Не забывай меня

Чтобы отпраздновать это событие, они взяли Бэтмобиль и катались по городу, оставив Рыцаря Придурка лежать в луже собственной крови. Джокер всегда мечтал взять любимую машину пустоголового, а перерождение Харли было прекрасным оправданием, чтобы сделать это, не то чтобы ему нужен был предлог. Покатавшись по округе в течение некоторого времени, обгоняя машины и всё, что было на их пути (или не было), зарабатывая крики возмущения и страха от пешеходов, Джокер привёз их обратно в лечебницу. — Что мы здесь делаем? — спросила Харли, боясь, что их поймают. — Просто нужно кое-что забрать. Ты можешь одолжить мне сотовый телефон? Используя её телефон, Джокер позвонил Райли и сказал ему принести несколько вещей. Когда Райли вышел на улицу, его глаза расширились при виде Джокера на водительском сиденье Бэтмобиля, но он ничего не сказал. Он передал Джокеру всё, что тот просил, и побежал обратно в здание. Харли видела, как Райли принёс ей старый костюм Арлекина и грим. Она почувствовала, как волнение увеличивается, когда клоун протянул ей костюм. — Мне есть в чём признаться, — сказал Джокер, пытаясь выглядеть робким. — Я надеюсь, что ты не будешь возражать, но после того, как я узнал, что ты была под влиянием токсина страха, а не травмы головы, и что это неизлечимо, я сжёг почти все твои вещи. Это единственный оставшийся костюм Арлекина, так что постарайся не уничтожить его, пока не появятся другие. Чтобы держать Бэтса подальше от их убежища, Джокер и Харли неохотно покинули Бэтмобиль и нашли другую машину, но перед этим они перепаяли и уничтожили всё в Бэтмобиле, чтобы наградить Бэтса мигренью мирового класса. Закончив издеваться над Бэтмобилем, они переключились на лучшую машину, который могли найти, и уехали. Доехали до их нынешнего убежища — заброшенной фабрики игрушек — довольно быстро. Джокер взял её за руку и повёл в свою комнату. Оказавшись внутри, она с нетерпением надела костюм и, посмотрев на себя в зеркало, она не смогла поверить своим глазам. Она больше не была Харлин Квинзель, по крайней мере, не внешне. Внешне она снова Харли Квинн, но внутри она чувствовала себя Харлин Квинзель. — Ты никогда не выглядела лучше, — сказал Джокер с восхищением, обняв её за талию. — Этого недостаточно. Внешне я Харли, но не внутри, не совсем. Я не думаю, что всё между нами будет как прежде, если я не приму противоядие, — сказала Харли, продолжая смотреть на своё отражение. — Я не думаю, что тебе действительно нужно противоядие. Это может занять немного времени, но довольно скоро это случится, если ты никогда не была вменяемой, — сказал Джокер, смотря на её отражение в зеркале. — Ты уже подвержена токсину, иначе бы тебя здесь не было, ты была бы всё той же скучной стариной Харлин Квинзель. Видимо, варево Крейна не такое сильное, как мы думали. Кроме того, тебе не нужно противоядие, чтобы вернуть Харли Квинн, ты можешь снова стать ей. — Я знаю это, но хочу вернуть свои воспоминания. Я чувствую, что в моём сердце есть пустота, откуда воспоминания были украдены. Я хочу помнить тебя, Плюща и всех, — сказала Харлин, повернувшись и взглянув на него. — Это может убить тебя, знаешь, — сказал Джокер, подойдя к столу рядом с кроватью. Он открыл ящик и вытащил небольшой пузырёк, наполненный прозрачной жидкостью. Он достал шприц и набрал в него противоядие. — Ты уверена, что хочешь так рисковать? Он протянул ей шприц, и она схватила его. Держа его на уровне глаз, Харлин прошептала: — Вау, я держу жидкое безумие в руке. Это звучало так странно, но это было правдой. Она проглотила свои страхи и собрала всю силу, повернувшись к нему. — Я готова взять на себя риск ради тебя, но мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал. — И на что это будет похоже? — спросил он, несколько впечатлённый её храбростью. — Все врачи в Аркхеме говорили, что ты никогда не любил меня, что ты не способен любить. Каждый считает, что ты никогда не сможешь полюбить другого человека. Я люблю тебя сейчас, но хочу любить тебя, как делала это раньше, вот поэтому я предпочитаю взять противоядие, и это главная причина в любом случае. Я собираюсь снова распрощаться с моей жизнью ради тебя, мне нужно знать, что ты оценишь то, что я жертвую собой. — Она взяла его руку и пристально смотрела в его бездонные карие глаза. — Мне нужно знать, что ты любишь меня, неважно, что говорят они. Я знаю, что это не в твоей природе, поэтому я спрошу об этом только один раз. Скажи, что любишь меня, и я навсегда буду твоей. Он был искушён, чтобы бросить её и орать на неё за то, что просит его делать такие вещи. Он был соблазнён её исцелением и игнорировал её абсурдную просьбу. Джокер никого не любил, даже её. Но он не мог ей отказать, не сейчас, когда был так близок к тому, чтобы, наконец, она вернулась. Это были просто слова, конечно, он мог бы просто сказать их только раз, всего лишь раз. Ведь если Харлин примет противоядие, она в любом случае может умереть. Он мог это сделать ради неё. — Я люблю тебя, Харли, — прошептал Джокер, это немного удивило его. В то время как он ненавидел эти слова, он полагал, что они не так плохи, как он думал. Харли улыбнулась ему слабой, искренней улыбкой. — Это всё, что я хотела услышать, — сказала она, поцеловав его; её улыбка стала шире, когда она сделала это. Харлин целовала Гая много раз, но такое чувство она не испытывала с ним никогда. Поцелуй с Джокером заставил её чувствовать себя более живой, чем она чувствовала в течение очень долгого времени. Она отпустила весь свой страх и неуверенность; это то, что и должно быть. Она принадлежала Клоуну-Принцу Преступного мира, а он принадлежал ей. Как только он поцеловал её в ответ, она воткнула иглу в свою шею. Через минуту или две после приёма лекарства она отключилась. — Харли, Харли, Харли Квинн, что мне с тобой делать? — сказал клоун, подхватив её обмякшее тело на руки. Джокер отнёс её к постели и уложил на одеяло. Затем он лёг рядом с ней и приобнял, притянув тело ближе к себе. Её голова покоилась на его груди, а он уткнулся лицом в её сладко пахнущие волосы. Она была такой тёплой; он уже забыл, каково не чувствовать холод. С ней в его руках он был в состоянии забыть о мире и даже Бэтмене, это было, как если бы они остались единственными людьми в мире. Её дыхание и сердцебиение точно колыбельная для него; он держал её крепко, не желая отпускать и мечтая, чтобы этот момент длился вечно. Она может быть мертва уже к утру, и хотя это обстоятельство его не беспокоило, он был счастлив, что она жива и рядом с ним. Хотя обычно он предпочитал одиночество, было приятно каждый раз с кем-то побыть. Он просто не мог её понять. Как может такое прекрасное существо любить такого ужасного монстра? Он был изуродованным изгоем, безумным преступлением Бога. Она знала, кто он, так что было в нём такого, что она не могла получить от других? Большинство людей в страхе бежит от него (и в его случае не может быть по-другому), а она бежала навстречу, даже когда всё было ужасно. Он никогда не ожидал, что она вернётся к нему, и он принял это, по большей части. Независимо от причины, ему было всё равно. Она опять стала его, и этого ничто не изменит, даже смерть. Никто и никогда не сможет снова увести её от него. Она снова его, и это всё, что заботило его в данный момент. Может быть, именно поэтому он не убил её раньше, потому что часть его всегда надеялась, что она вернётся. Возможно, просто возможно.