Держись, малая!

То, как мне удаётся высвободиться из ремня и пойти в школу – одна из тех историй, которую мои внуки… никогда не узнают. Мне потребовались недюжинные усилия, чтобы набрать носом номер Юльки на своём телефоне и попросить её меня освободить. Юлька приехала буквально через полчаса, уже когда Ник уехал в университет. Отпуская в мой адрес пошлые шуточки, она ловко справилась с ремнём на запястьях и помогла мне одеться. Правда, отныне в её телефоне я записана, как Аля СадоМазоГоспожа. Вот уж ненормальная… Что бы я делала без неё? После окончания уроков идти домой мне совсем не хочется. Никита опять будет доставать меня со своими приставаниями, а потом обламывать… Стас наверняка ночует у своей девушки, поэтому терпеть этого извращенца мне снова придётся одной. Влад не выдерживает и предлагает мне провести эту ночь у него. А поскольку сам он сейчас ушел из дома и живёт в однокомнатной квартире у глуховатой бабушки, спать мне придётся на надувном матрасе в ванной между лотком кота и клеткой с хомячком. Не особо заманчивая перспектива. Юлька пригласить меня не может, поскольку у них в квартире и так уже две недели живёт её парень. Он как бы живёт у себя дома… только ночует, ест и моется у Юльки. Но родители моей подруги до сих пор уверены, что он просто заходит в гости. Если «в гости» приду ещё и я, они точно что-то заподозрят. Поэтому мне остаётся только гулять с друзьями до тех пор, пока на улице не становится настолько холодно, что мы начинаем примерзать языками к только что купленному горячему кофе. После этого нам всё же приходится разойтись по домам. В квартире меня ждёт сюрприз. Музыку, что гремит на всю не особо огромную жилплощадь Стаса, слышно ещё в подъезде. Внутри квартиры дела обстоят ещё печальнее для не особо любящей людей меня. Повсюду танцующие и смеющиеся парни и девушки. Последние уже порядком одурели от выпитого алкоголя, и то и дело заваливаются на немногочисленных парней, как бы случайно вертящихся рядом. На Нике, вон, аж две хихикающих барышни повисло, словно на новогодней ёлке. Не знаю почему, но мне становится обидно, особенно когда одна из девушек наклоняется ближе к Никите, чтобы прошептать ему что-то на ухо, и как бы невзначай демонстрирует довольно глубокое декольте. Да что уж там, могла бы голой прийти, всё равно её сиськи уже заценили большая часть присутствующих. Нет бы мне мимо пройти, но я решаю, что просто обязана встать на сторону общественного порядка и спокойствия соседей, у которых наверняка уши вянут от этой ужасной музыки. - Ты что здесь устроил, уважаемый? – перекрикиваю музыку, грубо потянув Ника за рукав. Висящая на нём девчонка едва не плюхается носом в коктейль в своих руках. Так вот значит, как я выглядела, когда пришла пьяная в хлам… - Кто разрешил тебе устраивать в нашей квартире… бордель? - Вообще-то это квартира Стаса, - напоминает парень, ненавязчиво спихивая со своих колен одну из барышень. Вторая цепляется за него мёртвой хваткой. Вот, наверное, в чём секрет крепких отношений – просто держись покрепче, за горло, желательно. – А он был бы не против веселья. - «Был бы»? – уточняю, скрещивая руки на груди. Не знаю, как оно со стороны, но я представляюсь себе очень грозной. – Ты даже спросить у него не потрудился? Не боишься, что я сейчас позвоню ему, и он не то, что ваше сборище разгонит, он тебя из этой квартиры вышвырнет! - Ой, малая, не начинай, - морщится Никита, предпринимая ещё одну попытку отцепить от себя обладательницу глубокого декольте. Бесполезно. Если она уйдёт, то только с его шеей в обнимку. Вот уж… пиявка. – Не порть веселье. Тебя никто здесь находиться не заставляет. Я постелил тебе… в кладовке, там не так шумно. У меня слов не хватает от возмущения. Он мне в кладовке постелил?! Вот уж щедрость. Вот сейчас я ему такое устрою, что он не сможет мечтать о сне даже в той самой кладовке. - Я звоню Стасу, - заявляю, доставая из кармана телефон. - Малая, не кипятись, - хмурится парень, пытаясь подняться с дивана, но куда там! Лёгкая с виду девчонка буквально вдавила его своим весом в мягкое сиденье. – Неужели ты до сих пор злишься за утро? - Я не злюсь, - кажется, я краснею. Чтобы этого не заметил Ник, отворачиваюсь, крепче сжимая в руке мобильник. – Просто у меня был тяжелый день, и я хочу спать. Ты хоть на секундочку бы обо мне задумался, идиот бесчувственный, - последние слова я произношу совсем тихо, но Ник, похоже, их слышит, иначе никак не могу объяснить его дальнейшие действия. Никите стоит неимоверных усилий скинуть с себя пьяную блондиночку, которая с недовольным видом плюхается на место рядом. Ник тем временем подходит к старенькой стереосистеме и вырубает музыку, несмотря на недовольное улюлюканье присутствующих. - Ладно, народ, расходимся! - объявляет он, перекрикивая шум. – У меня завтра зачёт первой парой, дайте выспаться. - Лис, не гони, дай дотанцевать, - возмущается какой-то смутно знакомый мне парень, прижимающий к себе едва стоящую на ногах рыжеволосую девчонку. Кажется, я видела их на праздновании нового года. – Тебе зачёт как всегда за красивые глаза поставят. - Не поставят, если эти глаза затянет мешками, - фыркает Ник, беспорядочно постукивая пальцами по крышке одной из колонок. – Всё, повеселились и хватит. Валите, давайте. Не забудьте прихватить пустые бутылки. - Ну ты и кидала, Лис, - бросает напоследок всё тот же парень, направляясь к выходу. – Стареешь, блять. Никита показывает ему средний палец на прощанье и возвращается обратно на диван, чем тут же пользуется всё ещё сидящая там блондинка, обвивая парня, аки змея на логотипе аптеки. - Никитушка, а мне совсем некуда пойти, - шепчет она ему на ухо, но так громко, что слышно даже сквозь гул недовольной толпы, что медленно «переливается» из комнаты в прихожую. – Ты же не выгонишь меня на улицу? Ты такой хороший, - она улыбается, утыкаясь носом ему в шею. Что-то больно колет меня в грудь, но я стою неподвижно, продолжая лицезреть эту неприятную картину. – Мне всего на одну ночку. А уж я отблагодарю. - Если только хорошо отблагодаришь, - отзывается Ник, но в этот же момент замечает на себе мой раздраженный взгляд. – Чего тебе, малая? - Свалите из моей комнаты, - произношу устало, буквально падая в стоящее рядом кресло. – Я охренеть как спать хочу. Я не плачу. Я взрослая девочка, которую мама учила считать до десяти и думать о пушистых розовых слониках (честно, не знаю, что нужно курить, чтобы это представить), когда в груди всё сжимается от подступающих к глазам слёз. Я не плачу, когда Ник подхватывает хихикающую блондиночку на руки и выносит из комнаты, я не плачу, когда за ними закрывается дверь, я не плачу, когда обессилено утыкаюсь носом в подушку, оказавшись на своём диване. Но когда в соседней комнате выключается свет, о чём свидетельствует исчезнувшая полосочка под дверью, внутри что-то обрывается, и я даю волю слезам, комкая в руках подушку. Я взрослая девочка, а взрослые девочки не верят в пушистых слоников… и порядочных мужчин.