Просто они любят

До верхнего этажа, чтоб предаться экстремальному сексу в подъезде, они так и не добрались, встретив по пути отца, выносящего пакет с мусором. Евгений Евгеньевич с подозрением принюхался к сыновьям и, не учуяв запаха спиртного, велел быстрей подниматься, а то мать заждалась с поздним ужином. Потом вдруг скользнул взглядом по шее младшего сына, где красовался засос, по припухшим губам и крохотному кровоподтёку на нижней, и с пониманием усмехнулся. Конечно же, мужчина решил для себя, что у детей выдался хороший вечер с девочками, и поторопил их домой.       Ничего не поделаешь, пришлось идти в квартиру, перед дверью которой Слава притянул к себе двойняшку за талию и коротко поцеловал в губы.       - Ничего, мы ещё наверстаем, - тихо произнёс он, загадочно улыбаясь, и Тёма сам прижался к нему.       - Я люблю тебя.       - И я тебя, котёнок.       Валентина Петровна же оказалась более разговорчивей насчёт вида Артёма, и смущённо спросила, когда же он познакомит родителей со своей страстной подружкой. Младший поперхнулся картошкой, а Слава уставился на него с веселинкой в глазах, якобы поддакивая матери, за что получил пинок под столом. Та не дождалась ответа от Тёмы и ушла из кухни.       Плотно поужинав в одиннадцатом часу, сытые и довольные братья отправились в свою комнату и, не сговариваясь, разделись и легли на нижнюю кровать.       - Как-то раз мама предложила купить нам двуспалку, - сказал Слава, обнимая Артёма. – Отличная идея, не так ли?       - Так ли, - невесело согласился младший, и Слава нахмурился.       - Ты чего?       - Да Медведев твой угрожал. В-в-вдруг р… родителям скажет. А м-мы иногда с… спим вместе. Они могут…       Ярослав прижал указательный палец к его губам и с уверенностью сказал:       - Ничего они не подумают. Прекрати. И он не дебил что-то им говорить. Просто он злится. Просто он в шоке… Да и вообще, чего ему быть в шоке? Мы при нём не целовались и не трахались. И его слова мы не подтверждали. Так что это всё только его догадки. Успокойся, - Слава нежно погладил брата по щеке, - всё будет хорошо. Нам никто не будет мешать. Я не позволю. Понял?       Артём закивал, а потом крепко обнял его, уткнулся лицом в голое плечо, коснулся тёплой кожи губами и вздохнул.       Так они лежали несколько минут, думая об одном и том же, а затем незаметно друг для друга уснули.       Утром Слава проснулся первым и почувствовал, как затекла левая рука, на которой лежал спиной Тёма. Аккуратно освободив конечность, он почти невесомо поцеловал брата в губы и сел на кровати. Дальше спать не хотелось. Настенные часы показывали почти девять утра, а стояк в трусах гордо топорщился вверх. Неплохо бы Тёме его уложить, но Слава решил не будить двойняшку. Тому и так вчера досталось от ненасытного брата.       Ярослав посмотрел на спящего, чувствуя, как его самого захлёстывает волна нежности и любви, а в груди так сладко щемит, что хочется застонать, разбудить Артёма и заняться ласковым сексом.       Потом он услышал разговор родителей и, натянув широкие летние штаны, вышел из комнаты, так как голоса были взволнованными.       - Что такое? – спросил он, закрывая за собой дверь комнаты.       Валентина Петровна, судя по пакету с провизией, только что пришла из магазина и была чем-то шокирована.       Слава переводил взгляд от отца к матери и обратно, ощущая, как холодеют его руки и ноги. Медведев всё-таки потрепался своим мерзким языком! Ублюдок. Ничего, Слава будет отрицать.       - Матвей… - начала Валентина Петровна, с жалостью глядя на сына, - вчера разбился на мотоцикле.       - В смысле? – переспросил Ярослав, считая, что ослышался, ведь он вчера виделся с другом, и вдруг со стыдом осознал, что отчасти рад трагической новости.       - Встретила сейчас соседку… Медведевы в шоке. Врачи говорят, что он навряд ли выйдет из комы. А если и выйдет, то останется инвалидом. Ярик… мне очень жаль, - мама подошла и обняла сына. – Вы же лучшие друзья. Как же так? – она отпустила Славу, который смотрел на неё круглыми глазами и не знал, то ли ему грустить, то ли радоваться при родителях. Конечно, Чудиновы считали, что Матвей с двойняшками крепко дружит, и сейчас переживали за сыновей, как те перенесут такое известие.       - Это случилось за полночь, - продолжила рассказывать Валентина Петровна. – Говорят, он был выпивший. Очень сильно. Ты не видел его вчера?       - Нет… То есть, да… утром, перед линейкой… - не своим голосом ответил Слава, и его резко замутило. Голова закружилась и слегка затошнило. Медведев в коме. Он почти умер… Его друг. Это ведь его друг! Не смотря на произошедшие в последнее время разногласия между ними. Перед глазами замелькали картинки, как Матвей пьяный несётся по дороге, как теряет управление, как его на полной скорости сбивает огромный грузовик, и парень летит несколько метров в одну сторону, мотоцикл в другую, ломаются руки, ноги, позвоночник… кругом кровь…       - Милый, - заволновалась мама и повела сына на диван, - присядь. Ты совсем бледный. Женя, принеси холодной воды!       Славе казалось, что он сейчас потеряет сознание. Это всё из-за него! Матвей из-за него разбился. Напился и разбился. А потом пришли другие мысли: если Матвей в коме, значит, он больше не помешает. Значит, пока им нечего бояться. Господи! Какой же он нехороший человек. Радоваться несчастью…       - Вы чего тут? – в зале появился сонный Тёма, и Славе захотелось сжать его в объятиях и, с улыбкой на лице, сообщить новость. Ведь Бог простит, что он немножечко рад? Это ведь не смертный грех, радоваться тому, что проблема устранена? Нет, конечно же, ему жаль Медведева и его родителей, жаль, что у него нет теперь хорошего друга. Однако…       Когда Валентина Петровна сообщила Артёму о несчастье с Матвеем, тот отреагировал спокойней, нежели его двойняшка, готовый потерять сознание.       Перетерев печальное известие в своей комнате, братья решили собраться и пойти к Медведевым. Хотя, возможно и дома-то никого не будет, но у Славы имелся номер телефона мамы Матвея. Он спросит про друга, про его состояние, и стоит ли вообще идти в больницу.       - Он тебя так любил, да? – мрачно спросил Артём, сидя на кровати и наблюдая за братом, стоящим у окна и нервно постукивающим пальцами по подоконнику. Слава резко обернулся.       - Не любил. Любит. Наверное. – Он опустил глаза, увидев, как погрустнел Тёма.       - Может, он хотел умереть? – спросил тот, делая акцент на слове «хотел».       - Не знаю. – Слава сел рядом с младшим и взял его ладонь в обе свои. – Не смотря ни на что, он наш друг. Понимаешь? Тём? – он заглянул в лицо братишки. – Твой друг тоже. Не забывай.       - Он хотел отнять тебя у меня.       - Не отнял бы, - нежно произнёс Ярослав и поцеловал Артёмкины пальцы. – Никто бы и никогда.       И младший ответил поцелуем в губы.       - Знаешь, - Слава уставился на свою любовь, - когда ты кричал на него вчера там, возле подъезда, ты совсем не заикался. Хотя ты был в ярости. Прям зверь! Тёма смущённо улыбнулся.       - Просто так получилось.       - А мне нравится, когда ты заикаешься. Значит, у тебя бушуют эмоции.       - А вот я не хочу, чтобы меня читали, как книгу.       - Но это знаю только я и родители. И я бы зачитал тебя до дыр, - последние слова были сказаны томным, сексуальным голосом, и Тёма оказался заваленным на кровать.       - Извращенец. До дыр… - только и успел буркнуть младший, пока его рот не заткнули поцелуем.       Неожиданно раздался стук в дверь и голос матери:       - Мальчики, идите завтракать.       Слава резко поднялся с брата и уселся, поправляя на себе одежду, а вот Тёма не торопился сесть, как прилежный сын.       - Что вы делаете? – сведя брови, спросила мама. – Вы дрались?       - Нет, мам, - спокойно ответил Слава. – Так, дурачились.       - Руки мыть, и за стол, - велела Валентина Петровна и удалилась.       - Пипец, - прошептал Тёма и обнял брата со спины. – Чуть не попались.       - Да уж. Надо быть осторожней. – Слава повернул лицо и встретился с зацелованными губами младшего.       Естественно, завтракать они не сразу пошли. ***       Матвей пробыл в коме почти три недели, а когда очнулся, то это был не он. Слава с грустью смотрел на друга, рассказывая ему всякие истории, а тот лежал и пялился в потолок, не мигая и не двигаясь. Больно было признавать, однако теперь Медведев просто «овощ».       Тёма не злился и не препятствовал тому, чтобы брат навещал Матвея, да и сам порой захаживал, понимая, что угрозы никакой нет. Приходил и Давид из их компании. Он всегда хорошо ладил с Матвеем. Даже можно сказать, они дружили. С ним заявлялась и ненавистная Чудинову-старшему Аня, теперь будучи девушкой красивого армянина. Со Славой не разговаривала при встрече и в школе, смотрела свысока, надменно, а тому было плевать. Лишь бы не лезла к Артёму.       - Смотри, куда прёшь, пидар! – рявкнула Аня, столкнувшись со Славой у подъезда Матвея.       - Сама смотри, шлюха! – не остался в долгу Чудинов, смерив бывшую подругу презрительным взглядом. Он хотел, было, её обойти, однако девушка не пропустила. Она усмехнулась и едко спросила:       - Хорошо трахаться с братом? А я-то думаю, чего это ты так о нём печёшься? Слава похолодел. Откуда? Как она могла узнать?       - Никого к нему не подпускаешь, - продолжала Аня.       - Заткнись, сука. Не городи хуйню! А то вмажу по твоей шлюхастой роже.       - Не отнекивайся, Ярик. Я видела ваши фотки в телефоне Матвея. Теперь ясно, по кому он сохнет. Чудо моё.       Слава не понял, к чему последнее обращение, да и не до этого было.       - Что, злишься, потому что и Медведеву было на тебя до лампочки? Помню, как ты чуть ли не кончала при его виде.       - Пофиг! Только понять не могу, как вы такие уродились? А все-то думают, что вы просто сильно любите друг друга, как братья. А тут ясно, КАК вы любите. Извращенцы! – Аня плюнула в лицо Славы, а тот, вцепившись рукой ей в горло, пригвоздил к подъездной двери.       - Мразь! – второй рукой он вытер её слюни, с наслаждением глядя в испуганные глаза. – Я тебя урою, если ты начнёшь всем рассказывать эту чушь. Если ты такая потаскуха и извращенка, не значит, что и все такие.       - Тоже меня до больничной койки доведёшь? – очухавшись от испуга, со смешком выдала Аня. – Как и Матвея?       - Телефон быстро дала! – Слава нажал на горло сильней, но, стараясь, чтобы не остались следы. – Свой, быстро!       Аня вытащила из кармана джинсов и сунула смартфон в руку парня.       Так и есть. Перекачала фотки с телефона Матвея. Чудинов поразился, как их много. Разглядывать было некогда. Он отпустил девушку и удалил компрометирующие файлы.       - Пошла отсюда! Гнида! – Слава вернул телефон и подтолкнул Аню к тротуару.       Странно, но она ничего не ответила, только скорей поторопилась смыться.       Ярослав вошёл в прохладный подъезд и прислонился к стене, чтобы отдышаться. Сердце бешено колотилось, а сам он весь горел, хотя на дворе был не жаркий октябрь. Он сам себя испугался, как тогда Артёма, который ударил и кричал на Медведева. Сейчас Слава был такой же. Он чуть не придушил гадину. Чуть не ударил, не избил. Он едва сдержался, чтоб не наделать глупостей. Хотя, навряд ли, Аня будет об этом молчать. Доложит своему Давидику, как она его называет, а тот терпеть это не станет. Сильно любит потаскуху.       Чёрт с ним. Потом разберётся. Сейчас нужно добыть телефон Матвея, чтобы удалить из него фотки. Слава знал, что телефон всегда находится в комнате друга, на столе, работающий, потому что Медведевы общались по нему с друзьями сына, так как он сам не мог ответить. Значит, эта шваль ковырялась в нём. Но ведь с таким же успехом сами Медведевы могли видеть…       Удалить фотографии не составило труда. Потом он полез в папку «контакты», вспомнив Анино «Чудо моё», и с болью удостоверился, что у Матвея так забит его номер. Чудо моё… Стало ещё печальнее. Славе было жаль Матвея. Ведь, если бы не Тёма, он смог бы ответить ему взаимностью, сделал бы друга счастливым. Но… Всегда есть «но».       Затем Слава почитал Медведеву книгу, посидел с ним, слушая любимые композиции парня, а тот всё никак не реагировал, и через два часа ушёл.       В памяти то и дело всплывали кадры, которые незаметно делал Матвей: в их дворе, на гулянках, на первое сентября, когда следил за ними. Да, теперь Слава понял, как они выглядят со стороны. Постоянно касаются друг друга, обнимают, смотрят не по-братски, держатся за руки, ласково перебирая пальцы, когда думают, что никто не видит, но одна фотография поразила Чудинова. Они во дворе школы после линейки, и ладонь Славы сжимает ягодицу Артёма. Он прекрасно помнил этот момент. Вокруг практически никого не осталось, и он, незаметно для стоящих рядом одноклассников, гладил попу Тёмы и периодически сжимал, вызывая у того смущённую улыбку и красные пятна на щёках.       Сняты они со спины, лиц не видно, но это они. Такой кадр был бы бомбой. Ядерной.       Яр решил, что ничего не скажет Тёмке, чтобы тот не волновался. Посмотрит, что будет делать Аня. Если катастрофа всё-таки случится, тогда и станет расхлёбывать, а пока будет молчать.