Белый ворон

      За маленькими радостями в жизни Фрэнк не замечал, как время неуловимо бежало вперёд. Оставалось всего ничего до одного из самых значимых событий в его жизни, которое поможет ему отпустить болезненное прошлое и больше никогда не оборачиваться.       «Это первый раз, когда я вижу его спустя столько времени. И, надеюсь, последний…»       Волнение привычно встретило Фрэнка с самого утра. Заседание суда должно было состояться после полудня — парень не находил себе места. Страх заполнил разум, заставляя потерять рассудок. Он боялся встречи с Джоном. Он боялся реакции свидетелей на все подробности, которые тщательно скрывал.       Фрэнк снова не позавтракал. Наверное, из-за постоянных переживаний, преследующих его в последнее время, он даже немного похудел. Смерть Кайла, инвалидность Джулиана, поимка приёмного отца. Несмотря на то, что Айеро постоянно отвлекался на общение со своими друзьями, ему всё равно было сложно морально.       «Я пережил так много дерьма, разве я не справлюсь с выступлением в суде?» — Фрэнк настраивал себя на лучшее пока ехал на такси с Донной и Джерардом. Внутри Фрэнка всё сжималось и вызывало нервную тошноту.       Джи, не отрывая взгляда, смотрел на бледное лицо Айеро, крепко сжимая его холодную и влажную руку в своей. Он переживал вместе с ним, чувствуя себя не менее паршиво.       Большего всего на свете Уэй хотел испепелить Джона своим взглядом, полным презрения и ненависти к нему.       Попытки Фрэнка успокоить себя мысленно не увенчались успехом: всё стало ещё хуже, когда они прошли в здание суда и подошли к нужному залу, возле двери которого уже стояли Линдси с её мамой и Берт, миссис Аллен с преподавательницей истории.       Фрэнка окутал озноб — он обхватил себя руками и постарался скрыть своё ужасное волнение.       — Фрэнки, привет, ты как? — Линдси встретила его первой и очень крепко обняла, надеясь на то, что это немного поможет ему морально.       — Могло быть и лучше, но я стараюсь держаться, — сказал он, вежливо улыбаясь подруге.       Стоящий рядом Берт молчал, скрестив руки на груди. Он волновался за Фрэнка, но вместе с тем после всего произошедшего боялся подойти ближе. Между ними всё ещё сохранялась некая неловкость, которую было видно невооружённым взглядом.       Взгляд МакКрэкена невольно переместился на Джерарда, который посмотрел на него в ответ. В один момент в воздухе повисло сильное напряжение.       — Фрэнк! — вдруг раздался знакомый голос за спиной, позволивший всем на какое-то время отвлечься.       Айеро обернулся и увидел вдали ковыляющего на костылях Джулиана в компании своих приёмных родителей.       Он был искренне удивлён присутствию сводного брата, так как не думал, что прошедшего времени было достаточно для его восстановления. Джулиан заметно похудел после больницы и не мог передвигаться без костылей, но посчитал нужным прийти сюда, несмотря ни на что.       Потому что он был единственным человеком, который наблюдал издевательства над Фрэнком воочию.       Айеро непроизвольно заулыбался и бросился навстречу брату.       — Я не знал, что ты придёшь! — сразу, без приветствий, воскликнул Фрэнк.       — Я был бы последним предателем, если бы не пришёл защищать тебя. Однажды я уже поступил как последний трус. В этот раз я не останусь в стороне, — сказал он, легко улыбнувшись, и потрепал волосы Айеро на макушке. — А ты изменился с тех пор, как мы виделись в последний раз. Подрос, что ли? — спросил Джулиан, и Фрэнк рассмеялся.       — Ага, а как же…       Аддерли-младший немного разрядил напряжённую донельзя обстановку своим присутствием.       — Кстати, знакомься, это мои приёмные родители: Анна и Майкл, — сказал Джулиан, указав на женщину и мужчину лет пятидесяти, стоящих рядом.       — Очень приятно, Фрэнк, — представился парень. Ему было немного неловко: остатки асоциальности хотели вынудить его развернуться и убежать, но Фрэнк боролся с ними до последнего. — Я думаю, мы можем присоединиться к остальным, пока заседание суда не началось, — сказал Айеро, указав большим пальцем на своих друзей, стоящих в сторонке.       — Давно хотел познакомиться с тобой, Джулиан, — сказал Уэй, протягивая ему руку. Взгляд Джи был тяжёлым: он не доверял Джулиану, зная о всей истории Фрэнка.       — Ты Джерард, верно? Фрэнк много рассказывал о тебе, — Аддерли пожал его руку. Джулиан выглядел очень дружелюбным, несмотря на предвзятость Уэя.       Фрэнк всё ещё очень волновался. Его лицо выражало вселенский страх и усталость, невзирая на приятную встречу с братом. Они постояли в дружеском кругу какое-то время, и спустя пять минут миссис Аллен, извинившись, попросила Фрэнка проследовать за ним, чтобы встать в противоположный угол у окна и немного поговорить.       — Ты выглядишь совсем плохо, — тихо сказала психотерапевтка, настороженно на него посмотрев, и накрыла ладонью его худое плечо. — Ты хоть немного поспал этой ночью? — вдогонку спросила она, заметив очень уставший взгляд в ответ.       — Только если немного, — сказал Фрэнк, кривовато улыбнувшись. — Мне тяжело всё это переживать, и я до сих пор не могу успокоиться. Я даже думаю отказаться от дачи показаний, потому что мне очень тяжело… — он был не уверен в себе от слова совсем — он сжал рубашку в районе груди и тяжело сглотнул, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.       — До заседания ещё около двадцати минут, у тебя ещё есть время подумать над этим. Виновен твой приёмный отец или нет будут решать присяжные, поэтому я всё-таки посоветовала бы тебе выступить. Знай, что мы поддержим любой твой выбор и точно не дадим почувствовать себя беззащитным в этом бою, — сказала миссис Аллен и легко улыбнулась. Фрэнк устало улыбнулся в ответ, в его глазах сверкнула маленькая искра надежды на то, что всё окажется не таким страшным, как он себе представлял.       Что встреча с Джоном не выбросит его в омут прошлого.       Времени до начала суда оставалось совсем немного, но оно будто шло вечность для Фрэнка. Он едва ли дождался момента, когда им разрешили пройти в зал и присесть. Родители и преподавательница истории расположились во втором ряду ближе к проходу, Фрэнк вместе с друзьями и психотерапевткой — в первом.       — Я, конечно, всё ещё в шоке от того, что нахожусь здесь. Джон был довольно милым человеком, а всё оказалось так ужасно… — полушёпотом сказала учительница, обратившись ко взрослым.       — Вы ещё многого не знаете. Думаю, после этого случая в школе повысят контроль над учащимися и будут почаще обращать внимание на отклонения в их поведении, — с долей осуждения в голосе ответила Донна, на что первая хотела сказать что-то в своё оправдание, но её тут же перебили:       — Всё настолько плохо? Мне всегда казалось, что Фрэнк из примерной семьи, — присоединилась к разговору миссис Баллато.       — Если бы всё было так… В прочем, вы скоро сами обо всём узнаете, — Донна не стала углубляться в подробности: всё это подробно будет разбираться в суде.       Фрэнк всё ещё чувствовал себя отвратительно. В какие-то моменты ему казалось, будто вот-вот — и его стошнит от нервов прямо здесь, перед всеми. Он бездумно пялился на металлические прутья клетки напротив, в которой должен будет сидеть Джон, как особо опасный преступник, и нехотя раз за разом вспоминал свою прошлую жизнь. Он уже слабо помнил какие-то повседневные неприятные мелочи — это затерялось где-то в задворках сознания, — но в его голове вспыхивали яркие воспоминания о самых ужасных поступках Аддерли. Оплеухи, порка ремнём, попытка самоубийства, недоедание, попытка изнасилования…       Сидящий рядом Джерард молчал. Ему было точно так же тревожно, ведь он сильно переживал за любимого, но предпочитал ничего не говорить сейчас: понимал, что уже застрявшие как кость в горле слова поддержки вряд ли облегчат его страдания. Поэтому Уэй, стараясь сильно не привлекать внимания со стороны, аккуратно взял Фрэнка за предплечье, давая тому понять, что всё будет хорошо. Фрэнк, почувствовав прикосновение парня, резко повернул голову в его сторону и нежно заглянул в глаза. Они мягко улыбнулись друг другу. Айеро с удовольствием бы сейчас положил голову на плечо Джерарда, утонул в его объятьях, отвлекаясь на приятные тактильные ощущения от возлюбленного и притупляя тем самым чувство тревоги, но в присутствии посторонних это наверняка было бы лишним.       Линдси наблюдала за поведением парней, видела поникший взгляд Берта и, кажется, начала что-то подозревать.       Вероятно, после суда Уэю не отвертеться от допроса.       Сердце Фрэнка вдруг пронзило стрелой: за пару минут до начала в зал привели Джона.       Айеро глубоко вдохнул и не смог выдохнуть, внутри него всё замерло. Он вперился взглядом в приёмного отца, которого двое крупных полицейских вели в ту самую клетку. Фрэнк выпал из реальности на какое-то время. Эмоции смешались в непонятное нечто, заполнившее собой все внутренности. Фрэнку было и жутко, и тревожно, и плевать одновременно. Тревога отчаянно разрывала грудь, надеясь вызвать негативные мысли и воспоминания, но в голове стало совсем пусто. Джон выглядел очень озлобленным и суровым, нагоняющим страх. Он надменно осматривал каждого, кто находился в зале, и Фрэнк непроизвольно вздрогнул, когда очередь дошла до него. Оставшийся холодный голубой глаз вонзил свой взгляд в оцепеневшего парня, и на морщинистом, поросшем густой щетиной, лице промелькнула жуткая ухмылка, заставившая Фрэнка сжать зубы и опустить глаза в пол.       — Эй, не обращай внимания на его провокации, — вдруг заговорил Джерард спустя долгое время молчания, когда заметил их зрительный контакт. Он крепче сжал предплечье любимого. Джон и его поведение очень настораживали Уэя и в то же время злили, потому что это заставляло Фрэнка сильнее нервничать и погружаться в пучину прошлого.       — Джерард прав, — подхватила мысль Уэя психотерапевтка, сидящая по другую сторону от Фрэнка. — Сейчас он будет делать всё возможное, чтобы вывести тебя на эмоции. Ты не должен воспринимать всё, что он говорит и делает, всерьёз, потому что это сказано специально. Помни, что здесь, под охраной, он точно тебя не тронет. А если посмеет сказать тебе что-то плохое, то его заткнут. Даже если он будет очень настырным. Так что не бойся говорить правду. Тебе здесь зла не желают, а твой приёмный отец стопроцентно получит по заслугам, — миссис Аллен подбадривала Фрэнка.       — Спасибо, — так же тихо ответил Фрэнк и немного встряхнулся, почувствовав холод во всём теле. Ему было не по себе, но он понимал: либо он возьмёт себя в руки сейчас, либо завалит всё.       Суд начался буквально спустя пять минут. Фрэнк вместе с психотерапевткой пересели за предоставленный им стол, где так же расположился и прокурор. Фрэнк занервничал сильнее. Судья, седоватый мужчина в очках и тёмно-синей мантии, произносил вступительную речь, содержащую в себе представление находящегося в зале обвиняемого и перечисление совершённых им преступлений.       А Фрэнк сидел, весь красный, ощущая, как взгляды вонзаются в него со всех сторон. Ему было безумно стыдно за это — он рассматривал пальцы на своих руках, лежащих на столе, и поджимал губы.       — Всё в порядке? — шёпотом спросила у Фрэнка миссис Аллен, наклоняясь к его уху.       — Они всё ещё пялятся на меня? — вопросом на вопрос ответил он, боясь поднять глаза и встретиться с осуждающими и непонимающими взглядами.       — Уже нет. Главное, не внушай себе сейчас вину за то, что произошло. Люди просто немного шокированы, но их достаточно быстро отпустит, — психотерапевтка утешала его, как только могла, и тот, доверяя ей, немного расслабился.       — Хорошо, я понял, — на выдохе ответил он и, чуть-чуть осмелев, повернул голову в сторону Джерарда, сидящего в первом ряду кресел для свидетелей.       Парни встретились взглядами: Уэй смотрел на любимого с нескрываемым переживанием и заботой, которую так хотел проявить сейчас вживую, но не мог. Их зрительный контакт длился не больше пары секунд: Фрэнк с лёгкой настороженностью посмотрел на Берта, который задумчиво и встревоженно смотрел перед собой, словно не замечая ничего вокруг, а затем на Линдси, с сожалением улыбнувшуюся. Она опечаленным взглядом смотрела ему в глаза и, поджав губы, сжала руку в кулак, говоря тем самым «держись».       Фрэнку пришлось выступать первым. Когда психотерапевтка дала согласие на то, что его можно опросить в зале суда, Айеро встал за трибуну. Ноги подкашивались, сердце барабанило, и в горле застрял душащий комок. Фрэнк тяжело сглотнул. Он стоял спиной к свидетелям, схватившись обеими руками за края трибуны. Слева от него расположились присяжные. Перед ним сидел судья и его секретарь, а справа от судьи, в клетке, находился Джон, который надменным взглядом смотрел пасынку прямо в глаза, надеясь нарочно вызвать у него плохие чувства.       Миссис Аллен, наблюдая за своим пациентом, волновалась. В напряжении она сидела максимально ровно, сложив руки в замок на столе, и переводила взгляд то на Фрэнка, то на его приёмного отца.       «Ты справишься. Вспомни обо всём, что мы с тобой обсуждали», — проговаривала в уме психотерапевтка, будто у неё с Айеро существовала телепатическая связь.       Прокурор задавал серьёзные и болезненные вопросы, но Фрэнк, стараясь держать себя в руках, послушно на них отвечал. Его голос немного дрожал. От волнения он постоянно поправлял волосы и не смотрел на Джона, на судью и присяжных, чтобы не растеряться ещё сильнее.       — Да, он снимал мои деньги. Во время проживания с ним я не получал ни копейки со своей пенсии по потере кормильца…       — Да, он был очень агрессивен ко мне, мог избить за то, что я не пришёл домой вовремя, или не выполнил работу по дому должным образом. Страшнее всего было то, что он отбил мне ремнём руки за то, что я взял немного поесть, не спросив разрешения…       — Да, он действительно довёл меня до самоубийства.       — Да, он… чуть не изнасиловал меня…       Каждое заявление Фрэнка сопровождалось вздохами со стороны зала, и чем дольше он об этом рассказывал, тем сильнее чувствовал невидимую поддержку со стороны свидетелей и присяжных. Он понимал, что все на его стороне, и это помогало ему держаться наплаву.       Джон внимательно слушал всё, что говорил его пасынок, и продолжал прожигать взглядом. С его лица не сходила коварная ухмылка. Аддерли молчал, прекрасно понимая, что его ждёт, но ему нравилось видеть то, как Фрэнк, возвращаясь в прошлое, умирал внутри.       Дав показания против Джона, Айеро сел на место. Адвокат Аддерли, который был выдан ему штатом, почти не задавал никаких вопросов, понимая, что у его подзащитного нет шансов. Фрэнк едва заметно дрожал из-за нервов, но он уже пережил самый страшный для него этап, и ему стало намного легче.       — Ты молодец, всё хорошо, — подбодрила его миссис Аллен, и тот слабо улыбнулся в знак благодарности.       Следующими допросили друзей Фрэнка, которые подтверждали факты насилия над ним.       — Он выглядел очень плохо, на его лице постоянно появлялись новые синяки. Мы пытались уговорить его рассказать нам всё, но его запугали до такой степени, что он всё время молчал, — отвечала Линдси.       — Мы часто навещали его в больнице после его попытки самоубийства. В голове не укладывается, что такое можно было сделать с человеком, который и мухи не обидит, — говорил Берт.       — Да этот ублюдок даже не давал ему денег на лекарства! — взъелся Джерард. Его эмоциям не было предела. Он держался как мог, но бранные слова всё равно срывались с уст. У него чесались руки. Глядя на Джона, который, всё так же ухмыляясь, смотрел на него в ответ, Уэй едва ли отговаривал себя от желания накинуться на этого дьявола во плоти и пару раз дать по морде. Судья несколько раз делал Джерарду замечания по поводу оскорблений и даже выписал штраф — Донна в восторге от поведения сына не осталась. — В день попытки изнасилования он прибежал ко мне домой босиком, весь забитый и в слезах. Я думал, что с ума сойду, это было чертовски неожиданно и страшно… — Уэй не любил говорить об этом так же, как и Фрэнк, для которого эти воспоминания были не самыми приятными. Но он должен был.       — У Фрэнка было очень тяжёлое состояние, когда он попал к нам в больницу. Он был очень истощён и весил всего девяносто четыре фунта. Сразу оговорюсь, что прогнозы сначала были не утешающими. Организм был настолько слабым, что потеря большого количества крови обернулась для него остановкой сердца и почти недельной комой. Мы все очень рады, что в итоге у нас получилось сохранить ему жизнь, — говорила Донна и с особой, будто материнской, любовью посморев на Айеро, внутри которого всё переворачивалось вверх дном от этих воспоминаний. — Уже тогда вставал вопрос о том, что у него, видимо, плохие отношения в семье. Мы даже вызывали полицию, и было написано заявление. Но Фрэнка ещё не успели выписать из больницы, как дело замяли… — рассказывала Донна. Наверное, её показания были одними из самых весомых в этом суде.       — Я лично вызывала мистера Аддерли на беседу в школу. К сожалению, никто из моих коллег не проявил инициативу не то, что заметить, что у мальчика проблемы, но и явиться сюда. Да, у Фрэнка часто были синяки на лице, он был болезненно худым, но мистер Аддерли уверял меня в том, что Фрэнк находится на лечении. Он был милосерден и внушал доверие, я не смогла не поверить ему на слово… — говорила учительница истории.       — Наверное, странно, что родной сын выступает против отца в суде, но, действительно, есть за что, и я ни капли не жалею о том, что сейчас расскажу. Я не отрицаю того, что, глядя на избиения и издевательства над Фрэнком, я не делал почти ничего. Я не хотел ввязываться в это и до сих пор сильно виню себя. Я не участвовал в насилии над Фрэнком и где мог, там частично помогал, останавливал. Но, как свидетель, я могу сказать, что это были самые настоящие зверства. Почему я не сдал его, пока жил там? Не знаю, возможно, я был эмоционально незрелым. Всё надеялся, что оно как-то само разрешится, но, видимо, это было моей ошибкой… — признался Джулиан, вызвав на глазах Фрэнка слёзы.       Айеро было так удушливо больно сейчас.       Он всё ещё чувствовал и краем глаза видел то, как Джон смотрит на него, но чем дальше уходило время, тем больше ему становилось всё равно.       «Он скоро сядет, и мы больше никогда не увидимся», — с долей облегчения думал Фрэнк.       И всё бы закончилось хорошо, если бы Джону не дали последнее слово:       — Я ни капли не жалею, что совершил всё это. Он получил всё, чего заслуживает, и, я надеюсь, получит ещё, — Аддерли вперился взглядом в поникшего Фрэнка, которому было совсем неприятно это слушать, но ему нужно было просто перетерпеть.       Джерард презрительно пялился на Джона во время этих слов и сжимал руки в кулаки, пытаясь не сорваться.       — Хочется верить, что ты счастлив, добившись своего, — он тихо и едко рассмеялся, вызывая мурашки по коже. — Но я уверен, что долго ты не протянешь, потому что твоя мамаша — шлюха, которая отдалась первому встречному, боясь остаться совсем одной, оказалась ужасно тупой и сделала большую ошибку ценою в жизнь, — он проговорил это достаточно быстро и резко — его предупредили: ещё одно оскорбление — и его вынужденно заставят замолчать. Но Джон проигнорировал это, увлечённый своим излюбленным делом.       Айеро едва ли держался, чтобы не закричать, закрыв глаза и монотонно повторяя в уме: «Не слушай его, не слушай его, не слушай его…» Всё тело напряглось, и в горле встал сухой ком. Он ненавидел Джона всем своим маленьким и наивным сердцем и просто надеялся на то, что он сгниёт в тюрьме за решёткой.       Фрэнк больше не пугался своих мыслей, он просто хотел, чтобы Джон пережил всю ту же боль.       Джерард скрипел зубами, чувствуя, как внутри него закипает кровь, и, наверное, в любую секунду был готов вопреки всем законам прикончить Аддерли прямо в зале суда. Иногда Уэй корил себя за свою вспыльчивость, но сейчас она была как-никогда оправдана.       Ещё хоть одно слово — и всему конец.       — Тебя ждёт то же самое, что и её, — продолжил Аддерли, нагнетая атмосферу своим грубым голосом. — Не думай, что все они будут нянчиться с тобой до конца жизни, — он кивнул в сторону свидетелей, которые были близким окружением Фрэнка. — Рано или поздно тебя всё равно все бросят, как и твою мамашу больше семнадцати лет назад. Кто ты без них? Такой же жалкий и беспомощный, как и она…       — Закрой свою грязную пасть! — внезапно рыкнул Джерард, резко и неожиданно для всех подрываясь с места. — Ёбаный ублюдок, да чтоб ты сдох!!! — он оказался у клетки за считанные секунды, весь красный и неимоверно злой на Аддерли.       Ярость переполнила его, адреналин бушевал в крови, сердце бешено колотилось, норовя вот-вот выпрыгнуть из груди. Как же Уэй его ненавидел сейчас. Наверное, те отвратительные чувства, которые парень питал к Джону раньше, были тихим пшиком по сравнению с тем, что он испытывал сейчас.       Джерард ничего не успел сделать, кроме как просунуть одну руку за прутья решётки и попытаться схватить Аддерли за шиворот, но охрана сработала оперативно, оттянув подростка подальше от Джона.       Все присутствующие были в шоке от происходящего, а особенно Донна, которая явно не оставит такое поведение сына безнаказанным. Выходка Уэя была неприемлемой, поэтому судья, наградив вторым штрафом, выгнал его из зала суда. Фрэнка трясло от случившегося. Он уже ничего не понимал, не принимал, а просто хотел, чтобы это поскорее закончилось, и он вернулся домой. Слова Джона задели его за живое. Да, он старался не слушать его, но этот голос, въевшийся в голову так быстро, невозможно было перебить. Айеро хотелось разрыдаться здесь и сейчас, просто потому что он не находил другого пути выхода для эмоций, которые испытывал сейчас. Миссис Аллен успокаивала его, но Фрэнк словно ничего не слышал: схватившись за волосы, он зажмурился, как будто это могло спасти его от реальности.       Всё более или менее устаканилось только спустя несколько минут, когда судья объявил о том, что присяжные могут удалиться из зала, чтобы подытожить заседание и впоследствии вынести приговор. На это время объявили тайм-аут, и первым, что сделал Фрэнк, — это вылетел из зала в коридор, не обращая внимания ни на кого вокруг. Он вышел за дверь и, осмотревшись, увидел Джерарда, стоявшего у приоткрытого окна. Уэй смотрел на пейзаж, расстилающийся перед глазами, глубоко вдыхал и выдыхал свежий уличный воздух и пытался привести мысли в порядок. За этим занятием он не заметил, как сзади к нему подошёл Фрэнк и мягко обнял со спины, утыкаясь носом в плечо.       Джерард слегка вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, увидев любимые руки, сцепленные замком на его животе.       — Ты идиот, Уэй, просто идиот, — выговорил Айеро, тяжело вздыхая.       — Ты бы поступил иначе, оказавшись на моём месте? — задал вопрос Уэй и нахально ухмыльнулся, продолжая наблюдать за живым городом за окном.       — Не знаю, наверное, да, иначе. Особенно если учесть, что мы на заседании… — Фрэнк размышлял здраво, не поддаваясь плохим чувствам. — Два штрафа, Джерард, два. штрафа, — с расстановками произнёс он — Уэй повернулся к нему лицом, разрывая в объятья, и посмотрел прямо в глаза.       — Да хоть три, я не позволю этому имбицилу говорить всякие гадости про человека, которого я люблю, и про его мать, — Джерард был серьёзным. — Психопат он или нет — мне всё равно. За сказанное нужно отвечать…       — Он бы в любом случае ответил за это, его и так посадят. Мне, конечно, очень приятно, что ты таким образом проявляешь свою заботу, — Фрэнк опустил взгляд, накрывая ладонями его плечи, и легко улыбнулся, чувствуя себя немного неловко. — Но сейчас эти жертвы были лишними, — Айеро вновь посмотрел ему в глаза. — Я ведь тоже переживаю за тебя.       — Прости, — Джерард почувствовал себя виноватым. Он поджал губы и отвёл взгляд в сторону, нахмурившись. — Наверное, я действительно вёл себя как идиот.       Иногда Уэй был не в восторге от самого себя, но эмоции порой зашкаливали, затуманивая здравый рассудок. Айеро тихо рассмеялся в ответ и, аккуратно скользнув руками с плеч на торс, крепко обнял его.       — Я люблю тебя, — прошептал Фрэнк, закрывая глаза, и почувствовал, как Джерард крепко обнимает его в ответ.       — Джерард Артур Уэй! — послышался возглас Донны за спиной, и парни резко отстранились друг от друга, обращая внимание на женщину, которая вышла из зала и надвигалась на них как танк.       — Как думаешь, я успею сбежать через окно? — тихо спросил Уэй, обратившись к Фрэнку и кривовато улыбнувшись, и попытался скрыть свою растерянность от маминого разъярённого взгляда. Но не успел опомниться, как Донна, уперев руки в бока, встала перед ним, всматриваясь в его бесстыжие чайные глаза. Парни затаили дыхание в ожидании апокалипсиса.       — Ты совсем страх потерял? — спросила миссис Раш. Её глаза были огромными и излучали злость — Джерарду стало стыдно за свой поступок, и он покраснел. — Ты ещё легко отделался, тебе нужно выплатить всего две базовые величины, но ответь мне, чем ты думал, когда бросался на этого Аддерли? — Донна была в полнейшем недоумении. Она постучала кулаком по голове сына в знак его полного отсутствия мозгов. — Ты не в обезьяннике находишься, это зал суда. Я, конечно, понимаю, что у тебя сейчас юношеский максимализм, но я думала, что ты всё ещё сохраняешь хоть каплю адекватности, — в её голосе слышалась толика разочарования. Уэй краснел всё сильнее, но ему ничего не оставалось, кроме как молча выслушивать мамины ругательства. — Да, все знают, что он подонок, и не ты один жаждешь того, чтоб он сдох, прости господи, за те слова, что он говорил. Но ты прекрасно знаешь, что никто его просто так не отпустит. И, надеюсь, ты в курсе, что с такими, как он, делают в тюрьме. Он получит ещё больше, чем навредил Фрэнку, поверь, — говорила Донна, тыкая ему пальцем в грудь. — Я просто не ожидала от тебя такого…       — Я за всё заплачу, мам… — только и смог выдавить из себя Джерард, колупаясь в ногтях и боясь посмотреть на маму из-за стыда. Ему сейчас хотелось сквозь землю провалиться, особенно если учесть, что рядом стоял Фрэнк и всё это выслушивал вместе с ним. И Айеро тоже было стыдно за Уэя перед миссис Раш. Наверное, это была одна из самых неловких ситуаций в его жизни.       — Конечно, заплатишь. Куда ты денешься? — сказала Донна, возмущённо рассмеявшись. — Учись отвечать за свои поступки. Если у тебя не получается держать себя в руках, тогда давай поговорим и решим эту проблему вместе. Может, тебе тоже стоит походить к какому-нибудь психологу, я не знаю…       — Не надо никаких психологов, мам, я прекрасно знаю, что поступил отвратительно, и осознаю свою ошибку, но что теперь? Дело уже сделано, — Джерард развёл руками, понимая, что уже ничего не исправить, и штраф придётся заплатить. Да и неловко как-то вышло перед другими людьми в зале суда.       — Да, дело сделано, Джерард, но с этого дня тебя ждут исправительные работы в течение ближайшей недели, — Донна была как никогда строга сейчас. Уэй ещё не получал такого наказания от матери и даже немного опешил от её заявления.       — Мам! — попытался возмутиться он, но миссис Раш как всегда взяла всё в свои руки.       — Чего ты размамкался? Я тебя не лишаю свободы и не отбираю твои вещи или возможность встречаться с Фрэнком, — женщина внезапно посмотрела на растерявшегося Айеро. — У тебя всего лишь появится чуть больше домашних обязанностей по сравнению с остальными. Давно хотела сделать генеральную уборку дома…       На какое-то время повисло неловкое молчание. Оба парня были смущены сложившейся ситуацией, миссис Раш пыталась немного успокоиться. Тишина лишь нагнетала атмосферу, но её в одно мгновенье разрушила миссис Аллен, выглянувшая из-за двери зала суда:       — Присяжные вернулись, чтобы вынести вердикт!       — Так быстро? — удивлённо и тихо задал риторический вопрос Фрэнк; его сердце забилось чаще.       Взволнованы были все, как будто ожидали совершенно непредсказуемого решения. Но это волнение в одно мгновенье пропало, когда в зале воцарилась тишина и глава присяжных, держа в руках вопросный лист, заявил:       — Ваша честь, — он обратился к судье, — уважаемые участники судебного процесса, — обратился к остальным. — Спустя недолгое время обсуждения мы пришли к быстрому и единогласному мнению: Джон Аддерли виновен в совершённых им преступлениях…       Зал с облегчением выдохнул. Фрэнк едва ли сдерживал победную улыбку на своём лице, понимая, что он свободен. Он, наконец, свободен! Айеро не смотрел на Джона, который был удивительно безразличен к сложившейся ситуации, не думал о его словах, задевших совсем недавно.       Восторжествование справедливости не давало негативу пробиться сквозь сильную защиту гордости и большой радости от того, что это случилось.       Наверное, это было самым приятным подарком судьбы для Айеро за последнее время. Преступник был наказан. И впредь он точно не помешает: приговорённый к колонии строгого режима, Аддерли вряд ли сможет что-то сделать.       Да, это было действительно радостным событием, но что чувствовал и о чём думал в этот момент Джон, не знал никто. Он наблюдал за довольными людьми, которые окружали его, и всё так же сдержанно, но зло ухмылялся, будто, задумывая что-то недобросовестное.       Фрэнк больше не тревожился, но неприятный осадок осел в груди. Он повернул голову в сторону Джона, которого собирались уводить охранники. Тот выглядел невозмутимым и, похоже, чувствовал себя прекрасно. Доставлять пасынку моральный дискомфорт одним лишь своим присутствием было для него слаще любого мёда. Фрэнк смотрел на приёмного отца буквально несколько секунд, а потом они встретились взглядами, и сердце Айеро тяжело ёкнуло. Аддерли снова желчно ухмыльнулся ему, а его пронзительный голубой глаз будто так и твердил «мы ещё встретимся, сынок».       «Сынок» — это слово было холодным и мерзким для Фрэнка. Он слегка вздрогнул и отвёл взгляд, как только почувствовал подкрадывающийся со спины негатив.       — Спасибо, — сказал он прокурору и, задумчивый, пошёл к родным и близким, которые уже собрались у выхода.       Фрэнка приняли радостно и с поздравлениями. Он чувствовал большой прилив сил от слов поддержки родных ему людей, обнимал каждого и широко улыбался в ответ, понимая, что теперь всё однозначно будет иначе.       — Джерард, можно тебя на секундочку? — спросила Линдси, ухватившись за рукав его рубашки и потянув на себя.       — Сейчас вернёмся, — бросил он слегка опешившему Фрэнку и поплёлся за Баллато.       Они отошли достаточно далеко, чтобы в коридоре, полном шума, их никто не услышал.       — Рассказывай, — коротко сказала Линдси, загадочно глядя на друга. Уэй улыбнулся, в недоумении нахмурив брови.       — Что?       — Ты знаешь, что я хочу от тебя услышать. Я видела, как ты держал Фрэнка за руку в зале суда, — Баллато решила не тянуть кота за хвост.       — Ну, не совсем за руку, а за предплечье… — кокетничал Джерард, прекрасно понимая, о чём идёт речь, но продолжал ёрничать.       — Уэй, что и от кого ты сейчас пытаешься скрыть? — она с прищуром посмотрела на Джи, скрестив руки на груди. — Колись уже. Как долго?       — Около недели, наверное, — сказал он, чем, вероятно, сильно удивил девушку: её лицо в одно мгновенье приняло обескураженный вид.       — Около недели? — переспросила Баллато, выпучивая глаза. — И ты даже не позвонил мне, не поделился впечатлениями, не похвастался? — она была немного возмущена тем, что от неё скрыли такое, как ей казалось, грандиозное событие. Джерард улыбался, глядя куда-то вдаль. — Охренеть! — воскликнула она. — Ну, Уэй... Я от тебя такого не ожидала…       — Да ладно, я собирался рассказать тебе об этом, — Джи попытался утешить подругу. — Просто забыл. Всё это время мне сложно было думать о чём-то, кроме Фрэнка. Я как будто выпал из реальности, — Уэй рассмеялся. Его щёки покрылись едва заметным румянцем.       — Это так мило, я никогда бы и не могла подумать, что ты можешь быть настолько чувственным, — Линдси, улыбнувшись в ответ, погладила его по плечу. — А что Берт? — её улыбка стала более сдержанной, взгляд приобрёл оттенки сожаления.       — Берт? — Джерард в одно мгновенье стал серьёзным и обернулся, чтобы посмотреть на МакКрэкена. Тот выглядел совершенно отстранённым и каким-то блёклым на фоне ликующих над победой в суде людей. — Я думаю, ему нужно ещё какое-то время, чтобы остынуть, — Уэй вздохнул и на пару секунд замолчал. — Он решил уступить мне и помочь. В том плане, что он общался с Фрэнком и видел, что ему с ним пытаться строить отношения бесполезно. Фрэнк был слишком сильно влюблён в меня на протяжении долгого времени…       — О боже, это так трогательно, — умилилась Линдси и спустя секунду вдруг выдала: — Я очень надеюсь, что ты правда ответил ему взаимностью осознанно, а не из жалости или соперничества с Бертом…       Эти слова ввели Джерарда в ступор.       — Не смей даже думать об этом, — фыркнул Уэй. — Я, конечно, понимаю, что у меня очень хреновый опыт в отношениях, но я ещё никогда в своей жизни не испытывал настолько чистой и искренней любви к кому-либо, какую испытываю к Фрэнку. Я лучше прострелю себе колено, чем решусь манипулировать его чувствами… — Джерард снова обернулся, чтобы в этот раз посмотреть на Айеро, но наткнулся на внезапно подошедшего со спины Берта.       Сердце пропустило удар.       — Почему ты в последнее время смотришь на меня так, будто я готовлюсь нанести удар в спину? — неожиданно заговорил МакКрэкен, совершенно без подтекста, дружелюбно улыбнувшись. — Твой парень только что выиграл суд над отчимом-тираном, а ты всё ещё какой-то напряжённый только потому, что у нас было какое-то небольшое соперничество. Фрэнк сделал свой выбор, остальное уже меня не касается, как бы он мне ни нравился. Расслабься и порадуйся за него, — Берт мог заговорить на любом языке, но заговорил на языке фактов, чем с большего успокоил Джерарда и позволил ему ментально с облегчением выдохнуть.       — Он прав, Джи, — поддержала МакКрэкена Линдси.       Джерард в очередной раз обернулся и зачесал упавшую на глаза чёлку, чтобы посмотреть на Айеро, разговаривающего с Джулианом.       — Я чувствую себя очень странно. Как будто это всего лишь сон, — говорил Фрэнк. Что-то по-прежнему тревожило его. Он будто не мог поверить в то, что его обидчик получил по заслугам. Как будто Джону как всегда всё должно было сойти с рук, как и все предыдущие шестнадцать лет.       — По правде говоря, я тоже, — поддержал его Джулиан. — Никогда бы не подумал, что отца посадят. Он действительно был ублюдком, но я видел его и с другой стороны, как и Кайла. Вроде бы и понимаю, что парой хороших поступков не перекрыть всё, что он делал с тобой, но как-то… Хм, не знаю, — он тяжело вздохнул, и между ними на какое-то время повисло молчание.       — Не помню ни одного его хорошего поступка, — Фрэнка пробрало на нервный смешок. — Мне его не жалко. Ни капли, — он сжал зубы — его виски напряглись.       — На твоём месте я бы думал так же, — хмыкнул Джулиан. — Всё, что ни делается, к лучшему. Сейчас самое главное — отпустить прошлое и с этого момента продолжать жить дальше, словно ничего и не произошло. Да, это немного наивно и глупо, думать, что это не оставило свой отпечаток, но всё же… Я знаю, что у нас обоих всё сложится хорошо, — Аддерли-младший мягко улыбнулся Айеро и накрыл рукой его плечо в знак поддержки.       «Очень хочется в это верить», — с толикой грусти подумал Фрэнк и легко улыбнулся брату в ответ.