Goodbye, darling!

Максвелл Рот сидит за заваленным разным хламом столом в своих «апартаментах» в театре Альгамбра. Неровный свет керосиновой лампы освещает разбросанные по нему маски из папье-маше и листки, исписанные чуть корявым размашистым и витиеватым почерком. Главарь Висельников, склонившийся над ними, так сильно увлечён работой, что не слышит стук капель, бьющих по заляпанному грязью оконному стеклу, и не замечает длинные вереницы карет и пестрящую нарядами шумную толпу у входа в здание. Всю последнюю неделю он занят подготовкой новой пьесы, которую сам же и написал, вдохновившись пережитыми событиями. Максвелл и не предполагал до сей поры, насколько круто может повернуться его жизнь после встречи с одним-единственным человеком, пусть даже и неординарным, почти как и он сам. Тем не менее, Джейкоб Фрай неуправляемым зелёным вихрем ворвался в его мир, и добрался, кажется, туда, где никому не следовало бы находиться. До сердца Рота. Несмотря на заверения некоторых соперников, оно у короля преступного мира Лондона всё же было. И оказалось способным любить и страдать, как и любое человеческое сердце. Нет, Максвелла Рота нельзя было назвать заурядным представителем людской расы. Он родился в семье странствующих артистов, но из-за малых заработков вынужден был вступить на скользкий путь воровства и мошенничества. Все его мечты об овладении театральным искусством и славе были разбиты. Он побывал во многих тюрьмах Англии, перепробовал множество разных профессий, в том числе снискал репутацию выдающегося боксёра. И, наконец, своими деяниями в криминальном мире обратил на себя внимание Кроуфорда Старрика, магистра Ордена тамплиеров, который поручил Роту организацию преступной группировки, способной целиком подмять под себя столицу Британской империи. После всех испытаний, выпавших на долю Максвелла, казалось просто невероятным пережить ещё одно: безответно влюбиться, и не просто в какую-нибудь ветреную дамочку, а в молодого безрассудного красавца и по совместительству главаря противоборствующей Висельникам банды «Грачи». Сначала услышав про амбициозного наглеца, отвоёвывающего у его шайки улицу за улицей в Уайтчепеле и Ламбете, Максвелл не слишком волновался, полагая, что спеси у болвана поубавится, средства иссякнут, рано или поздно он сбавит темп, и тогда его можно будет взять тёпленьким. Нет, не убить самолично, Рот такого не любил, предпочитая действовать чужими руками (например, весьма грязными лапищами Ублюдка Джона). Хотя он планировал выступить наблюдателем этого зрелища. Однако, «болванчик» явно не собирался сдавать свои позиции и наглел всё больше. Некоторые его поступки начали откровенно восхищать главу Висельников: Фрай (конечно, сразу были получены некоторые сведения, в том числе и о фамилии) в одиночку сразился с Клетусом Стрейном и Рэксфордом Кейлоком, выйдя победителем, освободил целую кучу детей из работных домов, вместе со своими Грачами вычистил несколько весьма крупных убежищ Висельников и, наконец, чего стоило виртуозное убийство драгоценной Перл Эттуэй в её собственном поезде прямо под носом у Старрика! Очень скоро Рот понял, что имеет дело с настоящим героем, храбрецом, сражающимся за свободу, и не только за собственную. И это вызвало у руководителя Альгамбры уважение. Убийство Фрая и его сестры-близнеца, которая, впрочем, особо не светилась и Максвелла мало интересовала, следовало отложить. Ведь в конце концов, эти ассасины, как они себя называли, могли помочь ему в его собственном деле: освободить Лондон и его самого от оков тамплиеров. Приглашение на ужин можно было справедливо считать прихотью, забавой, хотя такие вещи он себе часто позволял. Позволил и в этот раз. Было бы странно предполагать, что нормальный человек согласится на подобное мероприятие с одним из своих злейших врагов, но Рот, как ему казалось, успел разгадать сущность Джейкоба Фрая, и был уверен, что тот явится. И не прогадал. Юноша оказался весьма самодовольным, что было очевидно и из слухов, бойким и чертовски привлекательным. Он пылал молодостью и энергией, страстью к жизни и свободе, ко всему относился легко, словно мог разрешить любую проблему. Такая открытая и яркая личность безусловно заслуживала внимание Рота, который не привык обращать его на обычных людей. К тому же, ассасин с радостью согласился помочь Максвеллу, несмотря на то, что тот был Королем преступности в Лондоне и ближайшим союзником Кроуфорда Старрика. Империю этого самого Старрика они вдвоем и намеревались развалить. О, они были превосходной командой: Рот проводил разведку, указывал цели и планировал, Фрай исполнял, не всегда, вообще-то, руководствуясь планом. У него был свой неповторимый стиль: боевой, напористый и дерзкий. Джейкоб поразительно сочетал в себе Ангела и Демона, являясь всего лишь человеком. Именно такого героя Максвеллу не хватало всю его жизнь. Пьеса начала рождаться в его голове как-то сама собой, становясь повествованием об их приключениях: весёлых и полных опасности. Рот планировал предложить Джейкобу роль его самого, он уже давно подметил в юноше недурный актерский талант. Отказ бы больно огорчил Максвелла, но ему пока не хотелось думать об этом. В основном ночами, когда выдавались свободные минутки между плетением интриг и игрой на сцене, Рот снова и снова возвращался к пьесе. И сейчас она уже почти готова. Максвелл даже знает, кто будет её первым читателем и критиком. Этим «чудесным» лондонским вечером он особенно поглощён своим творением и перечитывает строки раз за разом, исправляя и добавляя новые реплики.

Attend the tale of Maxwell Roth. He sought the footlights like a moth. His sense of timing never off until He opted to collaborate With a hooded reprobate. The Blighter and Assassin made The deadly double bill. [1]

Рот перечитывает снова и снова полюбившиеся строчки, смакуя каждое слово. В его голове пьеса оживает, и вот они с Джейкобом уже на сцене, в лучах софитов под возгласы зрителей кружатся в упоительном танце. Чёрный воронёнок по кличке Грач в клетке на его столе слегка пощёлкивает клювом, словно бы в такт воображаемой музыке.

The curtain rose, the scene was set They danced a murderous duet… [2]

Внезапно действо прерывается, когда в комнату заходит камердинер Рота. За всё время, пока этот человек у него на службе, Максвелл никак не может запомнить его труднопроизносимую немецкую фамилию, хотя для своих ролей он запоминал вещи и похлеще. А вот имя — Льюис — он помнит отчетливо. Ведь когда-то они состояли в весьма близких отношениях, отнюдь не профессиональных. Для Рота их связь была краткой передышкой, служебной интригой и очень скоро осталась позади. Но его замкнутый, молчаливый и гораздо более постоянный в своих чувствах камердинер до сих пор хранит любовь к своему господину. [3] Немец нерешительно останавливается в дверях, словно не зная, следует ли ему нарушать гармонию, установившуюся до его прихода, но затем проходит в комнату и начинает издалека: — Мистер Рот, вы не заняты? Мистер Рот, конечно, очень занят, но по лицу камердинера видно: произошло что-то неслыханное. — Нет, что вы! Всё ли в порядке? — не отрываясь от писанины, жизнерадостно осведомляется он. — Мистер Фрай, сэр. — Фрай? — сразу оживляется Максвелл. — Он здесь? Так проводите же его скорее сюда, негоже держать такого дорогого гостя на пороге! — Боюсь, сэр, мистер Фрай сейчас не в том состоянии, чтобы прийти к вам, — пряча глаза и неловко сминая в пальцах края рукавов своего отглаженного пиджака, произносит камердинер. — Должен сообщить, что в данный момент он находится при смерти. Максвелл ошарашенно смотрит на слугу. Затем недоверчиво морщится, пребывая в оцепенении от неожиданных слов. Происходящее ощущается им так, как будто на блистательной премьере хорошо выучивший роль актер вдруг забывается и начинает декламировать реплику совершенно из другой пьесы. — Вы точно уверены, Льюис? — Предводитель Висельников, откладывая бумаги в сторону и попутно выныривая мыслями из своего повествования, встаёт из-за стола, опираясь на него руками. Камердинер подходит ближе и говорит едва ли не шёпотом: — Информация получена из надёжных источников, мистер Рот. Его сестра убита горем и никак не желает поверить в случившееся, однако уже идут разговоры о похоронах. Сожалею, но сомнений быть не может. Ваши пташки среди Грачей, присутствовавшие при разговоре мисс Фрай с мистером Грином сообщили мне об этом полчаса назад. Я сразу пришёл к Вам. «Как он посмел?» — тут же мысленно вопрошает Вселенную Максвелл, а вслух произносит: — Чёрт побери, как это случилось? — Этого я точно не могу сказать. Известно только, что он не встаёт с постели и уже на последнем издыхании. Кажется, недавно в Сити состоялась потасовка Грачей с Висельниками, в которой Фрай принимал участие. Возможно, именно там он и получил свои раны или что бы там ни было. Его посещала мисс Флоренс Найтингейл, но она ничего не смогла сделать. — Я должен увидеться с ним, — Рот кривит губы, сдерживая дрожь в голосе, решительно сверкает глазами и поправляет пиджак. — Льюис, позовите Линча, Клайва и мисс Грейвз, а потом позаботьтесь об экипаже. — Слушаюсь, сэр, — камердинер будто хочет выразить протест относительно целесообразности данного предприятия. Но за долгие годы службы у короля лондонской преступности, он понял, что тот не терпит возражений. Поэтому, как верный слуга, чинно шествует к выходу, прикрыв за собой дверь, и отправляется выполнять поручения хозяина. Едва шаги Льюиса стихают за дверью, самообладание покидает Максвелла Рота. — Проклятье! — громкий каркающий возглас, полный отчаяния, поневоле вылетает из его уст, колени подгибаются, и Рот бессильно опускается в кресло. Отвратительный шрам на щеке обжигает болью, но в груди боль сейчас куда сильнее. Одна только мысль о том, что с Джейкобом что-то случилось, невыносима для его и без того пылающих сердца и разума. «При смерти? Невозможно! Не бывать этому! Разве не был наш союз самым лучшим дуэтом на свете? — спрашивает себя лидер банды Висельников, — Неужели ему суждено так неожиданно и неправильно распасться? Нет, я должен сам всё увидеть и убедиться, что это правда». Однако, у Максвелла есть большая проблема: в курсирующем по Лондону поезде-штабе близнецов Фрай он нежеланный гость для всех, кроме Джейкоба (хотя это тоже довольно спорно). Значит, необходимо как-то отвлечь от поезда всех находящихся там и обеспечить их отсутствие на время его визита к Фраю. Прежде Джейкоб всегда приходил к нему по первому зову, настаёт время Рота явиться к своему напарнику и сопернику. План, постепенно выстраивающийся в голове, довольно прост и имеет много изъянов. Обычно Максвелл такого не допускал, хитроумно плетя интриги в своём логове, просчитывая каждый шаг. Но сейчас времени попросту нет. Каждая секунда может стать для его дорогого друга последней. Рот слишком боится опоздать и подоспеть лишь к постели мертвеца. Его размышления прерываются грубым и нетерпеливым стуком в дверь. Впрочем, дальнейшими проявлениями вежливости стучавший себя отнюдь не утруждает, нагло вламываясь в кабинет, когда с губ Максвелла только слетает хриплое «Войдите». — Босс, звали? — Клайв Гастингс [4], самодовольный мужчина с большими усами, прямо вылитый Старрик, только в два раза толще, останавливается на пороге, переминаясь с ноги на ногу и нисколько не смущаясь своей невежливости. За ним в комнату вваливается ещё парочка подопечных Рота: строгого вида грузная девушка с неприятным лицом, одетая в тамплиерскую форму, и худосочный мрачноватый парень в элегантном костюме и с чёрным цилиндром в руках. — Лилла, Клайв, Линч, — морща нос от запаха крепкого спиртного из самого зашкварного лондонского паба, в котором обыкновенно обитает Клайв, глава банды «Висельники» обводит троих подчинённых начальственным взглядом и начинает инструктаж, — у меня есть для вас задание. Нужно, чтобы Грачи на время покинули своё гнездо в поезде. — Могу точно сказать, сэр, — усмехнулся явно довольный Клайв, — что младший Фрай скоро покинет этот свет навсегда. — Это мне уже известно. — Максвелл яростно сверкает глазами в сторону наглеца, посмевшего его прервать. — Фрай — это моя забота. Всё, что требуется от вас — это обеспечить мне беспрепятственное проникновение к нему в поезд. — Намереваетесь удостовериться в его скорейшем отходе в мир иной и, если нужно, ускорить его гибель? — с кровожадными нотками в голосе осведомляется Линч, крутя свой головной убор в руках так и эдак от нетерпения. — Поскорее бы сдох этот грязный ублюдок, малец сопливый! — внезапно встревает Лилла Грейвз, добавляя ещё пару лестных и уже не столь цензурных эпитетов в адрес главы Грачей. Лилла никогда не пытается найти вежливых слов для описания неприятных ей личностей и вообще не любит церемониться, хоть и является представительницей прекрасного пола. — Мисс Грейвз, — властным движением руки охлаждает пыл Висельников Максвелл, — выбирайте выражения, мы с вами не в ламбетской пивнушке. И на вашем месте я бы не стал недооценивать своих врагов. Этот «малец сопливый» и его банда уже довольно долгое время причиняют нам большие неудобства, обретая влияние во многих районах, одерживая победу за победой. Наше счастье, что каким-то образом костлявая его всё же настигла. Однако, это не ваша заслуга. Не оплошайте хотя бы сейчас. — Как нам осуществить то, о чём вы просите, сэр? Эту кабинетную крысу, Грина, оттуда никак не выманишь, как и ватагу Грачей, которые там ошиваются. Да и девчонка Фрай ни за что не оставит умирающего близнеца, — хмурится Линч. — Подкиньте ей через наших агентов информацию о том, что где-то в Саутуарке обнаружены следы одного артефакта, который, возможно, способен помочь её брату. Она помешана на подобном бреде и должна клюнуть. Затем пусть наш шпион убедит Грина последовать за ней, дескать, в одиночку девушка в большой опасности. Что-то мне подсказывает, что он к ней неравнодушен, побежит, как миленький. Вероятно, они прихватят с собой парочку Грачей из поезда. — Рот на секунду останавливается, словно прикидывая что-то, а затем продолжает: — Но шпион наш должен оставаться на месте. А в Саутуарке устройте засаду, где-нибудь подальше от железной дороги. Возьмите побольше людей. — И что нам с ними делать? — вопрошает тугодум Клайв. — Убейте, отвлеките, свяжите или заприте, мне без разницы. Как будто вам впервой отрезать грачатам крылья! — Рот начинает терять терпение. — Задержите их там как можно дольше, часа на три, а после возвращайтесь в Альгамбру. Я же в это время проберусь в поезд. Предупредите нашего человека там, чтобы всё было готово. — Зачем такие сложности? Не проще ли просто перебить их всех прямо в поезде, да и дело с концом? — скрещивая руки на груди, говорит Лилла. — Мне нужно поговорить с Джейкобом Фраем. Наедине, — злобно отрезает Максвелл. — Вы получили указания. Принимайтесь за дело. Трое Висельников, поклонившись, тут же ретируются без лишних разговоров, видя, как раздражён их лидер.