tattooed

Чонгук тренируется еще два дня, но за все это время так больше и не встречает Ви, что кажется ему странным, ведь на следующий день после того, как он пришел, позвонил Шуга и сказал, что Ви будет приходить на тренировки и анализировать все его способности практически каждый день, пока не придет время боя. И беспокойство расплывается в Чонгуке — затекает к себе домой и с уютом располагается в самых укромных уголках души, ехидно хихикая и создавая беспорядок. Чонгук пытается разложить все обратно по своим местам, но в следующую секунду его душа вновь превращается в бардак, поэтому он решает, что после очередной тренировки должен наведаться к Ви. Чон узнает адрес и уже через час езды оказывается в нужном месте. Как ни странно, снова все происходит ночью — он очень долго долбится в дверь, но ему никто не открывает. Возможно ли, что мастер просто не принял в качестве оплаты за помощь Чонгуку это временное место жительства? Но Шуга ничего не говорил по этому поводу. Чон хмурится и присаживается на корточки, облокачиваясь на закрытую холодную дверь. Через пять дней у него бой, а он мается дурью и ищет какого-то мастера, от которого нет ни ответа, ни привета. Чон звонит боссу и выкладывает первую мысль, что закралась в голову: — Хен, мне кажется, Ви снова у ХиРана, — обеспокоенно говорит он, поднимаясь, а затем спускается вниз по лестнице, направляясь на улицу, — его не было с нами два дня. — Мм… — слышится в трубке, — ты хочешь сказать, что ты, тупая бошка, только сейчас додумался мне позвонить и сказать об этом? — предельно спокойный тон Шуги не предвещает ничего хорошего, а Чону становится от этого еще больше не по себе. — Хен, я сейчас у его квартиры, но его нет дома… — Ясно, — холодно отвечает тот, — я перезвоню. Чонгук выходит из подъезда и еще раз осматривается вокруг, смотря на окна многоэтажки, где должен был бы сейчас находиться мастер, но, судя по всему, его там нет. Как будто его и не существовало вовсе. На улице душно, нет даже ни малейшего ветерка, и все так непривычно тихо, что должно казаться умиротворенным и спокойным, но Чону кажется зловещим — затишье перед бурей. А через пятнадцать минут приезжает дворецкий Шуги и направляется к посту охраны вместе с Чонгуком, где они просматривают записи с камер видеонаблюдения и видят все произошедшее. — Да. Они его взяли. Не думаю, что в этот раз стоит лезть, — говорит Чимин Шуге по телефону, — если мы снова возьмемся за это дело, то ваша личность точно не останется в тайне, — говорит он серьезно, смотря в пол, — Да. Пока Чимин докладывает о произошедшем боссу, у Чонгука кровь внутри бушует, потому что… Да, он говорит правильные вещи, Шуге нельзя себя раскрывать, иначе это повлечет множество проблем, но… Не оставлять же Ви одного, нельзя бросать тех, кому нужна помощь, а судя по тому, как мастера затащили в машину и увезли, помощь ему точно нужна. Да и не в этом дело, а в том, что Чонгуку он, кажется, нравится, своенравный этот мастер. — Чимин, нельзя его бросать, — перебивает Чон, выхватывая у него трубку, — хен, нужно что-то делать. — То, что будет нужно, мы сделаем и без тебя. Не лезь, влюбленный придурок, — серьезно отвечает босс, а дворецкий проворно возвращает себе телефон, — слушай сюда: сейчас ты едешь к представителю FIS и забираешь контракт, затем возвращаешься, забираешь Намджуна, мы собираемся и решаем эту поебень, — нервно вздыхает мятный, ероша волосы на затылке. — Понял. Будет сделано, босс, — отвечает дворецкий и, скинув вызов, направляется к черной ауди, — ты идешь? Чон кивает, хмурясь, и садится на переднее сидение.