Отклонения

Проходит почти год с того самого дня. Чимин заканчивает третий курс, старшие ноют, что им остался один год и всё, и пять лет как будто и не учились. Они остаются крепкой и прочной семёркой друзей, и первое время пекутся о Чимине все, как о собственном младшем брате. Чимину прохода от них нет, он устаёт отвечать на одинаковые вопросы, но он им премного благодарен и не знает, как выразить им всё то, что скапливается у него внутри. От Чонгука проходу нет больше всех, потому что он с ним живёт и встречается, но Чимину тоже эта забота не в тягость. Чон первое время всё забавляется над тем, что он Чимина и кормит, и поит, и переодевает, и в ванне моет, а Пак смущается, но потом привыкает. Чонгук становится до жути нежным и трепетным, и рыжему неудобно даже как-то, но перечить он даже не пробует. А ещё Чон знакомится с его родителями, и Пак тогда переживает настоящий кошмар внутри, но всё оказывается не так плохо, как он себе успевает навыдумывать: родителям Чон нравится, и против они ничего не говорят. Чимин ходит в клинику два раза в неделю с Чоном в течение полугода, а потом раз в неделю ещё несколько месяцев и вроде как идёт на поправку. Голос он больше не слышит, который оказывается его внутренним загнанным я, которое неуверенно в себе и выливает всю свою неуверенность на Пака. Он учится открываться людям заново, учится не бояться и доверять, постепенно выходит из той скорлупы, в которую сам себя загнал. Чон помогает ему безмерно много, и Чимин поражается, откуда у него столько терпения. Но Чонгук лишь на это нежно улыбается в ответ и ласково целует в губы каждый раз на заданный вопрос, отчего Мин внутренне ликует всё больше. Чонгук серьёзно его решает познакомить со своими родными тоже, потому что они уже год как встречаются, и его семья прекрасно об этом знает, а не видели его ни разу. И Чимин немного волнуется, потому что они, во-первых, вернутся в Пусан, а, во-вторых, у него обычная неуверенность в себе в такой момент. Чонгук улыбается, прижимает его к себе и говорит, что маме он определённо понравится, а папу не стоит бояться, он только с виду такой грозный. И когда они приезжают туда, у Чимина от волнения сердце в пятки уходит, но Чон крепко сжимает его руку в своей и подталкивает к начавшейся новой жизни. Чимин жутко смущается и нервно ёрзает, и мама Чонгука этому безумно умиляется, потому что, вопреки всем опасениям, Чимин оказывается милым до жути и совсем не таким, каким она боялась его увидеть. Новость о том, что Чон внезапно нашёл себе парня, а не девушку, сначала крайне огорчила материнское сердце, но когда это чудо оказывается таким милым и смущённым Чимином, женщина чувствует, как будто приобрела ещё одного сына и успокаивается. Отец смотрит настороженно и внимательно, и с ним Чимин вообще боится разговаривать, но, присмотревшись, мужчину немного отпускает, и когда он видит взгляд сына, направленный на этого забавного маленького парня, то успокаивается сам и принимает выбор. Внуков им не видать, но зато хоть счастлив этот вымахавший оболтус будет. Чимин потом устало выдыхает в комнате Чонгука и даже совсем не оглядывается по сторонам, сразу опираясь руками о подоконник и переводя дух. Чонгук заходит следом, прикрывает дверь и прижимается со спины, кладя подбородок на плечо и выдыхая. — Ну и чего ты так разнервничался? — Как ты думаешь, я им понравился? — Чимин разворачивается в кольце рук и обеспокоенно смотрит своими глазами в чужие. — Понравился. — Ты правда так думаешь? — Я в этом уверен. Уж поверь мне, я знаю своих родителей уже долгое время, и могу точно тебе сказать, что ты им действительно понравился, — Чонгук улыбается и мягко целует Чимина в лоб, а тот облегчённо выдыхает и крепче обнимает Гука, прижимаясь щекой к его груди. — И почему ты так не нервничал? — Не знаю, — Чон пожимает плечами и кладёт подбородок на рыжую макушку, — почему-то я был уверен, что ты им приглянешься. Мне же приглянулся. Чимин фыркает и несильно бьёт Чонгука в бок, слыша, как тот негромко смеётся. Они стоят в тишине ещё какое-то время, а затем брюнет отстраняется и зевает, кидая на Чимина усталый взгляд. — Давай спать, хён. Завтра ещё обратно ехать. Чимин кивает и постепенно успокаивается, решая, что он сделает всё возможное, чтобы родители Чона его обязательно полюбили как родного сына.

***

О прошлой жизни Чимина напоминают только оставшиеся шрамы на руках. Чонгук иногда подолгу смотрит на них, пропадая в своих мыслях, и Чимин в эти моменты снова чувствует себя виноватым перед ним. У них стоит запрет на эту тему и вообще любые упоминания про все попытки самоубийства старшего, и никто не стремится его нарушить. Чимин чувствует, как после пройденного курса начинает дышать свободнее, а улыбаться и радоваться жизни становится проще. А ещё это такое классное чувство, когда ты не слышишь раздражающего голоса в своей голове, что передать словами невозможно. И вообще Пак считает, что самое трудное в своей жизни он явно пережил, другие проблемы вряд ли будут такими серьёзными. Чимин возвращается из университета домой и знает, что Гук спит дома, потому что он сессию закрыл и спокойно отдыхает. Ещё только начало дня, и Пак мысленно радуется, что со своим зачётом он справился быстро и теперь имеет большой запас свободного времени впереди. Чимин тихо открывает дверь и проскальзывает внутрь, — у него появившееся желание немного пошалить, и Чона для этого будить не нужно. Чимин тихо крадётся в их комнату, как слышит, что в ванне включается вода, и удивлённо застывает на месте. Он на всякий случай заглядывает в комнату, вдруг у них гости какие, но кровать пустая и неубранная, значит, Чон действительно встал буквально за пару минут до того, как Пак вошёл, и теперь собирается понежиться в тёплой воде. Чимин разочарованно вздыхает, а потом вдруг хитро улыбается и направляется в ванную, оставляя телефон и ключи на тумбочке в коридоре. — Чимин? — Чонгук удивлённо выгибает бровь, когда Пак заходит к нему в ванную, и мягко улыбается ему. — Уже сдал? — Сдал, — Пак кивает, а затем ухмыляется и закрывает за собой дверь. — Я тебя не смущаю? — Нет, — Чон пожимает плечами и усмехается. — Чего ты там не видел? — Действительно, — Чимин хитро улыбается и снимает с себя кофту, принимаясь не спеша расстёгивать пуговицы на рубашке. Чонгук следит за его движениями заинтересованным взглядом и, когда рубашка оказывается где-то за стиральной машинкой, растягивает губы в хитрой улыбке и щурит глаза. — И что это ты такое делаешь, Чиминни? Неужели меня соблазнить решил? — Я? Соблазнить? Нет, ну что ты, — Чимин в притворном удивлении вскидывает брови и качает головой, ослабляя пряжку ремня и медленно стягивая с себя джинсы. — Просто ванну принять захотелось. — О, мне тогда уйти? — Чонгук усмехается, а Чимин стягивает с себя боксеры и подходит ближе, нависая над Чонгуком и заглядывая тому в глаза своими шальными. — О, нет, твоё присутствие в ней необходимо. Чимин перекидывает ногу через бортик и залезает внутрь, тут же опускаясь на колени и садясь Чонгуку на ноги. Чон кладёт свои руки Паку на поясницу и помогает удобнее устроиться, а затем тянет Чимина на себя и неторопливо целует, подчиняясь правилам игры старшего. Чимин скользит руками по мокрой груди и зарывается пальцами в густые чёрные волосы, оттягивая их назад и углубляя поцелуй. Чимин судорожно выдыхает, когда Чон сжимает в руках его ягодицы и жмётся ближе, соприкасаясь обнажённой кожей. Чонгук отрывается, прикусив рыжего за губу и оставляя тонкую ниточку после поцелуя, и покрывает неторопливыми поцелуями шею, изредка прикусывая или оставляя метки. Чимин откидывает голову назад, подставляясь под ласку, и сбивчиво дышит, чувствуя, как возбуждение потихоньку начинает расползаться по его телу. Он тихо постанывает от мокрых поцелуев в самые чувствительные точки, как и всегда немного смущается, когда рука Чона скользит по его бёдрам и раздвигает половинки вбок, пробираясь пальцами внутрь. Чонгук проникает одним пальцем в сжатое колечко мышц, а сам поцелуями спускается к груди, срывая очередной судорожный вздох с пухлых губ. Чонгук растягивает Пака медленно и явно наслаждаясь самим процессом, а Пак кусает губы и сбивчиво дышит, пошло отставляя зад и закатывая глаза. Чонгук играется с его сосками, отвлекая от лёгкого дискомфорта, а затем вытаскивает пальцы и облизывается, окидывая размякшего Пака голодным взглядом. Чимин надавливает на чонгуковский член и ведёт по нему рукой, возбуждая своими движениями ещё больше, а затем жадно целует в губы и ведёт рукой вверх-вниз чуть быстрей. Чонгук чуть постанывает в поцелуй и сильнее сжимает в пальцах ягодицы Чимина, заставляя того ёрзать от нетерпения. Чонгук отрывается, хочет повалить Чимина на другой край ванны, но рыжий останавливает его ладошкой и смущённо улыбается, приподнимаясь и насаживаясь на член сам. Чонгук выдыхает сквозь зубы и аккуратно придерживает Чимина, давая ему перевести дух, и громко стонет, когда Чимин начинает двигаться на нём. Чонгук чувствует горячие губы на своей шее и откидывается назад, позволяя рыжему полностью руководить процессом и доверяя ему и его действиям. Но не наблюдать за Чимином невозможно, тем более, когда тот сам насаживается на член и пошло закусывает губы, и стонет. Чимин старается двигаться быстрее, в пойманном темпе надрачивая себе, и тихо скулит, желая почувствовать больше. Чонгук такое видеть готов постоянно, но возбуждение давит на виски, поэтому он всё же подминает под себя Пака, виновато целуя за стукнувшийся затылок в нос, и двигается быстрее, вырывая из рыжего стоны и вжимая его в холодный бортик ванны. Чонгук хрипло кончает, прикусив рыжеволосого за плечо, и доводит до исступления Чимина, перехватывая его руку и принимаясь водить по возбуждённому органу своей. Чимин выгибается, соприкасаясь своей кожей с чоновой, и громко стонет, изливаясь в руку парня. Они сбивчиво дышат, соприкоснувшись лбами, а затем Гук легко целует Чимина и снова меняется с ним местами, прижимая Пака к своей груди. Чимин откидывает голову брюнету на плечо и ближе прижимается спиной к подкаченному торсу, прикрывая глаза и чувствуя неторопливые поцелуи. Он улыбается, поворачивая к Чону голову и, коснувшись пальцами влажной щеки, мягко целует в губы, растворяясь в своих эмоциях и окутавших чувствах. Они сидят в ванной молча, часто целуясь или просто соприкасаясь разгорячённой кожей ещё с полчаса, пока вода не остывает окончательно и не начинает приносить дискомфорт. Чимин поднимается первый, быстро вытирается полотенцем и, хитро щурясь, напяливает на себя чонгуковскую любимую футболку, скрывающую своим длинным низом тёмные боксёры парня. Чонгук фыркает, нехотя поднимается и начинает собираться следом, спуская воду и потягиваясь. Чимин уходит на кухню и ставит чайник на огонь, подходя к окну и щурясь от слепящего глаза солнца. На душе спокойно как никогда, а в теле ощущается приятная усталость после устроенных им в ванне приключений. Чимин пропускает тот момент, когда брюнет выходит из ванны, и расплывается в счастливой улыбке, когда талию обвивают сильные руки, а своей щеки касается чужая. Чимин устраивает свои руки сверху и поворачивает голову к Чону, который тоже улыбается и задумчиво глядит куда-то сквозь окно. — Чонгуки… — М? — Знаешь, иногда я всё-таки не понимаю, когда я успел приворожить тебя, — Чимин смеётся, тыкаясь носом в шею парня, и чувствует широкую улыбку брюнета кожей. — Знаешь, я тоже, — Пак смеётся громче и больно тыкает локтем в бок, наигранно обиженно дуя губы. Чон тоже смеётся, а затем легко целует в висок и говорит с мягкой улыбкой и тёплым взглядом. — Но я рад, что у тебя это получилось. Чимин кивает и откидывает голову назад, прижимаясь щекой к шее парня, и тоже смотрит в окно. — Как думаешь, ребята будут сильно злиться, если мы уедем куда-нибудь без них на целый месяц? Чимин удивлённо моргает и отодвигается от Гука, поднимая на него взгляд. — А куда ты хочешь уехать? В Пусан? — Нет, куда-нибудь южнее и теплее, и где вряд ли говорят на корейском. Мои родители предлагают нам отдохнуть заграницей у знакомых, и я сказал, что мы подумаем. Чимин удивлённо моргает, а затем начинает светиться как лампочка и чуть ли не визжит. — Ты не врешь? Мы правда куда-то поедем?! — Чимин ни разу не выезжал за пределы своей страны, зато имеет кучу мечт и желаний посетить те или иные места. Чонгук кивает и мягко улыбается, потому что Чимин радуется как ребёнок, и это дико мило. — Это так классно, Чонгуки! Чимин разворачивается к парню лицом и, привстав на носочки, обхватывает шею руками, чуть ли не пища вслух от радости. Чон смеётся, мягко гладит его по спине и ждёт, пока восторг Пака чуть поубавится, потому что у него ещё один небольшой сюрприз. Пак отстраняется, опускается обратно и хочет отойти, потому что чайник вскипел, а во рту после секса сухо и жутко хочется пить, но Гук не даёт и возвращает его обратно, виновато улыбаясь и запуская руку в карман своих штанов. Чимин вопросительно выгибает бровь, а затем чувствует, как вокруг запястья смыкается что-то холодное, и удивлённо вскидывает руку, изучая взглядом простой серебряный браслет на своей руке. — Пусть это будет что-то вроде наших маленьких друг другу обещаний, что всё будет хорошо, ладно? — Чимин замечает точно такой же на руке у Чона и не может сдержать радостной улыбки, потому что это до жути мило. Чон немного смущён своим поступком, и Чимин мягко целует его в губы и обвивает талию руками, касаясь холодным металлом обнажённой кожи. Чонгук стоит в одних штанах, потому что Чимин ушёл в его футболке, и чуть подаётся вперёд, когда чувствует холодное прикосновение. Он также мягко сминает губы в ответ и легко улыбается, когда Пак отстраняется и заглядывает в глаза. — Тогда давай не будем их никогда нарушать, ладно? — Договорились. Чон улыбается и целует снова, наклоняясь и прижимая Пака к себе сильнее. Чимин цепляется пальцами за широкие плечи и думает, что именно так и выглядит счастье, и им он совершенно не готов делиться.