Расправить крылья

      Было только десять вечера, а в «Черном драконе» вовсю грохотала динамичная музыка, алкоголь лился рекой.       «Надо бы наведаться сюда во время рейда», — отметил про себя командир периметра Тобиас «Четыре» Итон, пробираясь сквозь толпу танцующих, некоторые из которых откровенно не тянули на совершеннолетних.       В самом центре танцпола черноволосая девушка двигалась так, что собрала вокруг кольцо из зрителей. Казалось, ее тело слилось с музыкой и стало с ней единым целым. Движения были то ритмично быстрыми, то откровенно сексуальными — она следовала за звуками песни, куда бы та ни вела.       Четыре с легкостью узнал ее. Но чувство, будто видит ее впервые, не оставляло его. Недолго понаблюдав за девушкой, он направился к ней.       Теперь Четыре стало понятно, что имела в виду Катерина, когда делилась с ним беспокойством о младшей дочери.       «Кристина-подросток еще хуже, чем Кристина-ребенок. Теперь я просто не знаю, чего от нее ожидать…»       Девушка в черном узком платье и туфлях на высоком каблуке, определенно, была Кристиной. Но такую Кристину Четыре не знал.       — Тобиас!       Он возник перед Ортис внезапно, как из ниоткуда, но на ее лице не промелькнуло ни радости, ни удивления. А вот Бесстрашный не без разочарования уловил запах виски, когда Кристина закинула руки ему на шею, прекратив танец.       — Идем отсюда, — велел Четыре.       — Но самое веселье еще не началось!       — Твои мать и сестра приготовили тебе сюрприз, ждали весь день. Они беспокоились, Кристина. Ты не появилась дома после Испытаний. Почему?       — Командир, только давай без нотаций… Ах да, я забыла поздравить тебя с назначением… А еще я забыла, когда вообще видела тебя в последний раз!       — Идем, Крис, — снова повторил Четыре, сбросив с себя ее руки, и потянул ее к выходу.       На улице было прохладно, несмотря на то, что лето уже началось, и Четыре накинул свою куртку на плечи Кристины. Черная одежда сделала ее похожей на Бесстрашную, закралась в его думы внезапно странная мысль, ни один Искренний не выглядит так.       «Интересно, как все-таки прошли ее Испытания?» — размышлял Тобиас, пробираясь сквозь толпу к выходу из клуба, крепко сжимая руку Кристины и пропуская мимо ушей ее препирательства. Впрочем, он знал: Ортис уже давно решила, что Искренность не покинет, и ни разу в своем решении не усомнилась.       — Ты собрал его! — восхитилась Кристина, глядя на байк, у которого они с Четыре остановились.       — Да давно…       — Вот именно! — нахмурилась она. — Просто у кого-то за полгода не нашлось времени на меня! Зато от мамы «привет тебе от Тобиаса» я слышу почти каждый день!       — Крис! — Четыре повернулся к ней с теплой улыбкой, и она не смогла долго дуться. — Виноват. Прости. Я скучал по тебе, малышка.       — Я тоже скучала, Четыре! — Кристина широко улыбнулась и угодила в объятия лучшего друга. — Но не называй меня больше малышкой!       — Когда я видел тебя последний раз, ты была сантиметров на десять ниже! Или это все твои супермодные каблуки? — рассмеялся Четыре, что за заработал шутливый удар по плечу.       Дома Кристину встретили плакат «С Днем рождения!» и чувство стыда. Катерина и Камилла ни слова упрека не сказали ей, только обрадовались ее приходу и позвали их с Четыре к столу, как будто ничего не произошло, и торжественно вручили Кристине торт с кремовой цифрой «шестнадцать». Поначалу Кристине все это казалось странным на фоне постоянных упреков, ставших нормой их общения за последний год, но окутанная семейной атмосферой Крис быстро забыла о своих подозрениях.       Семейную идиллию нарушил громкий — требовательный — стук в дверь.       — Сидите, я открою. — Катерина поспешила в прихожую, но остальные не послушались и вышли вслед за ней. В гости они больше никого не ждали.       Катерина открыла дверь, и в дом вошли Эрик с двумя своими людьми.       — Кристина, я думала, ты пригласила только Четыре… — удивилась Камилла.       — Ками! — воскликнула Кристина, покосившись на ту. И как ее умной сестре могла прийти в голову настолько абсурдная мысль? — Я не приглашала их!       — У нас предписание на обыск. — Эрик вручил Катерине какую-то бумажку и двинулся вперед, пока та читала. Но Четыре преградил ему дорогу. — Это приказ Макса, Итон. Или ты посмеешь перечить ему? Что ты вообще делаешь в этом доме?       — А ты не видишь? У нас здесь праздник!       Обычно Кристина в те редкие встречи с Эриком и слова произнести не могла — его взгляд пугал ее, а сам он напоминал ей ледяную скалу. Но, видимо, виски сделал ее смелее.       Эрик не удостоил Кристину ответом, лишь смерил уничижительным взглядом и рукой отодвинул со своего пути, словно игрушку. Командир разведки направился на второй этаж, а его люди — за ним. От Кристины не укрылось, как переглянулись Четыре и ее мать, прежде чем догнать Бесстрашных. Кристина тоже хотела подняться наверх, но Камилла поймала ее за руку и остановила, глазами попросив не вмешиваться.       Когда снова раздался стук в дверь и на пороге возник Джек Канн, лидер фракции и шеф Камиллы («А может, не только шеф», — мимоходом отметила Кристина) собственной персоной, именинница уже ничему не удивилась.       — Джек, у нас обыск! — порывисто произнесла Ками, что на нее, собранную и спокойную в любой ситуации, было совсем не похоже. Канн и Камилла направились на второй этаж, и теперь никто не удерживал Кристину.       — Что вы хотите найти здесь, господа?         Бесстрашные добрались до комнаты Кристины. Появившись на пороге, она заметила, что некоторые ее вещи разбросаны по полу, и ринулась было вперед, но Четыре, прекрасно поняв по выражению ее лица, что она не сдержится, успел ее перехватить.       — Все, что относится к оппозиционной пропаганде.       — Покажите предписание, — потребовал лидер Искренности, и Эрику пришлось повиноваться. Нехотя он отдал бумагу Канну. — Здесь нет подписей главы Правления и лидеров остальных фракций. Вы не имели права даже войти в этот дом. Это не ваша территория. Мы направим Максу протест! Ему придется ответить!       Эрик не спорил. Жестом велел своим людям уходить. Хозяева дома и Четыре тоже вышли из комнаты, дабы проводить непрошеных гостей и убедиться, что они уйдут.       — С Днем рождения, малявка! — прежде чем выйти, Эрик впихнул в руки Кристины смятый клочок бумаги.       Его тяжелые шаги были слышны на лестнице, а Кристина разворачивала и распрямляла то, что оставил ей командир Бесстрашия.       «Фракция свободы! Хватит жить в диктатуре! Мы все равны и вольны выбирать наш путь! Чикаго — за свободу!»       С первого этажа доносились встревоженные голоса.       Четыре говорил о том, что его предупредили про обыск. Камилла благодарила Джека за то, что он появился так вовремя.       А Кристина перечитывала криво напечатанный текст снова и снова.       Хлопнула дверь — это ушел Канн.       Кристина бегом слетела по лестнице. Ее родные и Четыре сидели на кухне, обсуждая происшествие.       — Что это значит? — Пропагандистская листовка легла на стол с ударом ладони Кристины.       — Откуда это у тебя? — Камилла опомнилась первой.       — Лучше надо было прятать! Вы все в этом замешаны, да? Все всё знали?.. Все, кроме меня!       — Это было только потому, что мы заботимся о тебе и не хотим втягивать тебя в это!       — Спасибо за заботу, мама, — горько улыбнулась Кристина. — Отличный вышел День рождения… — с этими словами она вышла из комнаты. На душе у нее скребли кошки.