Расправить крылья

      — Мамочка, мы пришли! — звонкий голос Кристины ворвался в дом вместе с порывом метели.       Четыре отряхнул сапоги от снега, и Кристина, всегда оставлявшая мокрые следы несмотря на возражения матери, внезапно повторила его жест.       Катерина, держа в руках поднос с аппетитным тортом, выглянула в прихожую.       — Мойте руки, и в столовую, — велела она. — Добро пожаловать, Четыре! Будь как дома! — Катерина тепло улыбнулась Бесстрашному и вернулась на кухню.       Весь дом был украшен гирляндами и снежинками, старательно вырезанными Кристиной и Камиллой, а в столовой красовалась самая настоящая елка — такой подарок сделали Кристине ее друзья из Дружелюбия.       В Бесстрашии Рождество не отмечали. Дома у Четыре тоже, а в семье Ортис царила атмосфера тепла и веселья. Три хозяйки дома суетились, накрывая на стол, дружно возражая предложениям Четыре помочь им.       Камилла рассказывала все, что знала о традициях Рождества из книг. Кристина то и дело перебивала ее и засыпала вопросами. Катерина любовалась дочерьми, и в ее взгляде было столько любви и нежности… Но заметил Четыре и потаенную грусть — по четвертой хозяйке этого дома. Самой старшей из детей — Кэролайн.       После ужина Катерина включила старую магнитолу, и вместе с дочерьми она втянула сопротивляющегося Четыре в танцы.       Четыре не помнил, когда он так свободно веселился. Да и помнить было нечего. Строгий отец, фракция, не признающая праздников. Потом Бесстрашие со своими собственными представлениями о веселье. А дом Ортис был пропитан атмосферой любви, и не проникнуться этой атмосферой было сложно.       Внезапная мысль поразила Четыре. Он хотел бы быть частью этой семьи.       Устав от танцев, Катерина ушла на кухню поставить чайник, и Камилла решила помочь ей, а Четыре заметил на стене гитару.       — Это папина, мама не разрешает трогать ее, — предостерегла Кристина.       — Ничего. — Катерина появилась на пороге комнаты. — Ты умеешь играть? — Четыре кивнул, и она попросила его сыграть что-нибудь.       Немного провозившись с гитарой, Четыре начал музицировать, а девочки стали подпевать ему, узнав мелодию.       В камине потрескивали дрова, вода в позабытом на кухне чайнике давно остыла, а Камилла и дочери заслушались игры своего гостя.       — Снег! Смотрите!        Заметив, что метель закончилась, Кристина метнулась к окну, чтобы убедиться, а потом побежала в прихожую. Наспех натянув сапоги и шапку, не застегивая куртку, Кристина выбежала на улицу. Метель прошла, и теперь сахарные хлопья снега медленно кружились в воздухе в танце, ведомом только им.       Остальные поспешили вслед за ней, и Камилла нагнала сестру, но была атакована снежками. Началась снежная перестрелка. Сестры атаковали друг друга с озорным смехом, а Катерина и Четыре наблюдали за ними с крыльца.       — Тобиас, я хочу, чтобы ты знал. Друг Александра — желанный гость в нашем доме. И ты столько сделал для Кристины… Она очень изменилась после знакомства с тобой. Стала не такой неуправляемой, — Катерина улыбнулась. — Я бы очень хотела попросить тебя стать членом нашей семьи, но я понимаю, это слишком…       — Вовсе нет. Быть частью вашей семьи — это честь для меня, — ответил Четыре под дружный хохот Кристины и Камиллы, повалившей младшую сестру в снег.