Ньери-2

Коноха

      Кёуя недовольно посмотрел на часы. Двадцать минут девятого. Встреча была назначена на восемь, а Наруто до сих пор не пришел. Всё бы ничего, но вечер выдался холодным. Сегодня в Конохе наконец-то пошел первый снег. Мелкие снежинки, кружась, падали на землю и не таяли. За двадцать минут первый снег припорошил верхние ветви голых деревьев и металлические ручки скамеек. Ньери не спешил появляться. И Кёуя ругал себя за то, что назначил место встречи на улице. А еще он досадовал на то, что не взял с собой перчатки. Пальцы на руках покраснели, и, кажется, окоченели. Букет, как назло, оказался слишком большим. Держать его в одной руке было неудобно. Правильно говорил Какузу. От этого мусора нужно было немедленно избавиться. Но ничего. Как только Наруто появится, он избавит себя от этого бесполезного веника.       В том, что блондин придёт на встречу, Кёуя нисколько не сомневался. Ньери любят опаздывать и заставлять ждать. Это он успел хорошенько уяснить. И любое его ожидание сполна вознаграждалось. Это тоже уже стало незыблемым правилом. Кёуя кое-как засунул букет под мышку и с удовольствием спрятал руки в карманы. Стоять так было неудобно, но зато он наконец-то чувствовал свои пальцы.       Наруто появляться не спешил. Похоже, он решил поставить новый рекорд по опозданиям. Тяжело вздохнув, Кёуя достал из кармана пиджака телефон. Пропущенных вызовов не было, как и непрочитанных сообщений. Ньери и в голову не пришло предупредить его о том, что он опаздывает. Впрочем, таких ответственных он встречал всего-то пару раз. Бухгалтер набрал номер Наруто. Серия длинных гудков сменилась предложением оставить голосовое сообщение. Кёуя сбросил вызов. Похоже, ньери вновь решил его игнорировать.       «И как же быть?» – сам себя спросил бухгалтер. Он был по-прежнему уверен в том, что ему не придётся в одиночестве коротать этот вечер. Однако, дожидаясь ньери, он успел изрядно замёрзнуть. С этим нужно было что-то делать.       Но делать ничего не пришлось. Неподалеку от него остановилось такси, из которого вышел Наруто. Ньери с любопытством осмотрелся по сторонам и, даже если и заметил его, подходить не спешил. Закинув голову к небу, Наруто несколько секунд рассматривал небо. Затем, чему-то улыбнувшись, он протянул вперёд руки и заворожено наблюдал за тем, как оседают снежинки на его раскрытых ладонях. Снег моментально таял, но Наруто, похоже, это не слишком-то и волновало. Наверное, он мог простоять так очень долго, но в планы Кёуи это совершенно не входило. Бухгалтер хотел как можно быстрее уйти с улицы.       – Привет, – поздоровался бухгалтер, подходя к ньери. В его голосе проскользнули недовольные нотки, но Наруто этого как будто не заметил. Оглянувшись, он несколько секунд внимательно рассматривал Кёую, а затем улыбнулся.       – Привет, – ньери был возмутительно спокоен. – Прости, я опоздал, – он явно не чувствовал себя виноватым. – Если честно, – теперь он выглядел озадаченным, – я думал, что ты меня не дождешься.       Кёуя тихо хмыкнул. Это был один из поворотных моментов их встречи. Первый и очень важный. Возможно, пожурить Наруто за его опоздание не удастся, но на самом деле делать это вовсе необязательно. Но ньери нужно подкупить и уверить в том, что он не ошибся, придя сюда. А к этому бухгалтер подготовился.       – Договор дороже денег, – бухгалтер улыбнулся. – Я не сомневался, что ты придёшь.       Наруто хмыкнул.       – Это тебе, – Кёуя протянул букет цветов ньери.       Наруто скорее удивился ромашкам, чем обрадовался им. Он бросил на бухгалтера неуверенный взгляд. Тот понял его по-своему и, ободряюще улыбнувшись, практически вложил ньери в руки букет. Мгновение поколебавшись, Наруто цветы принял. Кёуя удовлетворённо хмыкнул. Первая часть плана успешно закончилась. Цветы приняты, ужин уже оплачен. Теперь этот красавчик никуда от него не денется.

***

      Интуиция забила тревогу еще тогда, когда я подъехал к парку имени Кагуи. Встреча в центре города не сулила мне особых проблем. Разве что я мог столкнуться со случайным знакомым. Но даже так, большой беды в этом не было. Друзей у меня много, ничего страшного не случится, если погуляю с одним из них. Собственно именно это я сказал Гааре. Брат на это лишь недовольно хмыкнул. Мол, в такой поздний час я могу гулять только с кем-нибудь из семьи. А с друзьями, видите ли, нужно встречаться днём. Выходные для того и существуют. Не было лучшего способа убедить меня пойти на встречу, чем в пух и прах раскритиковать это мое решение. Практически запретить. Гаара так поначалу и собирался. Хотел, раз уж я не хочу оставаться у него с ночевкой, отвезти меня домой.       … Всё-таки интуиция у Гаары восхитительная…       На самом деле, в этот вечер я мог спокойно обойтись без Кёуи. Но, к сожалению, я поговорил с ним буквально за минуту до того, как встретился с Гаарой. Старший брат не поленился заехать в «ASA» только для того, чтобы забрать меня. Он и маму в гости звал, но они с папой договорились об ужине в особняке Учиха.       Дома у Гаары было оживленно. Дети под чутким наблюдением Итачи играли в гостиной. Они с любопытством ползали по яркому коврику, изучая его необычный, пёстрый рисунок. Два часа пролетели незаметно. Вкусный ужин, интересный разговор, смех и ворчание малышей – всё это было просто замечательно, пока в какой-то миг я не почувствовал себя одиноким. Хоть это и дом моего брата, хоть у меня отличные отношения с Итачи и тут подрастают мои обожаемые племянники, я чувствовал себя здесь лишним. Мне остро не хватало Саске. Мне вдруг безумно захотелось, чтобы он был здесь, рядом. И неважно, что бы он делал, говорил или как смотрел бы на меня. Пусть даже мы были бы в ссоре – неважно! Мне просто хотелось, чтобы он был рядом. Чтобы я мог на него смотреть, мог его позвать, взять за руку, услышать его немного ворчливый, немного усталый голос.       … Но он далеко…       Щемящее чувство в груди заставляло меня действовать. От этой тоски хотелось избавиться. Нужно было развеяться, выкинуть этого теме из головы. Он-то обо мне не вспоминает…       … Теме…       На встречу с Кёуей я опоздал где-то на полчаса. В глубине души я очень надеялся, что он меня не дождётся. И вместе с тем, какая-то часть меня знала, что он никуда не уйдёт. У Кёуи много положительных сторон. Он интересный, общительный, внимательный, вежливый. Но, зная мою удачу, отрицательный черт у него тоже должно быть в избытке. И, наверное, они даже превосходят положительные. Просто я пока что об этом не знаю.       … И узнавать, если честно, не хочется…       На улице шел снег. Первый в этом году снег. Это было настолько восхитительно, что я на время позабыл о своих мыслях, чувствах и о том, что меня ждут. Зима. К нам наконец-то пришла зима! Жаль, у меня нет с собой фотоаппарата, и я не могу запечатлеть этот невероятный миг. Как же всё-таки красиво!..       Радоваться снегу мне помешал Кёуя. Он-таки меня дождался. Более того, вручил мне букет прекрасных ромашек. Это уже было странно. Цветы – яркий знак внимания. И хоть я всё время твержу, что без них никаких дел не сделаешь, всё же это совсем не тот случай.       … Неужели мне опять «повезло» со знакомством? Нужно будет сегодня же это прояснить…       Ромашки я принял чисто машинально. И только когда букет оказался у меня в руках, понял, какую глупость совершил. Нужно избавиться от них при первом же удобном случае. По-хорошему – выбросить в ближайшую урну и прекратить это… свидание. Но к своей интуиции я прислушиваюсь не так уж и часто… Тем более, что Кёуя предложил прогуляться по парку. Что в этом плохого?

***

      Соблазн сразу пойти в ресторан был велик. Но делать это прямо сейчас было, по меньшей мере, глупо. Наруто был в явном замешательстве, получив цветы. Ему нужно время успокоиться, собраться с мыслями. И тогда, когда они придут в ресторан, у ньери не возникнет вопрос, почему тот находится на первом этаже гостиницы.       К прикосновениям Наруто по-прежнему относился отрицательно. Бухгалтер ненавязчиво это выяснил, придержав ньери за локоть, якобы, чтобы тот не спешил. Наруто руку незамедлительно высвободил, но стал идти немного медленнее. Кёуя нисколько не расстроился своему открытию. Неудобно, конечно, что этот ньери такой недотрога, но и с такими уже имели дело. Алкоголь всех делает сговорчивыми, активными, развязными. Это, конечно, одна из крайних мер, но действует она безотказно. Если Наруто и дальше будет так подчеркнуто держать дистанцию, он непременно к ней прибегнет.       Кёуя с удовольствием спрятал руки в карманы и покосился на ньери. Перчаток у того не было, но было совсем не похоже, что холод причиняет ему какие-то неудобства. Говорили о погоде. Да, это было банально, но первый снег располагал. К тому же парк менялся на глазах, и на это невозможно было не обратить внимания.

***

      Мне всегда нравилось гулять по вечерам. Правда, в последнее время я делаю это всё реже и реже. Всё потому, что Саске больше домосед. Его практически невозможно вытащить на прогулку. Так что сейчас я откровенно наслаждался возможностью посмотреть ночной город, полюбоваться искрящимся в свете фонарей снегом, присмотреться к разным неоновым вывескам. И, любуясь всем этим великолепием, я снова и снова жалел, что у меня нет с собой фотоаппарата.       … А еще отчего-то оглядываясь на своего спутника, я каждый раз испытывал сильное разочарование. И иногда, когда он что-то мне говорил, я ловил себя на том, что хотел бы, чтобы вместо него со мной был Саске. С ним, а не с кем-то другим я хотел разделить праздник первого снега. Сейчас я был бы даже рад, услышать его снисходительное: «Добе». Но…       – Ты не замёрз? – мы незаметно вышли из парка и сейчас стояли на перекрёстке.       – Нет, – пожимаю плечами. Руки замерзли, это да. Но это сущие мелочи, о которых ему знать совсем необязательно.       – Хорошо, – Кёуя улыбнулся. Сам он, похоже, замерз. Щеки раскраснелись, руки он спрятал в карманы пальто. А пальто это совсем не выглядит тёплым. – Может, перекусим?       Пожимаю плечами в ответ. Я по-прежнему не голоден. Да и вряд ли захочу есть до утра. Но я собирался с ним поговорить. Прояснить, так сказать, некоторые моменты. И от этих прекрасных цветов пора бы избавиться. А то скоро перестану чувствовать свои пальцы.       – Я знаю одно замечательное место, – воодушевлённо продолжает Кёуя, и отчего-то его улыбка заставляет меня подобраться.       Не знаю, зачем я согласился на ужин, ведь есть я не собирался. Нужно было сейчас распрощаться, но вместо этого я позволил проводить себя в «замечательное место». Нет, ресторанчик выглядел весьма представительно. И музыка была здесь замечательной. И официанты чем-то располагали к себе. Всё бы ничего, да это распрекрасное место находилось на первом этаже гостиницы. Как будто у нас мало просто кафе и ресторанов. Что это за двусмысленные намёки?       Столик для нас уже был сервирован, и это нисколько меня не удивило. Кёуя всё продумал. Всё, до мельчайших деталей. И даже погода играет ему на руку. На улице холодно, а здесь тепло. Уже поздно, и вместо того, чтобы возвращаться домой, лучше переночевать здесь. Комнату он уже, небось, забронировал.       … Даже если всё здесь нелепое совпадение, нужно немедленно прекратить весь этот фарс.       В первую очередь я избавился от цветов. Официантке они очень приглянулись, и, хоть она старалась этого не показывать, как по мне, это было очевидно. С девушкой мы договорились, что цветы она оставит себе. Глаза официантки восхищенно заблестели, на губах расцвела радостная улыбка. Затем вызвал себе такси. Вернее, попросил всё ту же официантку это сделать. Всё-таки мне нужно немного времени, чтобы прояснить эту ситуацию.       – Что ты будешь? – беззаботно спросил Кёуя. Он уже удобно устроился в мягком бежевом кресле, а обслуживающий наш стол официант разлил по бокалам.       – Ничего, – я кивком отпустил парня и спокойно посмотрел на бухгалтера. – Я уже ужинал.       – Правда? – Кёуя выглядел немного растерянным. – Если честно, я очень голоден. Так что я перекушу, ты не против?       – Нет, конечно, – теперь уже невольно удивился я. Почему он спрашивает у меня разрешения?       – Подожди немного, – бухгалтер чуть виновато улыбнулся, чем вызвал у меня еще большее замешательство.       – И что потом? – осторожно спрашиваю.       – Десерт, – он радостно, как ребёнок, улыбается. – О, – Кёуя спохватился, – мы ведь можем попросить, и его принесут. – Что ты будешь? Есть суфле, шоколадный торт, мороженое, бисквит в белом шоколаде…       – Спасибо, – перебиваю парня. – Я не голоден. Я ничего не буду.       Ненадолго за столиком повисает неприятное молчание. Кёуя пристально так на меня смотрит, оценивает. Его взгляд неприятный, и я ловлю себя на том, что хочу отвернуться. Ну уж нет. Этого он не дождётся. Бухгалтер между тем придвинулся чуть ближе, столовые приборы отложил в сторону. Есть, похоже, он расхотел.       – Наруто… – подозрительно мягко сказал бухгалтер. Его слащаво-доверительный тон совершенно мне не понравился. – Мне неловко, – он неожиданно улыбнулся. – Тебе здесь не нравится? Прости, я совсем не знаю твоих вкусов, и поэтому…       – Я тебя не понимаю Кёуя, – вновь перебиваю его. Правда, в этот раз просто пользуюсь его такой красноречивой паузой. – Цветы и ресторан, и комната на третьем этаже, – последнее предполагаю, но не думаю, что ошибаюсь, – ты явно подготовился к романтической ночи. Вот только с партнёром ты ошибся.

***

      Кёуя тихо хмыкнул. Откуда Наруто узнал про комнату на третьем этаже было для него загадкой, впрочем, если подметить детали, то предположить подобное не составит особого труда. Ньери подметил, предположил и даже с этажом угадал. Этот Наруто только казался простым и наивным. Похоже, кроме смазливого личика, у него еще было много достоинств. Что ж, хорошо. С проницательными ньери ему тоже доводилось иметь дело. Кода твои намерения раскрывают – выход только один. Говорить правду, говорить её прямо и очень убедительно. Ведь не просто так Наруто решил с ним познакомиться.       – Ты мне нравишься, – прямо сказал бухгалтер. – Меня к тебе влечёт. Пусть даже на одну ночь, но я хочу, чтобы ты был моим.       На Наруто его слова как будто не произвели ровным счетом никакого значения. Он был спокоен, но не расслаблен.       – Я женат, – невозмутимо сказал ньери.       – Тем лучше! – Кёуя обворожительно улыбнулся. – Только подумай! Никаких обязательств. Ни у тебя, ни у меня! Это просто секс, шанс испытать что-то новое, получить незабываемые впечатления!       Голубе глаза блондина широко распахнулись. Он был потрясён услышанным и, судя по тому, что сжал руки в кулаки, воспринял его слова в штыки.       – Незабываемые впечатления, – тем не менее, повторил он. Прозвучало это так, будто ньери приценивался к этим словам.       – Именно! – Кёуя темпераментно махнул рукой, отгоняя от их столика официанта. – Ты уже знаешь своего мужа вдоль и в поперёк. Другим он не станет. Почему бы тебе не испытать что-то новое. Не узнать, как это может быть по-другому?       Лицо у Наруто стало совсем нечитаемым. Как восковая маска. Только глаза блестят, то ли азартно, то ли возмущенно.       – По-другому, – негромко повторил он. – С чего ты взял, что ты лучше?       Кёуя усмехнулся. Такие провокационные вопросы – всегда хороший знак. В отличие от немногих других, Наруто не сомневается, что это будет лучше, а это кое-что, да означает.       – Всё просто, – бухгалтер победно улыбнулся. – Я другой.       Ньери немного оттаял. Во всяком случае, на его лице вновь стали отражаться эмоции, Золотая бровь немного приподнялась вверх. Наруто явно намекал на неубедительность доводов. Кёуя тихо хмыкнул. Так много объяснять ему нужно было в первый раз. Но не беда. Это тоже ценный опыт.       – Послушай…       – Это ты послушай, – неожиданно жестко перебил Наруто. – Я его люблю, – он сказал это просто, обыденно и вместе с тем бесконечно искренне. У Кёуи на мгновение даже спёрло дыхание. – Я люблю своего мужа, – как будто желая «добить» повторил ньери. – Мне кроме него никто не нужен. Ни кто-то получше, ни кто-то похуже. Только он, – по его губам тенью пробежала улыбка, а глаза на мгновение потеплели. – Мне нужен только он.

***

      Несколько минут мы сидим в тишине. Похоже, своими словами я произвёл на Кёую сильное впечатление. Да что там, я сам был потрясен тем, что сказал. Сказал так просто, не задумываясь ни на минуту. Сказал, и как-то легче стало. Всё ведь на самом деле так просто, что я голову ломаю? То, на что намекал мне отец, и то, что так явно показал мне Гаара, – это всего лишь простой ответ. Я всё еще люблю Саске. Люблю его, несмотря ни на что. И от того, что сержусь на него и неумело пытаюсь отгородиться, кажется, люблю его еще сильнее. Кёуя сам того не желая, заставил меня прислушаться к собственному сердцу.       … Но это было неприятно. Стоило только представить, что кто-то, кроме Саске прикоснётся ко мне, по спине пробежал холодок.       О, непорочный рамен, зачем я только стал выяснять у Кёуи подробности? Какое они имели значение? Зачем мне знать насколько он самоуверен и самовлюблён? Я ведь безо всяких его объяснений знаю: лучше Саске никого нет. Да, он бывает несносным теме, может быть резким и очень редко грубым (и грубости своей он безумно боится, уж это я прекрасно знаю), но он мой. Он всегда волнуется обо мне, и это, порой сильно меня раздражает. И мы ссоримся на ровном месте.       … Только сейчас понимаю, как это нелепо. Глупо…       Кёуя залпом выпивает вино и наливает себе еще. Нервно сглатываю. Иметь дело с пьяным совсем не хочется. Хотя, чего это я переживаю? Я уже сказал ему всё, что хотел. Всё ведь предельно ясно и понятно, не так ли? Такси я могу и на улице подождать.       – Ваше такси у входа, – негромко говорит мне официантка. Вовремя, однако!       Благодарю девушку и встаю из-за стола. Пальто я благоразумно не стал вешать на плечики, просто бросил на спинку кресла. Одеваюсь, а сам невольно вспоминаю, как мы с теме его покупали. У нас слишком мало таких вот семейных воспоминаний. Конечно, я могу во многом обвинить Саске, но похвастаться тем, что сделал для нашей семьи всё возможное, я тоже не могу. Мы с ним оба хороши.       – Подожди, – приказывает Кёуя. По его голосу не могу определить: пьян он или еще нет. Бухгалтер уверенно подошел ко мне и я невольно отступил на шаг назад. – Ш-ш-ш, – он погрозил мне указательным пальцем. – Не убегай, и в следующую секунду крепко схватил меня за запястье. Ладони у него оказались неожиданно широкими и влажно-тёплыми. Неприятно. – Ты красиво говоришь, – лениво протянул бухгалтер, – но сам себе противоречишь, – он тихо засмеялся, как будто сказал что-то смешное. – Если ты так любишь мужа, то почему познакомился со мной? А? – он нагло приблизился ко мне практически вплотную. От него пахло алкоголем. Невольно морщусь и отступаю на шаг.       – Отпусти, – требую и одновременно пытаюсь высвободить руку. Не получается. Кёуя подошел ближе. Мы были примерно одного роста, и, чтобы видеть его глаза, мне даже не нужно было запрокидывать голову.       – Объясни мне, – вкрадчиво говорит бухгалтер, – почему ты согласился на встречу со мной?       Потому что идиот, каких поискать. Правильно Саске говорит, добе.       – Отпусти! – требую громче, и в этот раз меня слышат. Не Кёуя, а охранник. Видимо, кто-то заметил, что что-то не так и позвал его. С этим двухметровым перекачанным типом бухгалтер связываться не рискнул. Отпустил мою руку и смотрел мне в спину до тех пор, пока за мной и охранником не закрылась дверь. Чувствовать его взгляд на себе было очень неприятно.       Таксист мне попался весёлый. Всё травил шутки и рассказывал о том, как уживаются две его собаки. На самом деле это было здорово, но настроения поддерживать эту беседу у меня совсем не было. Но я честно пытался отвлечься этим ничего не значащим разговором.       – Наконец-то Вы улыбнулись, – довольно хмыкнул таксист, сворачивая на нужном повороте. Он только что рассказал о своей немаленькой семье. Его младший сын, видите ли, во всём повторяет за мужем, а старший – за ним. И дома у них творится настоящий кавардак. Только собаки и спасают. Зато они уже знают, кто из малых ньери, а кто нет. Но смеху-то будет, если они ошибаются.       Дома хорошо. Тишина неприятна, но с ней ничего не поделать. Переодеваюсь чисто машинально и иду на кухню попить воды. Нужно разобрать диван и нормально спать этой ночью. Но возиться с этим совершенно не хочется. Поэтому ложусь спать так же, как и в прошлый раз. Телефон, как всегда, оставляю на подлокотнике, закрываю глаза и думаю, что засну моментально. Но сон не идёт. Проходит полчаса, и я понимаю, что так просто сегодня не засну. Если бы только Саске был рядом, если бы он меня обнял, если бы…

.*.*.*.

Амагумо

      Особых причин радоваться пятнице не было. В этот раз после неё выходных не предвиделось. Нагато слушал новый доклад и ловил себя на том, что ему гораздо интереснее сдавать экзамены. Сегодня утром они сдали еще один. Задача стояла необычная, оттого очень интересная, но не такая уж и сложная. И ньери искренне удивлялся, когда узнавал, что кто-то из их группы с ней не справился. Те, кто был постарше, сетовали на то, что меняются времена, технологии и прочие мелочи, за которыми и не уследишь. Те, кто помладше, досадовали на нехватку опыта. А те, кто с задачей справились, наперебой пытались доказать, что их способ единственно верный. Правда, Саске в этих спорах не участвовал и вовлечь себя в дебаты не позволял. Это было восхитительно. Нагато искренне ему завидовал. Сам он не понял, как оказался втянут в горячий спор. Это оказалось неожиданно весело. Во-всяком случае, так было поначалу. А потом ньери этот разговор надоел. Он долго ломал голову, как бы всё это прекратить, и, в итоге, позорно сбежал. Вернулся только к началу конференции. К тому времени все споры иссякли.       Конференция была интересной, пожалуй, по содержанию самой лучшей, где доводилось бывать Нагато. И, если бы здесь он был не один, он бы сполна насладился докладами и жаркими спорами, которые они вызывали. А так, стоило только начаться обсуждению, ньери принимался считать часы. Два часа до перерыва, час безделья, еще три часа докладов, а там и ночь на дворе. А завтра, с утра, новый экзамен. Он займёт практически полдня, а потом опять рутина. Мысленный подсчет минут и бесконечное желание вернуться домой, к мужу. Если бы только он был здесь, всё было бы совсем по-другому. Совсем.

***

      – Этот последний доклад был не о чем, – ворчал Шин. Он охотно пользовался разрешением примкнуть к группе, но отчего-то делился своими впечатлениями не с новыми приятелями, а со старым знакомым.        Саске неопределённо хмыкнул. Ему тоже не понравился последний доклад. На фоне других он сильно проигрывал. Но кричать об этом налево и направо Учиха не собирался. Он проголодался и хотел перекусить. Собственно именно для этого между докладами и делается перерыв.       В компании Саске не нуждался, но Шина это волновало мало. Ему вообще было неинтересно, куда идёт Учиха. Он просто следовал за ним и жаловался на скучный доклад. А когда ворчать ему надоело, Шин принялся расхваливать предпоследнего докладчика. И симпатичный ньери, и голосок у него хороший такой, звонкий, а взгляд цепкий такой, внимательный. И доклад ему под стать. Короткий – за пять минут парень умудрился рассказать очень много чего интересного, и ни одним вопросом в тупик его не поставишь.       – Познакомься с ним, – не выдержал Саске.       – А, – Шин махнул рукой, – пустое это дело, – тихо вздохнул и пояснил: – Женат он.       Как приятель рассмотрел кольцо на пальце докладчика, осталось для Учихи загадкой. Сам он не обращал на такие мелочи внимания. Женат или нет – значения это не имеет. Главное, что доклад интересный, и что у парня есть своя точка зрения. Словом, этот доклад на славу удался. А вот последний испортил приятные впечатления, нечего сказать. Хорошо, что как раз перерыв объявили. Есть время выбросить его из головы.       Перекусить решили многие. Найти свободный стол оказалось просто невозможно. Пришлось обедать стоя – столы для этого были, а вот подходящих стульев в нужном количестве как всегда не нашлось. Шин от еды никогда не отказывался, и привычки говорить с набитым ртом не имел. И это Саске бесконечно радовало.       Коротко пискнул телефон. Шин удивлённо распахнул глаза, и дожёвывая кусок отбивной, полез в карман за телефоном. Несколько секунд он читал сообщение, а затем неопределённо хмыкнул.       – Представляешь, – кандидат наук решил поделиться новостями, – а этот Кёуя нашел себе кого-то в Конохе.       Саске скривился. Всё, что было связано с этим типом, его абсолютно не интересовало. Но Шин на его реакцию не обратил ни малейшего внимания, и воодушевлённо продолжал говорить.       – Он как раз через неделю должен уехать, решил, похоже, поразвлечься перед этим. Так вот, – кандидат наук хищно усмехнулся, – ньери ему попался какой-то неподатливый. Уже третий день идёт с их знакомства, а они даже за руки еще не держались. Похоже, теряет Кёуя хватку.       Учиха хмыкнул. Презирая увлечения Кёуи, он вместе с тем осуждал идущих у него на поводу ньери. Их поведения он просто не понимал. И в том, что очередной «кандидат» был неуступчив, не видел ничего удивительного. Это не Кёуя теряет хватку. Это ему более-менее здравомыслящий ньери попался. Всего-то.       – А Кёую этот неизвестный крошка, похоже, сильно зацепил, – между тем продолжал Шин. – Иначе он бы не стал делиться своими неудачами с Саем. Как думаешь?       Саске неопределённо пожал плечами. По этому поводу он вообще ничего не думал, и менять что-то не собирался. Сдав поднос с пустой посудой, он, в оставшиеся полчаса, решил прогуляться по улице. И в этот раз Шин его намерений не разделил. Учиха был бесконечно счастлив.

.*.*.*.

Коноха

      Яхико вычеркнул из ежедневника очередное запланированное дело и удовлетворенно хмыкнул. Пришлось очень постараться, чтобы перекроить свой график, но ему это удалось. Причем вышло всё абсолютно безболезненно. Фотограф был очень собой доволен. Всё складывалось просто идеально. После сегодняшнего планового занятия, он будет свободен, как ветер, и сможет делать всё, что захочет. А Яхико точно знал, чего хотел, и что для этого было нужно.       Хорошо было бы, конечно, провести сегодняшнее занятие на полчаса раньше. Но, к сожалению, предложить это нужно было хотя бы вчера. А вчера фотограф ничего не мог сказать наверняка. Что ж. Пусть так. Час он может и побездельничать. Это, на самом деле, самое маленькое недоразумение из всех, какие только могли быть.       Еще раз внимательно перечитав расписание поездов, Яхико довольно улыбнулся. Он нашел еще один подходящий для него вариант. Да, так всё выйдет немного дольше, но, если подумать, получится даже лучше. Чем приезжать невесть куда посреди ночи, лучше оказаться там с утра пораньше. Такси проще будет найти, это однозначно.       Фотограф тихо хмыкнул и откинулся на высокую спинку офисного кресла. Вообще-то, в студии его быть было не должно, но администратор спешно затащил его сюда и велел припрятать до лучших времён. Яхико недолго думая, использовал офисную мебель по её прямому назначению. И чем больше он в нём сидел, тем меньше ему хотелось расставаться с этим креслом. Да, работа у него не офисная, но иногда за столом посидеть всё же приходится. Так почему бы не на таком замечательном кресле?       – Привет! – в студию зашел Генма. – Я сегодня первый? – он был искренне удивлён, обнаружив это.       – Как видишь, – усмехнулся Яхико, охотно пожимая протянутую руку.       Генма был из тех, кто обычно опаздывал, а то и вовсе не приходил. Неотложных дел у него было выше крыши, и, порой, Яхико искренне удивлялся, зачем парень записался на эти курсы. Впрочем, своё недоумение фотограф держал при себе. От количества людей в его группе непосредственно зависела его ставка. И хоть то, что порой его занятиями пренебрегали было очень неприятно, всё же Яхико ни на что не жаловался. Сейчас в деньгах он нуждался больше, чем в постоянных, преданных слушателях.       За разговором время вообще пролетело незаметно. К назначенному времени, в студии собралась уже вся группа. Не пришлось даже для проформы ждать десять минут. Вот что значит пятница – у многих сокращенный день.       К этому занятию Яхико совершенно не готовился. Наметил в блокноте пару возможных тем, на большее у него времени не хватило. Вернее, всю неделю не было окна, чтобы посидеть в тишине и покое и немного подумать. Но импровизировать фотографу всегда нравилось. К тому же его всегда выручали слушатели. Кто-то да задаст вопрос, и тогда сразу знаешь, о чём нужно говорить, что объяснить.

***

      Нет, всё-таки пойти сегодня на курсы было правильным решением. Стоило только зайти в студию и настроение само собой улучшилось. Есть люди, рядом с которыми просто невозможно унывать. Они, одним своим присутствием, заряжают позитивом, создают такую приятную, комфортную атмосферу. Яхико такой. Я рад, что познакомился с ним.       Зайдя в студию, я первым делом отключил рабочий телефон. Кёуя сегодня весь день мне названивал и писал сообщения. Совершенно его не понимаю. Мы ведь всё прояснили еще вчера. О чем нам еще разговаривать? Но бухгалтер упрямо хотел со мной связаться. И каждый его звонок или сообщение портило мне настроение. Видя его имя на дисплее, я вспоминал о собственной глупости, и на душе становилось очень паршиво. Но обвинить Кёую в том, что он испортил мне этот день, я не мог. Звонки бухгалтер – это досадное недоразумение. И то, что я не выспался и снова упал с дивана, в принципе тоже. И неурядица с одним из заказчиков тоже не слишком уж большая беда. Вообще, если разобраться, ничего глобального не произошло. И даже молчание Саске – это не что-то из ряда вон выходящее. Он, как и прежде не звонит мне и не пишет. Но это не так уж и страшно на самом-то деле, ведь мы ни о чем таком не договаривались. И всё равно, обидно. И грустно. А еще немного страшно. Ведь то, что я люблю его, совсем не значит, что это взаимно. К тому же, я понятия не имею, что сделать, чтобы узнать его чувства, и как донести до него свои. Слов он не поймёт, да и слова – это давно пройденный этап, совсем не то, что нам нужно…       – Начнём с портретов, – жизнерадостно объявил Яхико, начиная занятие. – Сегодня нас много и мы можем без проблем разбиться на пары. Жду от каждого из вас по три снимка.       Яхико умеет отвлекать. Собственно, сюда я пришел только ради того, чтобы отвлечься. Хотя, наверное, мне стоит быть немного серьёзнее. Ведь во второй половине декабря у нас будет экзамен. Должны дать какой-то сертификат. Провалюсь – ничего не получу. Обидно будет.       Занятие пролетело незаметно. Так бывает почти всегда, но сегодня всё закончилось как-то слишком быстро. Даже немного обидно. Всё никак не могу свыкнуться с тем, что уже половина девятого, что нужно собираться и ехать домой. По ощущениям-то прошло не больше двадцати минут. Вот мы разделились на пары, вот сделали несколько портретов, вот Яхико объяснил, что все мы не учли. Кажется, всего пару минут назад мы повторяли это нехитрое «упражнение» и сравнивали результаты. Сосем недавно здесь было шумно и оживлённо, а сейчас практически все разошлись.       – Наруто, ты кого-то ждёшь? –¬ спросил Яхико, быстро собирая свои вещи.       – Нет, – немного теряюсь. В студии кроме нас уже никого не осталось.       – Извини, – фотограф виновато улыбается, – я сегодня спешу. Мне нужно студию закрыть. Собирайся, ладно?       Медленно киваю и собираюсь. Яхико терпеливо ждёт, пока я разберусь с пуговицами на своём пальто.       – Идём, – он явно чувствует себя виноватым. Не пойму, почему. – Посажу тебя в такси.       – Не нужно, – пытаюсь возразить, но фотограф ничего не желает слушать.       – Уже поздно, одному лучше по городу не гулять. Проводить тебя, к сожалению, не могу, поэтому хотя бы на такси посажу. Мне так спокойнее будет.       Тихо вздыхаю. В принципе, я собирался заказать машину. Нужно было это сделать пять минут назад. Теперь её, похоже, придётся ждать на улице. А может, повезёт?       Выхожу из студии и набираю короткий номер. Но со службой такси поговорить не получается. Сам не замечаю, как вместо того, чтобы принять их ответный вызов, сбрасываю его. Да и не до этого сейчас.       … Внутри всё холодеет, по телу пробегает дрожь. Казалось, всё это осталось в прошлом. Ни ночных кошмаров, ничего, напоминающего о том жутком дне.       … И Саске… Рядом всегда был Саске…       … А сейчас его рядом нет…       Нервно облизываю губы и отчего-то не могу оторвать взгляд от входной двери. Возле неё, фактически перекрывая выход, стоят двое. Один – администратор, другой – мой несостоявшийся муж. В это трудно поверить, но не узнать Такараду я не могу. Он, как назло, совсем не изменился. Совсем. И от этого воспоминания кажутся еще реальнее.       … Руки у него большие и сильные. Хватка крепкая, не вырваться. Взгляд холодный, надменный, торжествующий…       Судорожно выдыхаю, делаю шаг назад, хочу вернуться в студию и сталкиваюсь с Яхико. Точно, он ведь куда-то спешит.       О, не порочный рамен! За что мне всё это? Почему Такарада здесь? Почему мы встретились именно сейчас? Почему я решил, что наши пути больше не пересекутся?..       – Ты чего? – удивился Яхико. – Что случилось? – внимательно всматриваясь в моё лицо, спросил фотограф. Наверное, он всё-таки что-то там увидел, раз так посерьёзнел и подобрался.       Отрицательно качаю головой, мол, ничего не случилось. Затем через силу спрашиваю:       – Тут есть другой выход? – получается шепотом.       – Да, – Яхико, кажется, растерян. – Подожди минутку, – он выходит из-за небольшого укрытия – выступа в стене и громко, ничего не стесняясь, просит администратора поставить студию на сигнализацию.       … Наверное, так правильно. Он ведёт себя как обычно… но… но… О всезнающее «хм», зачем он привлекает к себе внимание?..       – Кто тебя так напугал? – вернувшись ко мне, уже на порядок тише спросил фотограф. – Неужели Андору?       Внутри всё холодеет от упоминания его имени. О, непорочный рамен! Неужели они знакомы?!       – Ты его знаешь? – выдавливаю из себя. Получается как-то нервно и всё так же шепотом. Яхико внимательно на меня посмотрел, неопределённо хмыкнул, указал на поворот.       – Да, – фотограф пожал плечами. – Это Такарада Андору. Мы с ним познакомились месяца два назад. В последние две недели он стал приходить сюда чаще. Его в основном интересует посуточная аренда залов, реже фотография. Мы с ним несколько раз пересекались. Парень неплохой.       Неплохой. Да... Я знаю.       … Знаю…       Не помню, как попал домой. Кажется, Яхико всё-таки договорился с таксистом. И кто из нас заплатил ему?       … Какая разница?..       Дома совершенно неспокойно. Не могу найти себе места. Хожу из комнаты в кухню, открываю холодильник, смотрю на жалкие остатки еды и снова закрываю. Кусок в горло все равно не полезет. Чем больше думаю, тем хуже становится. И хочу выкинуть эту случайную встречу из головы и не могу. А еще Яхико. Его слова нисколько не успокаивают. Такарада уже два месяца появляется в этой студии. И стал приходить сюда чаще. И в дверях, у всех на проходе он тоже стоял просто так.       … Конечно, это может всего лишь совпадением. Простой случайностью.       … Но почему-то в это слабо верится.       … Он поджидал меня тогда. Сейчас тоже?..       Устав бродить по квартире, сажусь на диван, устало прикрываю глаза.       …Саске…       Это он во всём виноват. Теме. Если бы он не оставил меня одного, я бы не связался с неугомонным Кёуей и не встретился с Такарадой. Со мной всегда происходит что-то, когда я остаюсь один. И Саске прекрасно об этом знает. И всё равно уезжает. Теме. Хватаю телефон, пишу ему это короткое слово и чуть не роняю телефон из рук, когда тот вдруг зазвонил.

***

Амагумо

      Вечер выдался свободным. Шин наконец-то отстал: он с новыми приятелями придумал себе какое-то сомнительное развлечение. Они звали и его присоединиться, но Саске их мероприятие совершенно не прельщало. Учиха прогулялся по заснеженному городу, и поднимался к себе в номер, когда ему пришло сообщение. В этот раз добе был немногословен, но эмоций в одном слове было куда больше, чем какой-то поэме. Саске сам не понял, как уловил настроение своего мужа. Взвинчен, встревожен, расстроен, и, может, есть что-то еще. Что-то непонятное, но очевидно, невесёлое. Учиха тихо хмыкнул и набрал ньери. Наруто нужно успокоить, а то натворит дел…       Добе ответил не сразу. Звуки гудков раздражали, тем более, что Саске знал наверняка: муж держит телефон в руках. Наконец, добе принял вызов. Его голос хоть и был тихим, всё же звучал ровно. Это обнадёживало, но нисколько не смягчало недовольства Учихи.       – Рассказывай, – потребовал он.       – Что? – ньери явно растерялся.       – Что у тебя случилось, – терпеливо пояснил Учиха. Он зашел в свой номер и принялся разуваться.       – Ничего.       Саске выпрямился, тихо вздохнул, беря себя в руки. Добе тоже прекрасно чувствует его настроение. Он собирался успокоить мужа, а не довести его до ручки.       – Наруто, – мягко позвал Учиха. Он принялся снимать пальто и из-за этого немного замялся. – Расскажи мне, что у тебя случилось.       Узумаки вдохнул, явно собираясь повторить своё: «Ничего», но, видимо, передумал. Вздохнув, он как-то устало признался:       – Сегодня в фото-студии я встретил Такараду. Мы с ним не разговаривали, но одного его вида мне с головой хватило…       Саске нахмурился. Эта встреча в любом случае не сулила ничего хорошего. И конечно же она выбила Наруто из колеи. Учиха только хотел ответить, но ньери его опередил.       – А еще пару дней назад ко мне привязался один тип, – поделился он, явно не желая обсуждать Такараду. – Он не даёт мне ни минуты покоя. Постоянно звонит, зовёт на свидания…       – Добавь его номер в чёрный список, – хмыкнул Саске. – Откуда у него вообще твой номер?       – Он слишком настойчивый, – пожаловался Узумаки. – Пришлось дать ему рабочий номер. Он постоянно звонит с разных номеров.       – Передай кому-то телефон, – предложил Учиха. – Это рабочий номер. Он не обязан быть у тебя. Я, кажется, об этом тебе уже говорил.       – Но многие наши клиенты думают, что попадут именно на меня, если позвонят по нему, – фыркнул Наруто. Он всегда так делал, когда речь заходила об этом. – Тебя совсем не задевает, что кто-то зовёт меня на свидание? – провокационно сменил тему ньери.       – Ты ведь не соглашаешься, – резонно предположил Саске.       – Я … – Узумаки замялся, тихо вздохнул и через силу сказал то, что Учиха и так уже понял: –Соглашаюсь.       – Добе…       – Я знаю, – едва слышно прозвучало в ответ.       – Ш-ш-ш, спокойно, – Саске подошел к окну и выглянул на улицу. Там снова шел снег.       Учиха поймал себя на том, что абсолютно спокоен. Почти что умиротворён. Да, его сильно задели слова Наруто, но на мужа он совершенно не сердился. Добе. Он постоянно делает глупости, а потом мучается от этого, переживает. Ублюдки с улицы нагло пользуются его общительностью. Вот с кем бы он поговорил по душам, так это с ними, чтобы им неповадно было даже смотреть на его ньери. Но сейчас он говорил с Наруто. Со своим расстроенным, немного напуганным и явно уставшим мужем. Его хотелось не ругать, а обнять и приласкать. Саске мысленно застонал. Именно из-за таких вот сентиментальных желаний и полной невозможности немедленно их исполнить, он и не любил говорить с Наруто по телефону.       – Саске… – тихо позвал Наруто.       – Что? – так и не дождавшись продолжения, спросил Учиха.       – Я хочу, чтобы ты был рядом, – еще тише сказал ньери. Что-то было в его в голосе, что-то такое, что кольнуло сердце Саске, растревожило притихшие чувства, напомнило о том, как сильно, в разлуке, ему не хватает мужа.       – Я немедленно к тебе приеду, – не задумываясь, сказал Учиха.       – Нет! – выдохнул Узумаки. Послышалась возня и тихие стоны: – Ой-ёй-ёй!       – Наруто? – не на шутку встревожился Саске.       – Ничего… Я просто… – прерывисто прозвучало в динамике. И снова: – Ой-ёй-ёй… – в этот раз тише и жалобнее. – Для тебя ведь эта конференция важна, я знаю, – продолжил он, не объясняя, что у него там стряслось. – Не прощу себя, если из-за меня ты не добьешься чего хочешь. Так что, – ньери тихо вздохнул, – оставайся там столько, сколько нужно.       – Ладно, – медленно согласился Учиха, – как скажешь.       – Саске…       – Что?       – Если бы я принёс с улицы котёнка… – Узумаки явно решил сменить тему. – Что бы ты сделал?       – Хм-м… Я бы отвёз его к ветеринару, – подумав немного, решил Саске. – Ты ведь добе, – прозвучало это неожиданно ласково, – сам бы до такого не додумался.       – Не додумался, – честно и вместе с тем как-то разочарованно признался ньери.       – Так что, – усмехнулся Учиха, – если ты принёс домой кота, завтра же с утра отвези его в ветклинику.        – Нет-нет, – возразил Наруто. – Я никого не приносил. Просто было интересно. А знаешь, – он снова сменил тему, – вчера у нас выпал снег…       Саске тихо хмыкнул. Он слушал мужа, время от времени что-то говорил и снова слушал. Наслаждался таким родным голосом и жалел лишь об одном: что сейчас так далеко от него. Нет, решительно, говорить с ним по телефону – самое большое преступление. Говорить и знать, что даже через пару часов они не увидятся…