась, выпуская Джайну. Та еле слышно охнула, наткнувшись на Боромира, несколько секунд на ее лице держалось смущенное выражение, однако очень быстро оно сменилось гордым вызовом. «Да, это так!» – говорили ее глаза, прямо встретившие вопросительный взгляд Боромира. Он прочистил горло и спросил: – Это твой ребенок или?.. – Мой. – И кто… кто его отец? Боромир испытал облегчение, когда лицо Джайны после его вопроса приняло гневное выражение. – Его отец – идиот, – шепотом отчеканила она. Потом совладала с собой и кивнула на дверь: – Пойдем. Она взяла со столика свечу, прикрыла ладонью пламя и ввела Боромира в спальню. Отчего-то ноги стали деревянными и никак не хотели ступать тихо, даже собственное дыхание казалось невозможно громким пыхтением. Оказавшись рядом с колыбелью, Боромир в тусклом дрожащем свете увидел крепкого и крупного мальчика. Он трогательно подложил ладонь под щеку и приоткрыл во сне пухлые губы. По услышанному из-за стены хныканью Боромиру почему-то представился новорожденный ребенок, потому-то он и решил, что отец малыша родом из мира Джайны. Теперь же все окончательно встало на свои места. Боромир осторожно прикоснулся к щеке ребенка и испуганно замер, когда тот шевельнулся. Джайна ощутимо ткнула кулаком под ребра и потянула за рукав прочь из комнаты. Едва дождавшись, когда дверь закроется, Боромир спросил: – Почему ты скрывала его?! Джайна вздернула подбородок: – Это вопрос безопасности. – Защищала от меня?! – Потише, – шикнула Джайна. – Да, прежде всего от тебя. К тому же мне нужно было понять, нужна ли я тебе сама по себе. – Что?! Джайна! Что за бред?! Джайна пожала плечами и села за стол. Боромир упал на стул напротив нее. – Ты хочешь сказать, что могла уйти и так и не рассказать, что у меня есть сын? Джайна снова коротко подняла и опустила плечи. Взгляд ее был безжалостен. – Денис – самый дорогой для меня человек. Если бы я поняла, что ты можешь разлучить нас, то немедленно исчезла бы из города. – По-твоему, я чудовище? Джайна опустила глаза. – Прости. Если бы я считала тебя чудовищем, то не пришла бы сюда. Но… я не могла рисковать сыном. Плечо Джайны дернулось, будто она снова хотела пожать плечами, но остановила себя в последний момент. Боромира вдруг затопила жалость. Джайна снова борется с целым миром, отовсюду ждет удара. Судя по обмолвкам в ее рассказе, у нее есть на то причины. И чем нападать на нее с обвинениями, не лучше ли показать, что он не враг ей, не враг их сыну. Их сыну!.. Боромир опустился на колени перед Джайной, перехватил ее взгляд и заключил ее ладони в своих. Она вздрогнула от прикосновения, но рук не отняла. Боромир осторожно, словно боясь спугнуть, поцеловал руки Джайны. Хотелось большего. Хотелось стиснуть ее в объятиях, зарыться лицом в волосах и целовать-целовать-целовать… – Не могу поверить: я – отец! Все эти годы я желал одного – чтобы ты вернулась. Но о сыне не смел и мечтать, – вдруг Боромир вскочил, пораженный новой мыслью: – А как же предсказание Зеркала Галадриэли?! Про то, что ты бросишь своего ребенка в огонь! Ты думала, как избежать опасности? Джайна успокаивающе погладила Боромира по руке. – В видении была не я, а моя мать. То есть я тоже там была, но не женщиной, а младенцем. Когда я узнала, что у меня будет мальчик, ударилась в панику. Ребенок ещё не родился, второго даже близко нет, а я уже ставлю крест на наших жизнях. Рассказала о видении отцу, он-то все и понял. Когда я появилась младенцем в его мире, моя одежда была в подпалинах. То есть это меня отправили в огонь. Боромир с облегчением кивнул, опустился на стул и устало потер виски. – В эти три дня я много думал о нас. И ужасно боялся, что ты снова сорвёшься с места, отправишься ещё куда-то. Велел страже у городских ворот не выпускать одиноких вдов. Джайна тихо рассмеялась. – Не смейся. Как я могу быть уверен, что ты вновь не оставишь меня? – Никак не можешь быть уверен. Я свободный человек. Как и ты. Впрочем, в одном я могу тебя успокоить: я не уйду дальше границ Средиземья, – Джайна сняла кольцо и протянула Боромиру. – Видишь трещину внутри? Она появилась, когда я сюда переместилась. И с тех пор кольцо… не работает. Боромир опасливо дотронулся до кольца. – После Андуина оно тоже долго молчало. Джайна покачала головой: – Я просто знаю, что это навсегда. Может, моя мать знала, что кольцо не выдержит переноса двух людей в другой мир? Или у нее был еще какой-то план… Одним словом, теперь я самый обычный человек. – Мне всегда казалось, что не кольцо тебя делает ведьмой. Джайна хмыкнула и вновь надела кольцо. – Время покажет, что я из себя представляю без кольца. Поначалу было страшно: чувствовала себя абсолютно беззащитной. И как будто важную часть тела отрубило. Еще и поэтому я хотела дать тебе шанс познакомиться со мной заново. Ты женился на ведьме, а вернулась к тебе обычная женщина. Боромир покачал головой: – Обычная... Выходит, до Гондора ты добиралась совсем одна, с ребёнком на руках и совсем без защиты. Не хотела просить меня – хорошо. Но есть Арагорн, Гэндальф в конце концов. Да хоть бы и хоббитов взяла в провожатые: они-то так и так знали, что ты вернулась. Если не ради себя, то ради сына. Джайна поджала губы: – Что сделано, то сделано. Я была немного не в себе, как сейчас понимаю. Уперлась как никогда. А если ты собираешься припомнить все мои опрометчивые поступки, то подожди, пока я выйду из комнаты. – Спрячь иголки. – Не нападай. – Да я разве?!... Боромир обречённо махнул рукой. – Вы оба здесь, и это главное. Завтра перенесем ваши вещи домой. Как же много я пропустил! Сын уже такой большой! Ты сказала, его зовут Денис? – Да, Денис. Но я не говорила, что уже готова жить с тобой. Боромир вскочил, лицо исказилось гримасой гнева помимо его воли: – Хватит, Джайна! Мы можем месяцами вести беседы, давать друг другу обещания и ругаться, но мы семья. Захочешь уйти от меня – уйдёшь из нашего дома, а не из гостиницы. Джайна, вместо того чтобы ответить в том же духе, вдруг улыбнулась: – Как же я скучала по тебе, мой вспыльчивый супруг! – Так ты согласна? – Да. Боромир уставился на нее в полнейшем непонимании. – И что изменилось? Хоть бы раз я понял логику твоих решений! Джайна продолжала улыбаться. – Мне нужно было почувствовать… нас. Ту связь, что была между нами. И я ее почувствовала. Понимаешь? – Не больше, чем обычно. Ладно, – Боромир даже рукой махнул. – Раз это что-то там означает, что ты перестанешь изображать из себя госпожу Кузнегель, то я счастлив. – Завтра я сниму вдовий наряд. Надеюсь, он никогда мне больше не пригодится. Жди нас ближе к полудню. – Ты меня выгоняешь? – поднял брови Боромир. Джайна будто бы заколебалась на мгновение, но потом решительно кивнула: – Если не выгоню тебя, то не усну. А меня уже мутит от усталости. – Что ты такое делала? Джайна уперла руки в бока: – У меня маленький ребенок. Итого два с половиной года недосыпа. А еще ранний кризис трех лет: восемнадцать истерик за день. Это тебе не мечом махать. Боромир открыл было рот, но выражение лица Джайны остановило его. Хотя у нее теперь и нет магии, чтобы испепелить его, это вовсе не повод недооценивать силу её гнева. Даже если он не понимает, чем этот гнев вызван. – Но поцеловать меня можешь, – вдруг добавила Джайна и первая сделала шаг навстречу. Когда Боромир уходил, свеча на столе уменьшилась наполовину. Уже на пороге он спросил: – Так что все-таки было написано в той записке? Джайна смущенно улыбнулась: – Часто сказки нашего мира заканчиваются фразой «И жили они долго и счастливо». Вот и я написала в письме: «Я вернулась, чтобы жить с тобой долго и счастливо». Хочу, чтобы у моей истории был счастливый конец. – Будет исполнено. В одном ты только ошибаешься: наша история только начинается.