Просто они любят

      Время шло, Аня смотрела волком на Ярослава, не общалась с ним, а вот с Артёмом была очень милой, что выбешивало Чудинова-старшего, однако он сдерживал себя, чтобы не поговорить с одноклассницей по душам, и не вправить мозги. Мол, отстань от брата. Он, правда, боялся, что она начнёт против него настоящую гомофобную войну (дождаться бы выпуска, а там пошли они ко всем чертям!). Не факт, что Аня не скинула те компрометирующие фотографии кому-то ещё. Хотя бы своему Давидику. Но Слава ни от кого угрозы не видел. Все были прежними с ними, двойняшками, что немного успокаивало. Только он не мог понять, почему Аня молчит. Был у них пару лет назад мальчик-гей, которого так затравили, что он перевёлся в другую школу, подальше от этой. Чудинов-то знает, какие подростки нетерпимые к другой ориентации. Не все, конечно, большинство. Либо, правда, не выносят радужных людей, либо просто поддаются стадному чувству.       Однажды произошёл неприятный инцидент. Аня буквально висла на Артёме при всех в классе, и его двойняшка ничего не мог поделать. Одноклассники сильно удивились бы, оттащи он своего брата от девушки, собственнически пряча его за спиной. Почему она, считая, что у них романтическая связь, липла к Артёму? Этот вопрос не давал Славе покоя.       В итоге, из-за откровенного флирта Ани, Давида чуть не взорвали армянские ревность и злость. Драку быстро пресёк Слава, раскинув парней по разным сторонам школьного коридора.       - Ты не на Тёму кидайся, - рыкнул он другу, - а на свою девку! Она вешается на него, а не он.       - А он, смотрю, и не против! – смуглый от рождения Давид покраснел до бордового оттенка. Ноздри раздувались, глаза сузились, грудь вздымалась от глубокого дыхания. Слава испугался за брата. Давид в два счёта его уложит. Он ведь боксёр.       - Она ему просто друг. А вот кто для неё Тёма, не знаю, - съехидничал Слава, взглянув на перепуганную Аню у стены, которую успокаивали подружки. Давид оглянулся на свою девушку, потом уставился на Артёма, затем на Славу, сжал губы и пошёл, было, прочь, но остановился и рявкнул Ане:       - Пошли, поговорим.       Девушка безропотно последовала за ним, а Слава повернулся к брату, на скуле которого алело пятно от кулака Давида.       - Ты как?       - Н-нормально.       Слава переживал. Он видел, каким агрессивным может быть Артём. Они с Давидом могли покалечить друг друга из-за какой-то шалавы, когда калечить надо было её.       - Пойдём в туалет, холодной водой смочим. – Чудинов-старший обнял брата за плечи одной рукой и направил в нужную сторону. Он чувствовал, как мелко дрожит его двойняшка, и хотел утешить не по-братски, но они находятся в школе, этого делать нельзя.       В мужском туалете оказалось всего трое мальчиков, которые быстро исчезли со звонком на урок. Артём умылся, смочил холодной водой платок, предложенный братом, и, приложив его к пострадавшей скуле, отошёл к окну.       - Почему ты позволяешь ей? – едва сдерживая раздражение, спросил Слава, стоя за спиной брата, который смотрел на задний двор школы.       - Что п-позволяю? – Тёма даже не повернулся.       - Липнуть к тебе. Я не Давид. Я не могу при всех отволочь тебя от неё. Меня не так поймут… А ты… блять, ты даже не против!       Артём резко повернулся к нему, убирая от лица платок.       - Она только подруга, Слав!       - Подруга, которая, по-любому, сохнет по тебе, как и раньше! – с языка Яра чуть не сорвались слова про фотографии Матвея и догадки Ани насчёт порочной связи Чудиновых, но он взял себя в руки. - Подруга, с которой ты чуть не переспал!       - Не ори! – младший снова уставился в окно, а старший вдруг стиснул его плечи пальцами и прижался к спине.       - Тёма-а-а, я ведь ревную. Меня это жутко бесит… Я ведь вас обоих убить готов.       - Не надо, Слав. У… у меня к н-ней ничего н-нет. – Артём повернул лицо в сторону, чтоб посмотреть на брата, и тот коротко его поцеловал. – Я твой. Весь.       - Мо-ой, - сладко протянул Слава, обвивая его тело руками и крепко сжимая. – Весь мой. Если ещё раз она тебя тронет, и ты ей это позволишь, я на глазах у всех вас побью, а потом уволоку тебя домой и прикую к батарее. Понял? – Слава говорил на полном серьёзе, однако брат посчитал это шуткой и улыбнулся.       - Понял.       Зная, что нужно идти на урок, двойняшки принялись с упоением целоваться, ощущая возбуждение друг друга: Тёма - попой, а Слава – ладонью, поглаживая бугорок брата.       Старший прикусил нижнюю губу Артёма, вызвав протестующее мычание, а затем, с жадностью её всосав, услышал сдавленный стон. Он тут же полез под пояс джинсов брата, даже не расстегнув. Было узко, но так его рука была плотно прижата к стояку.       - Слав… ты ч-чего?       - Ш-ш-ш, давай по-быстрому.       - Я… нет! Ты… - Тёма попытался вырваться, за что Слава так стиснул его член, отчего стало больно.       - Не рыпайся, - шепнул Чудинов-старший, - я подрочу, - и оставил засос на шее. Артём буквально повис в его руках, откинув голову ему на плечо. Ситуация была дико возбуждающей, когда в туалет мог кто-то войти, от этого ощущения стали острее, ярче. Тёма хотел, и всё-таки страх быть застигнутыми одержал верх.       - В… в… кабинку. Слав!       Повторять не нужно было. Они заперлись в одной из кабинок, суетно расстегнули джинсы друг друга, и Слава стиснул в кулаке оба изнывающих члена. Он поцеловал брата и уткнулся пылающим лицом в его шею, где уже алел засос. Почему-то ему было немного стыдно, что он так развращает двойняшку, подбил на дрочку в школьном туалете. Хотя Артём однажды был инициатором минета в подъезде, когда они поздно возвращались домой. Благо, их никто не застукал, как и тут.       Разрядка наступила быстро. Они неторопливо вытерлись мокрым платком, застегнули джинсы и долго целовались, пока в туалет кто-то не забежал. Видимо, сильно хотелось.       Братья затаились, не двигаясь в позе объятий, смотрели друг на друга и улыбались. А ведь, стоило парню только наклониться и увидеть две пары ног, торчащих под дверью…       Справив малую нужду, неизвестный уже спокойно покинул уборную, и братья с облегчением выдохнули.       - Капец, - прошептал Артём, не отпуская Славу, и ткнулся горячим лбом в его плечо.       - Тём, - хрипло позвал двойняшку Слава, поглаживая тонкую спину, - пошли на урок… а то я уже большего хочу…       Артём поднял голову и, изумлённо посмотрев в хитрое лицо брата, коснулся его ширинки. Так и есть. Тот опять в полной готовности. Тёма порозовел, отпуская Славу. Он никак не мог привыкнуть к их близким отношениям. Нет, они отнюдь его не пугали. Не мог привыкнуть к их страсти, постоянному желанию, даже порой, когда невозможно было заняться любовью, им хватало просто быть рядом и касаться друг друга, чтоб испытать малюсенькое душевное удовлетворение. Казалось, что они никогда не смогут насытиться. Казалось, что с каждым днём им нужно больше, Славе - Артёма, а Тёме – Славы, даже не в плане постели. Просто прикосновения, поглаживания, почти невинные ласки, поцелуи украдкой, нежные и страстные, словно братья навёрстывали упущенное время. Просто быть рядом.       В этот вечер их родители неожиданно собрались в гости, что несказанно обрадовало братьев, и особенно взволновало Ярослава. За четыре месяца их отношений Слава ни разу не был в пассиве. Он предлагал, но Тёма отказывался, ссылаясь на то, что боится сделать не так, и двойняшке будет больно. Однако в этот вечер старший не собирался сдаваться. Уже через час, после ухода родителей, братья ласкались на диване в зале, причём Тёма сидел, а Слава - сверху на нём, и жадно выцеловывал рот младшего братишки. В паху у обоих уже всё горело, члены налились, тёрлись друг о друга, скрываемые тканью штанов, но Слава не торопился. Он хотел до изнеможения возбудить двойняшку, пока тот не взмолится, и тогда он сделает то, что задумал.       Когда они оказались абсолютно обнажёнными, Слава спустился на пол, сел между ног Тёмы и обхватил губами его томящийся член с влажной головкой. Братишка облегчённо простонал, будто только этого и ждал от своей половинки, и медленно толкнулся в Славин рот. Тот чувствовал, что Тёма на пределе, дико возбуждён, яички поджались, готовые дать порцию спермы, и сжал пальцами член у основания. Младший зашипел и посмотрел на Славу, который хитро улыбнулся и принялся медленно лизать ствол снизу вверх, тычась кончиком языка в уретру.       - С-садист, - прошептал Тёма и, откинув голову на спинку дивана, зарылся пальцами в чёрные волосы двойняшки. Пытки языком он долго не выдержал и взмолился, чтобы Слава ускорил темп, чтобы кончить, но тот только снова улыбнулся и, встав на ноги, взял со столика тюбик смазки.       Младший мутным взглядом следил за манипуляциями старшего, как тот смазывает его член, потом заводит руку за свою спину, чтобы явно оставить смазку на анусе, и ошарашено распахнул глаза.       - Слав! Нет… н-не надо…       - Надо, котёночек мой, - ласково произнёс Яр, усаживаясь на брата, а тот упёрся руками в его грудь, вяло стараясь оттолкнуть. – Я хочу. Хочу, чтобы мы были равны. Понял? Мне не страшно. – Слава убрал его руки и коротко поцеловал в губы, успокаивая. – Я хочу. Всё будет хорошо.       Тёма опустил глаза, закусив нижнюю губу, и положил ладони на горячие бёдра брата. В этот момент он выглядел таким трогательно милым, словно его, девственника, уговаривают на секс в пассиве. Будто он жаждет этого, а сам стесняется доверить свою попку другому человеку. Славе невыносимо захотелось поцеловать его, и он сделал это. Он давно перестал сдерживаться с братом. Если что-то хотелось, и рядом не находились посторонние, он делал.       - Слав… я б-боюсь, - Артём скромно потупил взор, а после взглянул на брата из-под ресниц, аки девица на выданье.       - Котик мой, всё будет хорошо. Сиди и наслаждайся, - Слава говорил с уверенностью, чтобы это чувство передалось и братишке, а затем, привстав на коленях, завёл руку за спину, чтобы взять Тёмин член и приставить головку к анусу. Он видел, как обеспокоенно смотрит на него младший, ощущал его пальцы, впивающиеся в бока, и молил бога, чтобы его эрекция не пропала. Дабы ещё отвлечь Артёма, Слава попросил его закрыть глаза, а сам кончиками пальцев гладил его лицо, касался рта, губы которого сразу прихватывали их, затем опускал руку на его грудь, пощипывая крохотные горошинки сосков, а сам медленно и осторожно насаживался на его член. Благо, растяжка в ванной час назад уменьшила некоторую боль, и вскоре Слава, полностью сев на него, облегчённо выдохнул.       Артём распахнул глаза, блуждая взглядом по лицу двойняшки, и, не найдя отражение боли, успокоился. Он потянулся к нему губами, инстинктивно приподнимая бёдра вверх, чтоб быть плотнее к попке Славы, который с наслаждением отвечал на поцелуй и поражался испытываемым эмоциям. Было такое ощущение, что они впервые стали так близки, что впервые целуются, впервые занялись любовью. Всё было так ярко, остро, почти невыносимо и блаженно.       Слава решил, что пора двигаться, и чуть-чуть привстал, а потом вернулся вниз. Лёгкая покалывающая и пощипывающая боль не доставляла особого дискомфорта, поэтому он рискнул сделать амплитуду больше, отчего и неприятные ощущения стали сильнее. Он сдержал стон и шипение, чтобы Тёма не пошёл на попятную, и, уткнувшись лицом ему в шею, прошептал:       - Я люблю тебя.       Артём с запозданием, но ответил, жарко выдыхая. Слава улыбнулся, понимая, что испытывает сейчас брат, когда мужской орган стиснут узкими мышцами. И он был рад, что они оба это пережили. Он стал двигаться, размеренно, лениво, целуя шею младшего, с наслаждением слушая его тёплое дыхание, чувствуя, как ласковые ладони легли ему на ягодицы и нежно сжали, а сам Тёма толкается ему навстречу.       - Вот з-значит… как это… - хрипло произнёс Артём на ухо Славе, который, притормозив, с лёгкой улыбкой взглянул в помутневшие от возбуждения синие глаза братишки.       - Да, мой котик. – Обвив его шею руками, теперь Слава стал активней двигаться, не сводя взгляда с раскрасневшегося лица двойняшки. Тот выглядел шикарно-желанным сейчас: опущенные ресницы, розовые щёки и пересохшие пухлые губы, по которым то и дело скользит влажный кончик языка. До этого упавший член Славы стал наливаться кровью и уже вскоре тёрся о живот Артёма, который активней подмахивал бёдрами и притягивал свою половинку к себе, чтоб слиться с ней в единое целое.       Спустя несколько минут, они в обнимку лежали на диване, голые, потные, удовлетворённые и счастливые.       - Видишь, а ты боялся, - усмехнулся Слава, убирая с Тёминого лба влажную светлую чёлку, попадавшую в глаза. Двойняшка не ответил, улыбнувшись лишь уголками губ, и коротко поцеловал Славу, который смотрел на него с нескрываемой любовью. Не братской любовью, за оную не было стыдно или совестно. Ведь это естественное чувство. Ну и что, что она настигла родных братьев. Ведь это правильно – брата любить. А уж как любить, остальных не касается.