Держись, малая!

Несколько секунд я стою рядом с упавшим «телом», переминаясь с ноги на ногу. Подойти и помочь парню встать не позволяют обида и задетая гордость, а убежать и бросить его тут… жалость, да и страх немножечко. Вдруг сломал себе что-то… потом всю жизнь спать не смогу спокойно, буду ждать мести его страшной. - Малая, блять, это, что, тебе представление?! – рычит Ник, барахтаясь на полу, аки морской котик на песочке. – Помогла бы лучше, чем стоять и пялиться. - Ага, мы это уже проходили, - бормочу, вспоминая мой первый день в этой квартире. – Сам поднимешься. - Ах, так?! – фыркает парень, недобро прищурившись. Я как-то чисто инстинктивно начинаю пятиться назад. – Ну, держись тогда, малая! Пять секунд спустя инвалид неожиданно резво вскакивает с пола, попутно вытаскивая кожаный ремень из джинсов. Теперь я уже не пячусь, я просто быстро разворачиваюсь и выбегаю из комнаты, едва не споткнувшись об валяющуюся на полу подушку, которую сама сюда и бросила пару минут назад. Уже почти захлопываю перед лицом Никиты дверь своей временной спальни, но он вовремя вставляет ногу в щель и почти без усилий врывается в комнату. Выхода нет… как в песне. Самое время впасть в депрессию и меланхолично шагнуть с балкона шестого этажа… Нет, не дождётся он смерти моей, слишком просто. - Подожди! – восклицаю, резко выставляя перед собой руки. Ник от неожиданности действительно замирает, внимательно меня разглядывая. – Ты, что, хочешь избить меня… этим? – перевожу взгляд на ремень в его руке. А у него ещё и пряжка железная. – Это ведь статья за нанесение тяжких телесных? Знаешь, что Стас скажет, когда я покажу ему синяки? - Ты права, малая, - соглашается Никита, немного помедлив. Но ремень не выпускает. Наоборот, с хитренькой улыбочкой подступает ко мне ближе. – Конечно же, я не стану бить тебя этим. Это ведь неинтересно. Ахнуть не успеваю, как он оказывается сзади, заламывая мне руки за спину и подталкивая к дивану. Не удержавшись на ногах, падаю лицом в подушку, чувствуя, как в кожу на запястьях больно впивается тот самый ремень. Хочу воспротивиться, но получается только какое-то мычание. Крепко связав мне руки за спиной, Ник садится на край дивана и перекладывает меня к себе на колени. Ой, чувствую, что-то нехорошее сейчас случится… Попой чувствую, можно сказать. - Зачем тебя бить, если можно просто отшлёпать, - хмыкает парень, приподнимая мою футболку и оттягивая вниз трусики,– как плохую провинившуюся девочку. Я ёрзаю у него на коленях и мысленно жалею, что я не гимнастка какая-нибудь, которая могла бы вырубить его ударом ноги по башке. Предлагала же мама меня в кружок записать, почему не послушалась? Пальцы Никиты мягко скользят по ягодицам, от чего тело покрывают мурашки. Я едва успеваю зажмуриться, когда кожу обжигает первый шлепок. Не то, чтобы сильный, но довольно ощутимый. - Ты с ума сошел, придурок?! Немедленно отпусти… - Ник не позволяет договорить, опуская ладонь на мои ягодицы во второй раз. Теперь уже сильнее. Прикусываю нижнюю губу, решив для себя, что как только мои руки будут свободны, я удушу его этим же ремнём. - Ты говорила что-то, малая? – усмехается парень, снова нежно касаясь кожи. Тоже мне, сторонник метода кнута и пряника. - Нет, блять, ничего, продолжай, - цежу сквозь сжатые зубы, впиваясь ногтями в собственную руку. Вот погоди, вражина, отпустишь ты меня… Устрою сладкую жизнь тебе. - Вот и славненько, - сладеньким голосом отзывается парень, после чего следуют ещё два удара. – А вот материться тебе, девочка моя, ещё слишком рано. Ещё раз услышу – найду более полезное применение для твоего ротика. Ага, давай, поугрожай мне ещё. Потом не то, что спать бояться будешь, от собственной тени шарахаться станешь, педофилище несчастный. Я тебе такое устрою… такое. Да твоя морковка вообще никогда не шелохнётся больше! - Тебя забыла спросить! – бурчу, в который раз поёрзав. Когда он уже наиграется? – Матерюсь, сколько хочу! Это квартира моего брата, а значит, и моя тоже! Ты здесь вообще никто, ясно тебе?! Ясно?! - Вижу, кто-то разозлился, - как бы невзначай отмечает Никита, шлёпнув меня снова. - Вижу, кто-то пересмотрел БДСМ-порно, - в тон ему отвечаю я, попытавшись укусить парня за ногу. Не дотянуться. - Ммм… так ты в теме? – смеётся Ник, заставляя меня как минимум покраснеть. Да на перемене я слышала, на перемене! Сейчас каждая семиклашка об этом говорит. – Может, тогда попробуем что-нибудь посильнее? Стек, плётку? Уже жалею, что об этом сказала. Теперь будет издеваться надо мной до конца жизни. А мне ведь и съязвить даже особо нечего. У него и так пошлость чуть ли не из ушей валит, наверняка в этом деле опытный… уж точно по сравнению со мной – маленькой закомплексованной девственницей. Но лицо-то терять не хочется… ой, как не хочется. - Да я… да я скорее тебя шваброй оттрахаю, извращуга, - угрожаю, извиваясь из последних сил. – Немедленно отпусти! - Ну, малая, - смягчается Никита, перекладывая меня со своих колен на диван и переворачивая на спину. Руки у меня всё ещё связаны, поэтому драматично влепить ему пощёчину и гордо скрыться я, увы, не могу. – Ты чего разбушевалась так? Он опускается надо мной на согнутых локтях, заглядывая потемневшими карими глазами в мои глаза. О, только не говорите, что вы от этого возбудились, мистер! Ваш жезл случайно от видео с котиками в интернете не подпрыгивает?! - Потому что совесть иметь надо, - ворчу, неуверенно поёрзав под ним. Ник усмехается краешками губ, опускаясь чуть ниже, полностью накрывая меня своим телом. – То ты орёшь, что я мелкая, то соблазняешь меня, размахивая передо мной своим… достоинством, как мужик в рекламе печенюшек. Чего ты хочешь от меня, педофилище чёртов, объясни, наконец! - Тебя, - спокойно изрекает парень, едва касаясь своими губами моих пересохших губ. – Но это всё сложно, малая. Понимаешь… да ты реально мелкая ещё, чтоб понять. Мне вдруг становится обидно. Не знаю из-за чего. Не из-за того, что меня в очередной раз маленькой обозвали, не из-за того, что продинамили снова… даже не из-за того, что мозг мой уже во всю картинки пошлые рисует так не вовремя… Нет… Я просто… Наверное, на самом деле мала ещё, чтобы понимать что-то в этой жизни. Для меня ведь всё просто: хочешь – бери. Не вижу я этих нюансов, не вижу границ. И говорят ещё, что подростки устраивают из всего мексиканскую драму. - Да пошел ты в задницу! – выкрикиваю резко, боднув его лбом в грудь, чтобы оттолкнуть. Ник от неожиданности на самом деле перекатывается набок, отпуская меня. Я кое-как встаю с дивана и со связанными руками гордо бреду к двери. Придумаю что-нибудь, не из такого выпутывалась. - Аль… - зовёт меня немного растерянный Никита, но я в ответ только средний палец показываю, пнув ногой дверь напоследок. Ну её к чёрту, такую комедию!