Не забывай меня

Когда Джокер проснулся на следующее утро, он был приятно удивлён, обнаружив, что проспал всю ночь, подвиг, который он мог совершить только под мощными транквилизаторами, но даже тогда ему снились кошмары. Однако этой ночью ему ничего не снилось; он крепко спал, или настолько крепко, насколько для него было возможно. Он также был удивлён, поняв, что на этот раз он действительно проголодался. Сходив на кухню и насыпав в чашку шоколадных хлопьев, он включил новости. Заголовки гудели о какой-то девушке по имени Харлин Квинзель, которая, очевидно, накануне была похищена. Они все опасались худшего — что она мертва. И были правы: она мертва, он убил её. Харлин ушла навсегда. После того как сюжет про Харлин закончился, он услышал очень забавную историю о том, как Брюс Уэйн был случайно застрелен и нуждался в операции. По словам врачей, он будет в норме в кратчайшие сроки. Джокер решил, что сирота и плейбой, скорее всего, просто привлекает к себе внимание; это повысит его уже богоподобный образ, и, скорее всего, он будет судиться с тем, кто это сделал, словно ему не хватает денег. Он также слышал интересную историю о том, как Пугало сбежал из Аркхема накануне вечером. Хорошо, охота на него стала намного проще. Джокер достал мобильный телефон, сделал несколько звонков некоторым «друзьям» из преступного мира и через несколько минут точно знал, где тот прятался. Жизнь Крейна превратится в ад, его и Гая. Пусть он не получит удовольствие от убийства Крейна, он никогда не обещал не убивать Гая. Бад и Лу просеменили к нему и упёрлись головами о его ноги, скуля, чтобы их покормили или, по крайней мере, приласкали. Он задался вопросом, почему держал дворняг рядом, когда Харли оставила его. Он любил их достаточно сильно, а они были хорошими животными, но кто действительно заботился о них, так это Харли. Без их мамы они редко оставляли его одного, поскольку жаждали внимания. Не только они этого хотели, но без Харли их кормили недостаточно. Он поинтересовался, если долго морить голодом животных, нападут ли они на любимого хозяина или просто будут раздражать его до смерти своим беспрерывным воем. После долгих размышлений он решил, что будет лучше дать хищникам какой-нибудь еды. Наполнив их миски, он снова сел на диван со своим завтраком, пока не услышал, как дверь открылась и закрылась. — Доброе утро, Пудинг, — сказала Харли сонно, сев рядом с ним. При звуке её голоса с нью-йоркским акцентом он швырнул миску с хлопьями на пол и страстно схватил Харли, притянув к себе, сокращая между ними расстояние. Будучи не в состоянии больше сдерживаться, он горячо прижался к её губам, смакуя ощущение её прижатого к нему тела. Как приятно иметь собственную маленькую принцессу-клоуна в его руках снова, только он и никто другой. Никто не украдет её у него, он в этом уверен. Сначала Харли была потрясена, когда он поцеловал её вот так, но быстро пришла в себя и жадно целовала его в ответ, чувствуя себя ребёнком, которому разрешили открыть рождественские подарки раньше времени. Она страстно целовала его губы и шрамы, нежась в данный момент, как будто это был их последний раз. С той жизнью, что жили они, где они могут быть убиты в любой момент, она дорожила каждой минутой с её ангелом больше, чем кто-либо другой. Она всегда любила, когда он брал тайм-аут, чтобы провести с ней время, что случалось довольно редко. — Что случилось, Пудинг? — прошептала она, пока он целовал и покусывал её шею. — Тихо, я наслаждаюсь, — пробормотал он, вернувшись к её губам, целуя их жадно и заставляя её хихикать. Как только Джокер стал стягивать с неё костюм, Бад и Лу, услышав голос их мамы, вскочили на диван и с любовью лизнули её в лицо, убивая момент. Джокер сделал над собой усилие, чтобы не превратить их в пиджак, в то время как Харли ласково погладила их. — Вау, малыши показывают, что лишены внимания, — сказала Харли, обняв их. Она повернулась к Джокеру, который приспустил её костюм, показав шрам в виде «J», который он вырезал давно. — Я думаю, мы должны об этом поговорить. — Какая-то особенная причина? — спросила Харли, когда он достал один из многочисленных ножей. Не то чтобы она возражала, на самом деле ей даже нравилось, когда он повторно прорезал шрам. Иногда, когда они были в ссоре в течение долгого периода, она трогала рубец и чувствовала себя ближе к Джокеру, будто он рядом с ней. Хотя она никогда не скажет этого вслух, она знала, что всякий раз, когда он вновь прорезает шрам, это означает, что он имеет дело с эмоциями, которые не может понять. Она знала, что он не способен на сильное чувство, но каждый раз в какое-то время что-то трогало его внутри, то, что он не мог терпеть, поэтому прорезал снова, чтобы отвлечься от мыслей, что мучили его, и выпустить эмоции, преследовавшие его. У него был тяжёлый день и необходимо было напомнить, что она его, или он был необычайно в ласковом настроении и просто хотел напомнить ей, что она принадлежит ему. Все думали, что её Пудинг был монстром, но она знала правду. У него было сердце, как у всех остальных, но потому, что он отличался от них, все думали, что он зло, но она знала — это не так. Она знала, он не хотел причинить ей реальный вред, открывая шрам, это просто уникальный способ напомнить обоим, что, что бы ни случилось, она принадлежит ему и только ему. Ей нравилось, что она была единственной, кто заставлял его снова смеяться, когда он расстроен; единственной, кто поддерживал его в тех редких случаях, когда ему нужно было на кого-то положиться. — Просто так, — сказал он тихо, разрезая её шрам. Она застонала от боли, когда он резал по её нежной плоти, и почувствовала, как потекла кровь. Она любовно восхищалась его телом, пока он был занят. Каждый его дюйм был прекрасен, даже шрамы, и хотя она часто это говорила ему, он никогда ей не верил. Если бы только он мог видеть себя её глазами. — Так что на повестке дня, Пудинг? — спросила Харли, ощутив чудесное остриё ножа, прорезающее её кожу. Может быть, это знак того, что он проведёт весь свой выходной с ней. Сомнительно, но возможно. Но даже если этого не было в плане, пока она находилась с ним, ей было всё равно, чем они занимались. — Думаю, мы нанесём визит нашему другу Пугалу. Почему бы не взять Гая с собой в поездку? Чем больше, тем лучше, как я всегда говорю, — сказал Джокер, закончив свою работу с удовлетворением. Всё было так, как должно быть, её кровоточащий шрам — тому доказательство. — Но, мистер Джей, мы посетили его прошлой ночью. И кто такой Гай? — спросила Харли, нажав на открытую рану, чтобы остановить кровь. — Что ты имеешь в виду, Харли? — спросил Джокер, недоумевая, что она спросила это. — Знаешь, прошлой ночью мне приснился очень странный сон, и там был парень по имени Гай, — сказала Харли задумчиво. — Мне снилось, что я забыла, кто ты, и бросила тебя. О, мистер Джей, это самый ужасный кошмар, который я когда-либо видела. Не могу описать словами, насколько ужасно это было. Я бросила тебя ради другого человека по имени Гай, и сказала тебе, что разлюбила тебя, чтобы ты ушёл из моей жизни, — прошептала она, не в силах поверить, что была способна на такой поступок, даже если это был просто кошмар. — И когда я проснулась, и тебя не было в кровати, я испугалась, что это не сон, а реальность, — сказала Харли, переживая в голове ужасный кошмар. К её удивлению, Джокер начал смеяться. Он начал с небольшого смешка, а затем перешёл на хриплый смех. Он обнял себя, содрогаясь от смеха и слёз, появившихся в его глазах. — Что смешного? — спросила Харли, смущённо и немного обиженно оттого, что он смеётся над ней. Это было не впервые, когда он так делал, а обычно она не обижалась, но это было другое. Он смеялся довольно часто, конечно, но этот смех был другим; его использовали после совершённого кульминационного момента. Но в чём была кульминация конкретно? Видимо, это как-то связанно с ней и её адским кошмаром, но она не могла себе представить, почему. Это было так реалистично и страшно, а он думает, что это смешно, даже уморительно. Восстановив над собой контроль и вытерев слёзы со своих глаз, он ответил: — О, ничего, малышка-Харли. Ну, не дуйся, я не смеюсь над тобой, не совсем. Просто скажу, что эта шутка только для своих. Кроме того, по крайней мере, это был всего лишь сон, а сны нереальны, Кексик. — Да, наверное, ты прав, это был просто сон. Но знаешь, всё было не так плохо. Пусть я стала как те ужасные врачи и бросила тебя, ты не сдавался. Я делала такие ужасные вещи, и ты должен был оставить меня, но этого не произошло. Ты ждал меня, когда вернусь я и мои чувства, хотя я этого не заслуживаю, — сказала она, обвив его шею своими руками и положив голову на плечо. — Ты спас меня. — Как я уже говорил, почему бы нам не поиграть с Пугалом и Гаем сегодня? — продолжил Джокер, будто не слышал её. — Я надеюсь, что у тебя нет планов на ближайшие несколько дней или недель, потому что у меня так много интересных мероприятий запланировано для них двоих, им нужна операция, чтобы убрать улыбки с их лиц! — Звучит заманчиво, — сказала Харли, будучи блаженно счастливой там, где и должна быть — в его объятьях. Она подняла голову и посмотрела на него своими прекрасными детскими глазами. — Пудинг, можешь пообещать мне кое-что? Он снова начал целовать её, чтобы заткнуть, но она была настроена решительно. — Пожалуйста, милый, для меня? — умоляла она в перерывах между поцелуями. Он со вздохом уступил и перешёл к её шее ещё раз, что-то проворчав, чтобы дать ей знать, что он слушает. — Мистер Джей, обещай, что мы всегда будем вместе. Этот сон очень напугал меня, заставив задуматься о том, как мне повезло с тобой. Я знаю, это был просто кошмар, но он заставил меня понять, насколько я нуждаюсь в тебе, я не хочу потерять тебя. Ты можешь, пожалуйста, пообещать, что никогда не оставишь меня, что бы ни случилось? Даже если я стану лунатиком и буду делать то, что делаю во сне, пожалуйста, останься со мной в любом случае? Я люблю тебя больше, чем что-либо в мире, и я не хочу жить без тебя, — спросила она со слезами на глазах. Ей нужно, чтобы он пообещал, даже если он не сможет сдержать обещание. Она предпочла бы умереть, чем жить без него, она не могла представить жизнь в мире, где его не существовало. Джокер перестал её целовать и долго смотрел на неё, так долго, что она была уверена, он не ответит ей, поэтому была удивлена, когда он это сделал. Не смотря на неё, он держал её близко, тихо прошептав то, что она едва смогла услышать: — Только если ты обещаешь никогда снова не оставлять меня.