И полетели искры

- Ты совсем идиот? - прохрипел Ромка, рукавом когда-то белоснежной рубашки утирая хлеставшую из носа кровь. - А ты думай, прежде чем говорить, - огрызнулся Кирилл, достал из кармана платок, смочил холодной водой из-под крана и протянул жертве своей несдержанности. - Ты мне нос разбил, - вышло гнусаво. Кир и сам видел, что погорячился. - Сядь в кресло и закинь голову. - Зачем это? – с подозрением спросил Ромка. - Ну, кровь остановится… наверное. - Или я ей захлебнусь. - Дай платок, - протянул руку. – Я прополощу. После секундного размышления платок Рома все же протянул. Кирилл намочил ткань и подошел к Ромке вплотную. - На меня посмотри, - тот послушно запрокинул голову и парень, одной рукой придерживая за шею, чтобы жертва не вырвалась, как он сам себе объяснил, другой прижал холодную тряпицу к пострадавшему носу. Глаза у Ромки опухли и покраснели. Завтра, наверное, еще и фингалы появятся, подумал с сочувствием. - Ты как? - Голова кружится… - Кирилл подвел паренька к креслу. - Садись. - Ага, - уткнулся лбом Киру в грудь и затих. - Эй? - Постой немножко так… - Кир обнял Ромку за плечи и неожиданно прижал к себе. Почему-то жалко стало его, такого несчастного и потерянного. А еще от Ромки очень приятно пахло каким-то фруктовым шампунем, Кензо и чистым телом. Стоять вот так было хорошо и уютно как-то, что ли. Кирилл нюхал волосы и шею паренька, чувствуя себя при этом как минимум извращенцем и фетишистом. Ромка всхлипнул как-то совсем по-детски и прижался ближе. Горячая волна ударила в пах. - Черт, - Кирилл оттолкнул Ромку. Этого еще не хватало! Тот посмотрел глазами голодного брошенного спаниеля и, устроившись в кресле, отвернулся. – Как нос? - Вроде кровь не течет больше. - Ром… - тот повернулся, посмотрел грустно. - Я не хотел до крови, честно. - Ну да, конечно… - Нет, ударить хотел. Чтобы ты думал в следующий раз, что несешь. До крови не хотел. - А что, я разве неправду сказал? – спросил ехидно. - Та-ак, - Кирилл размял пальцы, щелкнули суставы. – Кому-то мало, я вижу? – Встал перед креслом, оперся руками о подлокотники. Думал, Ромка испугается, прощения попросит… но тот лишь гордо вскинул голову. - Это ничего не меняет. - Абсолютно. Я все так же тебя презираю. - Как и я тебя. Опять этот запах! Кирилл глубоко вздохнул и прикрыл глаза. И снова напряжение в паху. - Ты домой собираешься? Или так и будешь мне все дежурство компанию составлять? - несвоевременное и не по адресу возбуждение рождало агрессию. - Если ты отодвинешься, я смогу встать, - Кирилл отошел к окну, поставил руки на подоконник. – А тыл у тебя ничего так, я бы трахнул, - резко обернулся. - Что? Что ты сейчас сказал? - Так, я пошел, - и Ромка бодренько потрусил на выход. - Стоять! - Вот еще! Кир нагнал его на лестничной площадке. - Ну, все, принцесса, ты нарвался. - Да пошел ты! – и Ромка, прыгая через ступеньку, побежал вниз, на выход, к людям. Не учел только, что от высоченного и длинноногого спортсмена убежать не так-то просто. Лестничный пролет, еще один… еще чуть-чуть… Кир схватил его за пояс штанов. - Стой. - Отпусти меня, тварь, - но Кирилл лишь развернул парнишку к себе лицом и сжал еще крепче. – Ты мне ребра переломаешь. Ромка тяжело дышал, вертелся, как уж, гибкий, стройный, горячий. Не понимал только, что своими действиями только еще больше распаляет державшего его парня. - Отпусти ты меня, - шипел. Кирилл резко развернулся и прижал паренька спиной к стенке. Ромка посмотрел ему в глаза… - Ох… отпусти… - повторил уже тише. Кир наклонился и прижался губами к губам. Жарко, очень жарко… Ромка приоткрыл рот, не в силах сопротивляться, язык Кирилла лизнул губу, проник глубже, лаская, мучая, заставляя желать большего. И Ромка уже желал этого большего, запутался пальцами в волосах, слегка напрягся, почувствовав очевидное свидетельство Кириллова возбуждения, потерся ногой о пах. - Не в твоем вкусе, да? – хмыкнул, едва отдышавшись. - Не в моем, - продолжал упорствовать тот. - У тебя стоит, вообще-то. - У тебя тоже. Кирилл отстранился, поглядел на Ромку бешеными глазами. - Да ты меня хочешь, - глумился пацан, ехидно ухмыляясь. - Я же сказал, что трахну тебя, если будешь нарываться. Считай, нарвался. - Да пошел ты! – Ромка вывернулся и побежал, что было сил. Остановился только у входа в метро, лихорадочно огляделся – никого. Сердце билось о ребра, пах сводило от возбуждения. Да что с ним такое? Хотя, чему удивляться, если последний раз было еще зимой, когда он фактически навязался Максу. Тот уже принадлежал Игорю, правда, тогда еще пытался сопротивляться. Сейчас конец мая, он здоровый парень, весна, гормоны, вот у него и встает на все подряд. Казалось бы, объяснил себе и успокоился… но нет, встал-то только на Кирилла. И как же это было некстати! Кирилл вернулся в палату и с разбегу плюхнулся на кресло. Приборы мерно пищали, Макс все так же лежал без сознания… казалось, все было по-прежнему, но нет. - Чертов Ромка, - пробурчал себе под нос. Возбуждение никак не хотело уходить. Подрочить? Но где? В туалете? Или прямо в палате? - Ох, Макс, эту дрочку я посвящаю тебе, - расстегнул ширинку, сунул руку в штаны. – Правда, прости, но думать буду об Англии. За тебя мне Игорь пооткручивает все. Он прикрыл глаза и отдался ощущениям, не сразу осознав, что перед глазами упрямо стоит вовсе не Биг Бен, а Ромка. С его нахальной усмешкой, распухшими губами и красным, но почему-то дико сексуальным носом. *** - Привет, - они не виделись почти неделю, смены не совпадали. - Привет, - отозвался Кирилл. – Как нос? - Да нормально уже, - Кир пригляделся: под глазами растеклась легкая зеленца, переносица «светила» зелено-фиолетовым. – Не болит. И уже почти не видно. Кирилл не сказал бы, что не видно, однако благоразумно решил своим мнением не делиться. - Вот и славно. Я пошел тогда, работа не ждет, - он поспешно сгреб со стола документы и тихо прикрыл за собой дверь палаты. Бегство, говорите? Нет, конечно, нет… никакое это не бегство. Ну, если только самую капельку. Ладно, да, он позорно бежал. А что делать, если это белобрысое чудовище являлось ему во снах всю неделю? Кресло хранило тепло только что покинувшего его тела. Ромка сел, подтянул ноги к груди. И понял, что испытал разочарование. Да, он всю неделю настраивал себя на воинственный лад, был готов дать отпор, жестко поставить зарвавшегося парня на место. А никто и не домогался… непорядок. Обидно даже!