tattooed

— Ну что, так тебе больше нравится? Совсем ты не ценил человеческого отношения к тебе до этого, — смеется бугай, швыряя очередную миску по полу к Ви, — собачьи деликатесы я самые дорогие выбирал, надеюсь, тебе понравится, — он подходит к Ви и носком своих ботинок небрежно пододвигает еду к нему. Мастеру страшно до жути, он смотрит на собачий корм и на этого бойца, стараясь контролировать свое лицо, но тот замечает, как его глаза нервно бегают по предметам. Ви жмется ближе к трубе, стараясь успокоиться, но не выходит. — Если попытка изнасилования считается здесь нормальным отношением, то я вообще не понимаю, что в этом мире нормально, — все же бормочет мастер на свой страх и риск. Он надеется на понимание со стороны этого прислужника. С одной стороны это может аукнуться, и с ним снова произойдет то, что произошло до этого, но с другой стороны, возможно, этот мужчина не такой подонок, постарается понять и будет помягче. Вдруг боец резко садится на корточки прямо перед мастером и смотрит в на него со злостью, так пристально, что сердце Ви пропускает удар, а по телу пробегает нервная дрожь. — А не тебе решать, что нормально, а что нет. Это не давало тебе права убивать. Даже бойцы до такого не доходят, а ты… Ты даже устроил поджог, стараясь все это скрыть. Ви дышит судорожно, потому что этот чертов бугай прав — он убил человека. Каким бы тот извращенец ни был, но он точно хуже него, потому что убийство хуже изнасилования. — Это была самозащита, — загнанно вырывается у мастера изо рта с ощутимой дрожью, с которой он подружился, которая не отходит от него ни на шаг за все это время прибывания в заключении. Ви пытается оправдать себя, потому что… Это правда было самозащитой. — Даже если это была она, человека уже нет, — резонно отвечает мужчина в черном костюме, смотря ему в глаза, — а еще ты мог позвать на помощь, но нет смысла об этом говорить, время не вернешь. Верно? — он наклоняет голову вбок, — а теперь, будь так добр, жри, — выкидывает изо рта свои слова он, направляя взгляд на миску с собачьим кормом, что стоит между ними. — Не хочу, — сквозь зубы шипит Ви. — Тебе нужно подкрепиться перед процедурой, давай. Не заставляй меня быть плохим, я это не люблю, — он поднимается и вздыхает. — К-какой процедурой? — парня будто ударило ножом в сердце. — Тебе ли не знать, — усмехается мужчина. Глаза Ви расширяются от страха, он проглатывает скопившуюся слюну и осознает, что он влип окончательно и бесповоротно. Слово процедура может означать только одно — с ним будут делать эти страшные вещи, что делали с его отцом… Это значит, что он, возможно, лишится своей силы. Это значит, что пришел конец всему, что он делал годами, это конец его работы, это конец его жизни. Он будет никем… — Нет… Нет… Боже, — он смаргивает подступающие слезы и не может поверить — неужели это правда его конец? Вот такой?.. — Хватит. Давай без соплей. Ты с самого начала должен был понять, что этот раз для тебя не будет полным снисхождения, — морщится мужчина и, не желая видеть истеричное состояние мастера, уходит, звеня цепями и захлопывая дверь.

***

— Чон Чонгук! Соберись! — кричит Намджун, наблюдая за повалившимся от усталости на маты Чоном. — Я не могу, — еле шепчет он, прикрывая глаза, и дышит быстро поверхностно, стараясь прийти в норму. — Джин! Блондин тут же оказывается рядом с Чоном, прикладывает руку к его лбу, а затем смотрит на одну из камер наблюдения в углу, мотая головой и давая менеджеру понять, что Чонгуку нужна передышка. — Это не твой предел! — смотря в мониторы, кричит снова Джун. — Лежи. Все в порядке, — поджав губы, мягко говорит Чонгуку Джин, а затем направляется в наблюдательный пункт, чтобы вправить Намджуну мозги, потому что тот измотал ребенка. — Хватит. Даже я устал, хотя только уворачивался от его атак, — злится блондин, защищая младшего коллегу. — У нас бой через два дня, Джин, мы не можем отдыхать! — будто заведенный бормочет в ответ тот. — Хватит, я говорю. Слышишь меня вообще? Прими ты уже успокоительного и пойми, что если он будет перенапрягаться сейчас, то хуже ему будет потом, — выходит из себя обычно спокойный блондин. — Да нам пиздец, хен! Как ты не поймешь?.. Если Чонгук завалит этот бой, мы все мертвецы, Шуга с нас десять шкур спустит, а потом выпотрошит органы и продаст за неустойку! А еще этот Ви, — Намджун хватается за голову и обессиленно падает на стул, — говорила мне мама, что не стоит идти работать в компании, связанные с боями… — Боже, Намджун, серьезно? Успокойся, все будет в порядке. На вот, выпей, — Джин протягивает ему стакан с водой и только что нашедшиеся в столе таблетки успокоительного, — если Чонгук проиграет бой, то я возьму на себя ответственность за вас. Помогу, чем смогу. — Да не надо… Что я, совсем наглый что ли?.. — успокаивается Намджун и запивает таблетки. Он рад, что у него есть такой замечательный друг в лице Джина, который всегда о нем заботится и готов помочь в любой ситуации. Он всегда успокаивает и поддерживает, и Намджун благодарен, — спасибо, хен. Правда. И извини, я слишком взвинчен. — Все в порядке, — Джин хлопает его по плечу, — а Чонгук молодец, не очкуй, он справится. — Он-то, может, и справится, но какой ценой ему победа достанется… Главное, чтобы не сделался инвалидом, — тихо говорит менеджер, — ты же сам зна- — Все будет в порядке, — решительно перебивает блондин, сжимая плечо друга сильнее, — Чонгук удачливый сукин сын. Он всех сделает, стоит ему только захотеть. Ты же сам знаешь, упорства ему не занимать. — Мне все равно неспокойно… у Намджуна был глупый дар предвидения, он всегда волновался и чувствовал, что что-то пойдет не так. Наверное, его сила мысли срабатывала, но случались действительно не очень радужные вещи. Года четыре назад он был начинающим менеджером, и его приставили к Джину. Совершенно еще зеленый Ким Намджун, знающий обо всем только в теории, беспокоился не только на свой счет, хоть тогда был уже седьмой бой Джина под руководством Кима, парня тогда мучило дурацкое предчувствие нехорошего. Именно в тот вечер Сокджин получил серьезнейшую травму. Врачи говорили, что ему больше не быть бойцом, путь на арену закрыт. Его атаковали страшные боли, он все время пил обезболивающие, но не подавал виду, что ему сложно и больно. Именно тогда ему в голову стукнула идея набить себе модификацию, которая никогда не покажет его плохого состояния. Безупречный внешний вид ведь залог успеха, правда? Но никто не знает, что он мучается, сгибается пополам от невыносимой боли, пронзающей все тело и голову. Да, Намджун знает о его болезни, но никогда не заводит эту тему, потому что, кажется, Джину не нравится это. Да и врачи говорят, что все в порядке, главное только не перегружать себя и не работать на износ, иначе будет приближаться печальный конец. Но ведь невозможно быть бойцом и не работать на износ?.. Джин медленно мучает себя, убивая свой организм. Предчувствие Намджуна — плохой исход. Так повторялось несколько раз. С тех самых пор менеджер старался прогонять свои мысли и отвлекаться, но как выходило плохо раньше, так и выходит плохо сейчас.

***

Чимин провел переговоры с менеджером Сон ХиРана вместо Намджуна, потому что масштаб не тот, ситуация слишком щекотливая, пришлось брать все в свои руки. Заставить их согласиться на свои условия было самым трудным заданием в жизни дворецкого, те просто кичились и не собирались соглашаться, но в конечном итоге хитроумный парнишка переломил черту сомнений в положительную для себя сторону, и менеджер согласился на условия контракта, уверяя при этом бойца, что так будет выгоднее им самим. В течение переговоров ХиРан смотрел на Чимина долго и пристально, будто бы изучая, тогда Чимин не выдержал: — Вы что-то хотели? — учтиво спросил он. Боец отмахнулся, но задал интересующий его вопрос: — Вы же не менеджер Чон Чонгука, так почему пришли на переговоры вы? — с толикой подозрения сказал Сон. — Ох… Менеджер нашего бойца занят подготовкой к бою, поэтому это сделать пришлось мне. Извините за неудобства, — дворецкий быстро поднимается с кресла и кланяется. Отточенные движения приковывают взгляд. Сон ХиРан высокомерно ведет бровью в то время, как его менеджер, очухавшись, кланяется в ответ. — Что же… Как я вижу, вы не занимаетесь боями, Пак Чимин, но в вас слишком много модификаций для обычного смертного, — щурится мужчина, которого не отпускает предчувствие чего-то неладного. — Да, есть такое, извините, но я не могу распространяться на этот счет, — отвечает он. — Не хочешь перейти к нам в компанию? Я вижу в тебе потенциального бойца, Пак Чимин, — вдруг озвучивает свои мысли мужчина, на что у дворецкого удивленно расширяются глаза — ему такое предлагают впервые, — вот, подумай, — увидев замешательство на его лице, продолжает Сон ХиРан, выкладывая визитку на стол, — если что, то мы тебя ждем, юнец, — вдруг искренне и добро улыбается мужчина и ерошит ему волосы, оставляя в полном смущении и смятении, а затем уходит. — Я… Я не… «Хочу»? «Могу»? Впервые в жизни Чимин столкнулся с тем, что его захотели принять. В глазах замешательство и боязнь, вроде как точное преднамерение отказать, но сердце ухнуло ведь куда-то вниз от одного прикосновения к волосам. Он сминает в кулаке черную визитку и хочет было выкинуть ее в мусорную корзину, но рука почему-то сама быстро засовывает смятый кусок бумаги в карман брюк.

***

Шуга нервно выуживает из пачки проклятую сигарету, мнет ее в руке, берет зиппо и щелкает ей, не решаясь закурить. Лучше бы не устанавливал этот чертов жучок в кармане своего дворецкого и не знал бы об этом разговоре…