Behind the law

      — Я просто… вне себя оттого, что они восприняли его обвинение против меня всерьёз! — По крепко сжал челюсти и с силой ударил рукой по рулю. — Это нелепо! Все, с кем я работаю, прекрасно знают, что я всегда веду допрос строго в рамках протокола, а уж с информаторами у меня априори стандартные рабочие отношения, исключительно в рамках закона!       Они с Рей ехали в его машине и обсуждали последние новости.       — Обвинение целиком сфабриковано, — разорялся Дэмерон, говоря на повышенных тонах, — но они упорно требуют с меня «убедительных контраргументов», хотя я ни разу за все одиннадцать лет в Бюро не превышал полномочий!       — Слушай, о чём ты волнуешься? — рассуждала Рей. — Да, ситуация не из приятных, но раз Бюро знает, что у Лэнса был зуб на тебя, то дело закроют очень скоро. И вообще, почему нельзя просто проверить его слова на полиграфе?       По состроил кислую мину и сбавил тон.       — Это очень маленькое, локальное расследование, Рей. Всего лишь укус комара. До полиграфа в таком случае дело, как правило, не доходит. Так что придётся потерпеть какое-то время.       Рей до конца не понимала, с чего бы По столь бурно реагировал на «комариный укус», но вместо того, чтобы спросить об этом прямо, предпочла отмахнуться от этой мысли.       — Всё образуется, я уверена, — она положила левую руку на шею мужчины и стала массировать затылочную зону головы, касаясь пальцами линии волос. По довольно простонал, и Рей улыбнулась, стоило ей почувствовать, как он постепенно расслабляется.       — По! Поворот! — внезапно опомнилась она, заметив, что тот не сбавил в нужный момент скорость.       — Зараза! Вечно его пропускаю, — чертыхнулся он себе под нос и развернул свой Шевроле на встречную полосу. — Да знаю, знаю! — раздражённо гавкнул он на водителя просигналившей ему легковушки, которую он беспардонно подрезал.       Занырнув в самое сердце спального района, они проехали сеть перекрёстков и наконец свернули у одного из домов к обочине. По тому, как плавно По припарковался, Рей поняла, что он наконец-таки остыл.       — Ты не против, если я поздороваюсь с ним?       — Нет, конечно, — кивнула Рей, выходя на залитую солнцем улицу.       Ступая по мощённой тропинке, разрезавшей свежеподстриженный газон пополам, они с По подошли ко входной двери и постучались. Оба гостя приветственно улыбнулись, когда на пороге показался приземистый седовласый мужчина, на груди которого красовался фартук с бельчатами. Вытиравший руки кухонным полотенцем, он тихо удивлённо охнул, увидев, кто заглянул к нему.       — Привет, пап! — Рей чмокнула слегка опешившего отца в щеку и заскочила внутрь.       — Сэр, — По протянул ему руку, и Люк с улыбкой принял её.       — Вот это я понимаю выходной удался! Проходи, — махнул он рукой, зазывая в дом, откуда доносились ароматы чего-то съестного, но По остановил его:       — Я бы с радостью, но мне нужно быть в другом месте.       — Как у тебя дела? — поинтересовался Люк.       — Неплохо.       — Слышал, у тебя какие-то проблемы?       — Да пустяки! — отмахнулся По. — Всего лишь временное неудобство. Вы как?       — О, теперь просто великолепно! — Люк кивнул на дочку, скрывшуюся в глубинах дома. — Спасибо, что привёз и заглянул.       — Конечно, — По кивнул на прощание.       — Удачи, — Люк закрыл за ним дверь и забросив полотенце себе на плечо, направился к дочери.       — Когда это ты успел прознать о его проблемах? — Рей, заметившая, что она оторвала отца от приготовления обеда, уже вовсю орудовала на кухне. Она достала из холодильника овощей из расчёта, что есть салат будут двое, а не один человек, и сейчас дорезала помидоры.       — Слухами земля полнится. Хотя в деталях я не слышал. В чём его обвиняют?       — В нанесении лёгкого вреда здоровью.       — Кому? — Люк присоединился к ней и, взяв вторую доску и нож, начал резать листья кудрявого салата.       — Одному из его информаторов. Якобы при их сотрудничестве тот взбрыкнул, отказавшись предоставить данные, и По в весьма радикальной форме убедил его выложить всё.       — Полагаю, недолго он после такого останется информатором, — хмыкнул Люк, и Рей возмутилась такому комментарию.       — Эй! Вообще-то ещё ничего не подтвердилось. И с чего ты взял, что По вообще способен на такое?       — Любой агент способен на такое, тут много ума не надо, — уклончиво ответил отец. — Зато где ум пригодится, так это чтобы выкрутиться.       — Ты знаешь про По то, чего не знаю я? — Рей сбросила нарезанные помидоры с доски в общую миску.       — Знаю, что в годы его учёбы в Куантико он проявлял удивительное непослушание приказам, но при этом каким-то образом умудрился стать лучшим на курсе.       — И что с того? Годы практики научили его выполнению приказов, разве нет? Маз о нём очень высокого мнения.       — Я не совсем это имел в виду.       — Тогда о чём ты? — Рей удивилась тому, что отец едва заметил её замечание о признании заслуг По его и Рей начальницей, с которой Люк был лично знаком и всегда высоко ценил её мнение.       — Об исходных данных. Во время тренировочных заданий По добивался выполнения миссии любой ценой, даже ценой «гибели» товарищей. Его счастье, что сейчас все его риски в деле как правило оправдывают себя, но везёт ему лишь до поры до времени.       — Но Маз… — снова попыталась Рей привлечь внимание к авторитету.       — Маз застят глаза его победы. Она частенько смотрит сквозь пальцы на то, какой ценой они достаются, — Люк сполоснул разделочные доски, пока Рей заправляла салат оливковым маслом.       — Хочешь сказать, что кто-то из команды По когда-то пострадал? — Рей претила мысль о том, что По мог быть… неважным руководителем вверенной ему группы агентов.       — Слушай, я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я настраиваю тебя против него, — взмахнул Люк рукой, прося не видеть в его словах то, чего в них нет.       — Это и не выглядело так… до тех пор, пока ты не сказал об этом, — задумалась Рей. — Хотя теперь мне становится чуточку яснее, чем он тебе не понравился в начале наших отношений.       — О, это был слишком длинный список, чтобы вспомнить всё, — посмеялся Люк, и они с Рей сели за стол, приступая к еде.       — «Он старше тебя на десять лет! Он старше тебя по званию! Вы коллеги! Маз разжалует вас, если узнает!» — Рей закатила глаза, припомнив основные пункты, которые её отец приплетал почти в любой их разговор, если в нём проскальзывало имя Дэмерона.       — Ну я ошибся только в последнем, да? — хмыкнул Люк, накладывая Рей рыбы с гарниром. — И то, это утверждение только пока не прошло проверку.       — Так что там с победами По?       — Он способен пожертвовать своими людьми, при условии, что дело того стоит. В его случае, это умение шло на пользу его карьере. За счёт этого качества он и дослужился до звания спецагента уже в тридцать три года. Но его нрав, какой он был в годы его учёбы, остался прежним, насколько я слышал, и раз так, то это запросто может сыграть против него: однажды Дэмерон неверно просчитает возможные риски и отправит подчинённого в пекло, откуда тот не выберется.       — Я что-то запуталась, — нахмурилась Рей, вглядываясь в лицо отца. — Как мы дошли с обвинения По в превышении полномочий до его способности вести группу агентов? Люк выдохнул и опустил взгляд, обойдясь общей фразой:       — По — не святой.       — К этому ты вёл? — удивилась Рей.       — Если он направо и налево рискует своими людьми, то что уж говорить о каком-то там информаторе? — ответил Люк прямо.       — Пап! — Рей всплеснула руками. Несмотря на всё сказанное отцом, ей казалось, что он до сих пор что-то недоговаривает о По. Она сделала себе мысленную пометку расспросить самого Дэмерона в непринуждённой обстановке о его неудачах при исполнении.       — Я ни в чём его не обвиняю, Рей, — спокойным голосом продолжил Люк. — Только указываю тебе на объективные факты о нём, да и в целом о ФБР. Я не раз тебе про это говорил еще до твоего поступления в Куантико. У федералов всегда было много случаев превышения полномочий, и незаконных методов добычи информации. Если обвинение против По выгорит, то он вовсе не первый и не последний, кто пренебрёг «парой правил». Информатора найти часто бывает не так-то и просто и ещё сложнее удержать его на плаву. Я легко могу представить агента, который вышел чуть-чуть за грань, если верил, что информация того стоит. Особенно, если информатор «ломался», сказать нечто важное или нет, а шантаж не сработал, то вот и остаётся пустить кулаки в ход в качестве последнего аргумента.       — Боже, пап! — простонала Рей, и уронила голову на руки.       — Ладно, ладно, — сдался Люк. — Просто подумай об этом, хорошо? Разочарование — это всегда больно, и если тебе суждено разочароваться в человеке, просчитай заранее такую возможность, так будет легче принять новую данность.       — Вот почему ты всегда настраиваешь меня на худшее? — наполовину в шутку, наполовину серьёзно простонала Рей, но её отец оставался невозмутим, ведя беседу неспешным спокойным тоном.       — Я пытаюсь уберечь тебя от силы удара, только и всего. Если его не будет — прекрасно! Я буду счастлив. За тебя, за вас с По. Но предостеречь и защитить тебя — это моя святая обязанность.       — Ты кое-что упускаешь, — хмыкнула Рей.       — Просвети старика.       — Пап! Ты же знаешь, что я ненавижу, когда ты называешь себя стариком, даже в шутку.       — Так что я упускаю по-твоему?       — Ты научил меня самозащите. Не только физической, но и защите разума от нежелательных проникновений.       — Правда?       — Правда.       — Значит, вторжение Дэмерона в твой… кхем… разум было полностью сознательным шагом с твоей стороны? — Люк выразительно посмотрел на Рей.       — О чём мы тут говорим?! — всплеснула Рей руками, возмущённая значение паузы. — Тебе напомнить, сколько мне лет?       — Не искушай меня. Я и так в шаге от того, чтобы не спросить предохраняетесь ли вы.       — Пап!       Люк выдержал паузу и состроил мину, в которой сочетались строгость и игривость.       — Господи! Да! Доволен?       — Ну, как сказать. От внуков я бы не отказался, просто потенциальный зять меня местами смущает.       — Пап, ради бога, остановись.       — Хорошо. Могу я тогда закрыть тему превышения полномочий в двух словах?       — Мы вроде уже её закрыли, разве нет? — понадеялась Рей.       — Запомни одно. Нет никакой гарантии, что твой напарник не будет использовать грязные методы. Ты не можешь каждый раз, увидев бесчинство Ниманда…       — Прекрасно! Теперь ты нападаешь на Финна! — всплеснула Рей руками.       — …писать рапорты. Это требует терпения и выдержки, и каждодневного морального выбора. Такому не научат ни в одной академии, это то, что приходит только с опытом. И нет, я на него не нападаю. В этом смысле тебе с Финном чертовски повезло. Он в Бюро сколько уже, лет пять?       — Восемь.       — Погоди, так ему сейчас сколько?       — Двадцать девять.       — Мне казалось, что вы с ним почти ровесники.       — И мне. В душе он вечный ребёнок.       — Я вас видел вместе всего пару раз, но в оба раза он вёл себя, не только как старший агент, но как твой старший брат.       — Тут не буду спорить.       — Ты никогда не задумывалась почему так?       — Я и о Финне чего-то не знаю? — Рей едва не подавилась. — Просто день открытий!       — Он говорил тебе, что потерял напарника в начале карьеры?       — Говорил. Наверное, поэтому он так меня опекает.       — Думаю, да. Но здесь есть ещё одна любопытная деталь. Он говорил тебе, как именно это произошло?       — Нет. Погоди, пап, прервись на минутку. Думаешь, это хорошая идея? В смысле… Финн мне не говорил потому что это нелегко, это и понятно. Если он сочтёт нужным рассказать, то тогда я всё и узнаю. Так будет честнее, тебе не кажется?       — Возможно. Но раз уж мы обсудили столь важные вещи о По, я хочу, чтобы и Финн для тебя стал ближе.       — Так то, что ты рассказал мне о По, должно… сблизить нас?       — Сблизить или отдалить, смотря как ты распорядишься информацией.       — Ладно, так что там с напарником Финна?       — Он предал Бюро. И в частности Ниманда. Так вышло, что в их схватке Финну пришлось застрелить его.       — Я… Господи…       Люк не дал Рей времени опомниться и дожал:       — Мысль, которую ты должна из этого вынести: Финн не даст тебя в обиду, пока ты на его стороне, он будет стоять за тебя до последнего. Но отступление от протокола, даже не предательство, но, скажем так, перегибание палки, он будет воспринимать куда острее, чем ты можешь ожидать. Просто помни об этом.       — Звучит так, словно ты предостерегаешь его от меня, а не наоборот. Значит, и я по-твоему подвержена этому вирусу под названием «превышение полномочий»? Ну и что ты на меня нарыл в своей базе? Где я за год работы прокололась?       — Я не про это. Я и так ждал всё это время, думал, что он сам тебе всё откроет, раз вы так сблизились.       — И что сподвигло тебя рассказать всё именно сейчас?       — Ну… мы с тобой обсудили По, так чем Финн хуже? — отшутился Люк.       — Я серьёзно. Почему сейчас, сегодня?       — Не знаю… Просто предчувствие.       — Предчувствие, что меня все предадут или?..       — Что ты должна знать, с чего оба, и Финн, и По начинали.       — И мне это как-то пригодится?       — Поживём-увидим.       — Ладно. Раз мы взялись обсуждать всех «моих мужчин», то может поговорим о тебе?       — Пожалуйста, но у меня вроде ничего интересного за последнее время, — хмыкнул отец.       — Как там дела с твоими банковскими дельцами? Ты с начала лета про них ничего не говорил.       — Потому что нечего сказать, — развёл Люк руками. — После Пойнт-Марш они не показываются, как сквозь землю провалились.       Он помедлил, нахмурившись, и Рей уточнила:       — Что такое?       — От этого затишья мне не по себе, оно тянется уже пятый месяц, так долго они никогда не молчали, — поделился тревогами отец.       — Есть какие-нибудь идеи почему их нет? — Рей, скрестив руки, облокотилась о край стола.       — Только одна. Они готовятся к чему-то грандиозному. Возможно, решили брать сейф на порядок сложнее предыдущих.       — А может им надоело ошиваться по окраине и они планируют перейти в центральные районы? Потому и прощупывают почву, чтобы в решающий миг не оступиться?       — Не думаю, что стоит ждать такого сценария. Пути их отхода всегда пролегают в сторону черты города и как показывает практика, это тактика исправно работает, так что это вряд ли изменится.       — А что насчёт их устройства? Так и не выяснили, как они попадают в хранилище?       — Нет. Эксперты до сих пор разводят руками. Иногда мне кажется, что Змей использует какую-то внеземную технологию. Как ещё объяснить то, что никто не может разгадать принцип работы его устройства?       На какое-то время между людьми повисла тихая пауза, после которой, кивнув каким-то своим мыслям, Люк посмотрел на часы и неторопливо, откровенно нехотя поднялся из-за стола.       — Слушай, я не знал, что ты приедешь.       — Ты это к чему?       — Я должен отлучиться по одному делу.       — Надолго?       — Думаю, где-то до вечера, — мужчина взглянул в обеспокоенное и раздосадованное лицо дочери и поспешил объясниться: — Мне очень жаль, малыш, но долг зовёт!       — Какой может быть долг в разгар выходного дня? Сегодня твой долг это хорошенько отдохнуть. Поручи это кому-нибудь другому! — интонации Рей под конец речи стали если не жалобными, то по-детски просящими.       — Не могу, родная. Если бы я только знал заранее, что ты решишь заехать, я бы всё отменил. Старые знакомые попросили о встрече, говорят, что-то срочное. Я должен идти, — ответил отец извиняющимся тоном и направился ко входной двери.       — Что за знакомые?       — Одна семейная пара, ты их не знаешь.       — Если это старые знакомые, то почему «долг зовёт»? — запуталась Рей.       — Там всё вместе… — скомкано ответил Люк, не вдаваясь в детали, и подхватил свою куртку с вешалки в прихожей. Набросив её на плечи, он вздохнул, положив усталые ладони на поникшие плечи провожающей. — Не дуйся, пташка, — он поцеловал её в макушку и, переступив порог, бросил через плечо: — Закрой за мной.

***

      Оставшись в доме одна, Рей убралась на кухне и приземлилась на диван в гостиной, взяв папин ноутбук себе на колени. В голове вертелись обрывки разговора о превышении полномочий сотрудниками ФБР, так что она решила узнать мнение по этому поводу у всемирной паутины. Вбив в строку поиска «случаи нарушения устава ФБР» Рей принялась читать, попутно отвлекая себя от тоски, что полдня они с папой, считай, потеряли…       «ФБР регулярно критикуется местным, государственным и другими федеральными агентствами из-за нежелания сотрудничать, властности в принятии решений в спорных случаях, разграничения полномочий и за попытки повлиять на освещение своей деятельности в СМИ. Проведенное в ФБР в 2007 внутреннее расследование выявило более тысячи случаев нарушения сотрудниками Бюро правил при сборе данных о домашних телефонных переговорах, переписке по e-mail и финансовых операциях. Сообщается, что проверка охватила всего лишь десять процентов дел, расследуемых ФБР с 2002 года. Но и этот небольшой объём показал, что многие сотрудники не следуют предписанным законом процедурам, касающихся национальной безопасности (National Security Letter — NSL). Запросы эти строго секретны, обязательны для выполнения и не требуют одобрения суда. Практика их использования была введена после терактов 11 сентября 2001 года. Как выяснилось, многие сотрудники ФБР прибегают к ним по любому, даже незначительному поводу. Только в 2005 году было подано более 19 тысяч таких запросов. В 700 случаях письма были направлены в телефонные компании и другие фирмы, предоставляющие услуги связи. В 14 случаях ФБР с помощью NSL получило полный отчёт о деятельности ряда финансовых институтов, что разрешено Законом о патриотизме только в случаях опасности возникновения террористической угрозы. Ещё в десяти случаях сотрудники ФБР использовали NSL для получения персональных данных, которые не попадают под действие этих запросов, в частности ФБР требовало предоставить ему информацию о содержании писем е-mail, в то время как с помощью NSL разрешается получить данные только о получателях и отправителях…»       Рей отвлеклась на то, чтобы сделать себе чашку какао. Вернувшись обратно к ноутбуку, она села на диван поджав одну ногу к груди и продолжила чтение. Информация была удручающей. Само собой, такие данные не были темой для разговоров за чашечкой кофе в её отделе, как и во всём Бюро. А что касалось Куантико, то в академии по этому факту только вскользь пробежались, заявив, что с таким сталкиваются не так уж и часто.       Когда глаза её подустали, а статьи с разных сайтов стали повторяться, разнясь лишь в формулировках, Рей включила телевизор и, увлёкшись просмотром спортивных каналов, не ведя счёт утекавшему времени, вновь отвлеклась только, когда под боком зазвонил её личный сотовый; второй, для рабочих звонков, в выходной как и положено спал в кармане. Взглянув на часы на экране — время приближалось к шести вечера, — и на имя звонившего, она приняла вызов, бодро ответив:       — Привет, пап! Ты уже закончил?       Ответом ей стало молчание, так что Рей повторила:       — Пап?       — Привет, пташка. Ты как? — голос отца прозвучал неожиданно глухо и устало, словно он долго молчал, что выглядело странным, учитывая, что он покидал дом с планами обсудить что-то при личной встрече.       — Всё нормально. Что у тебя с голосом?       — Да… — Люк прокашлялся, заговорив немного увереннее: — Всё в порядке, просто… — он смолк, и Рей напряглась от таких несвойственных отцу пауз в речи.       — Ваша встреча не удалась? — предположила она, при этом не имея и малейшего представления о том, что именно при встрече старых знакомых могло пойти не так.       — Не то что не удалась, скорее, даже наоборот… — Люк тяжело вздохнул, и Рей могла поклясться, что он провёл сейчас усталой рукой по седеющим волосам. — Всё прошло далеко не так, как я ожидал. Его жена расплакалась и начала столько всего рассказывать… — пробубнил он едва слышно.       — Что?.. Я не расслышала.       — Неважно… Не бери в голову, малыш, — Люк вновь отмахнулся от маломальских подробностей. — Я сейчас в отделении.       — Надолго?       Он вздохнул на этот раз столь тяжко, что Рей задумалась, не приболел ли он. Когда он заговорил, Рей с каждым словом входила во всё более глубокий ступор.       — Помнишь, за обедом я говорил, что ты можешь оказаться в ситуации, когда нужно будет делать моральный выбор?       — Да-а-а, — осторожно протянула Рей, не предчувствуя ничего хорошего: папин голос начал как-то странно дрожать. — В связи с бесчинством коллег.       — Верно. Но это применимо не только к бесчестным коллегам, но и… поступкам по совести. Иногда и я сам должен решать… неоднозначные проблемы.       Сердце Рей забилось чаще от звуков, раздавшихся на том конце телефона.       — Пап, ты что… плачешь? — она ушам своим не верила, озвучивая подобную догадку.       — Нет, пташка, я просто… Забудь, хорошо? Я пока на работе, позвоню тебе… попозже.       Без привычного «люблю тебя», Люк положил трубку, оставив Рей терзаться версиями, как выглядел тот перекрёсток, где сходились встреча со знакомыми и служебный долг; и как этот путь привёл Люка в отделение, поставив перед моральным выбором, доводившим его чуть ли не до слёз?

***

      Три часа спустя.       Люк поправил полы своего бежевого плаща, пятернёй зачесал волосы назад и, прокашлявшись и чуть ссутулив плечи, постучал в дверь светлого двухэтажного дома. Спустя несколько мгновений дверь распахнулась, и перед ним предстала высокая статная блондинка с короткой стрижкой. Ледяные глаза окинули его непритязательный, но приличный гардероб и приземистую фигуру оценивающим взглядом, задержавшись на седеющих волосах и морщинах, сообщавших, что он разменял шестой десяток.       — Могу вам помочь? — вопрос пулей выстрелил в Люка, отметившего и темп речи, и британский акцент, и тот факт, что голос был несколько низковат для особы женского пола, хотя прекрасно сочетался с внешностью его обладательницы.       — Да, мэм. Очень надеюсь! — он заметно оживился, деланно неловко потоптавшись на месте, при этом всем своим видом источая доброту и порядочность. — Мне подсказали, что здесь я могу найти юношу, по имени Кайло Рен. Он сейчас здесь?       — Зачем он вам? — отрывистые звуки стегнули хлыстом. Люк уже собирался ответить, как из-за спины девушки показался искомый им человек.       — Вечер добрый, — черноволосый мужчина положил руку на плечо открывшей дверь и мягко оттеснил её в сторону. — Могу чем-то?..       — Можете, молодой человек! — довольно произнёс Люк, во все глаза рассматривая лицо перед ним. — Могу я войти? На улице всё-таки не лето, мне следовало выбрать плащ потеплее.       — Что вы хотели?       — Признаться, я надеялся, что смогу поговорить с вами, — Люк поспешно выставил вперёд ладонь, заверив: — Недолго, разумеется. И, если возможно, наедине… — он послал извиняющийся взгляд женщине рядом, и заметил, как выражение лица Рена сменилось с нейтрального на удивлённое и следом на заинтригованное.       — О чём? — протянул он, оглядывая незнакомца с ног до головы. — Вы?..       — Извините за столь поздний визит, — прервал его незваный гость, спеша объясниться. — Меня зовут Оуэн Ларс… — он неловко топтался на месте, всем своим видом показывая, что ему не вполне комфортно общаться в таком положении, но это возымело эффект только после того, как он обронил несколько поясняющих слов, о том, кто такой Оуэн Ларс.       — Ладно… Заходите, — Кайло отошёл в сторону, давая Люку пройти в дом. Уже за его спиной он переглянулся с блондинкой, вздёрнув бровями и скривив губы, сообщая, что он понятия не имеет во что выльется эта встреча.       В воздухе раздался щелчок дверного замка, и улица лишилась возможности и дальше подслушивать их беседу…

***

      Рей лежала на диване и смотрела кулинарный канал. Ведущий как раз закончил рассказывать о том, как правильно готовить настоящий жульен и перешёл к другому блюду, как её телефон зазвонил. Стандартная мелодия на звонке стояла у Рей на её втором сотовом — рабочем. Убавив громкость передачи, она посмотрела на экран мобильника, показывающего незнакомый номер, и, гадая, кому она потребовалась в свой выходной, приняла вызов.       — Алло?       — Привет, малыш. Это я, — зазвучал торопливый отцовский голос. — Послушай меня внимательно!       — Что такое, пап? Ты в порядке? — Рей, встревоженная бегущим темпом речи, вскочила в сидячее положение и навострила уши.       — В полном. Сделай в точности, как я скажу! Это очень важно! Сохрани этот номер в контактах. Ты слышишь?       — Да, да, слышу. А как назвать?       Люк колебался всего секунду, прежде чем, понизив голос, оглушить всего одним словом:       — Змей.       В телефоне повисла пауза, но мужчина не стал выжидать, пока Рей, чьи глаза стали круглыми, как у совы, стряхнёт со своих плеч мурашки и вернётся к диалогу:       — Рей, не молчи! Ты всё поняла?       — Я… Да, но… Где ты? Ты прижал тех гадов?       — Пока нет… Не совсем, — проскрипел он, заключив: — Неважно! Главное, ни в коем случае не вздумай сюда перезванивать! Поняла меня?       — Конечно! — только и успела выдать Рей, прежде чем в телефоне пошли короткие гудки.       Подрагивающими руками она выполнила просьбу отца, сохранив номер в своих контактах под указанным именем. Охватившее сознание радость и возбуждение смешивалась с тревогой, жгутом оплетающей сердце. «Он их нашёл!». Похоже, что когда отец вернётся, речь пойдёт не столько о причинах, но о деталях странного поведения Люка с тех пор как он ушёл днём из дома, но и долгожданном триумфе. Рей мысленно уже смаковала момент, когда отец расскажет ей подробности, которые вряд ли попадут на страницы газет.       Она не тревожила его новыми звонками вплоть до момента, пока он сам не связался с ней в очередной раз, когда стрелки настенных часов показывали начало двенадцатого. В любой другой день Рей бы уже видела десятый сон к этому времени, но сегодня сна у неё не было ни в одном глазу.       — Пап? — приветствием ей стало молчание, вскоре нарушившееся усталым, сипловатым дыханием Люка.       — Прости детка, что сорвал нам выходной.       — Ты нашёл их, да? — облегчение от спокойствия в родном голосе, уже лишённом нервозной спешки, позволило Рей задышать куда свободнее и размеренней, в сравнении с последними часами.       — Да, но… Давай обсудим всё завтра, хорошо? Я остаюсь на ночь в отделении, так что не сиди, не жди меня, а ложись уже спать. Мне правда жаль, что я бросил тебя дома одну в наш выходной.       — Всё нормально, пап. Не волнуйся, мне же не пять лет, — она выключила телевизор и встала с места. — Чёрт, просто не верится… Спустя столько времени ты, наконец, нашёл их!       — Да-а-а. Завтра будет то ещё утречко… — прокряхтел Люк, тяжело вздыхая. — Если захочешь, приезжай ко мне на следующие выходные. Посмотрим кино вместе, в качестве моего извинения за сорванный отдых.       — Если ты пообещаешь, что мы больше не будем перемывать косточки моему напарнику и моему парню, — улыбнулась она, и стоило ей услышать лёгкий смех отца, тревога на сердце улетучилась. Люк какое-то время помолчал, после чего произнёс:       — Рей.       — Да, пап? — Рей поднялась наверх, в свою спальню и села на кровать.       — Ты помнишь, как мы втроем с мамой ходили в парк, когда только переехали из Аризоны?       — Парк на Грантон-авеню? — она прищурилась, не уверенная, верно ли помнит место.       — Да, он. Тебе было около четырёх тогда.       — Вроде бы да. Но смутно, фрагментами, — пожала она плечами. — С чего ты вдруг вспомнил об этом?       — Да так… Отчего-то вспомнилось, какая ты была тогда малютка.       — О! — Рей вздёрнула брови на такой внезапный прилив отцовской нежности и ностальгии. — Это очень… мило, но странно, — хохотнула она.       — Надо будет поискать фотографии с тех поездок, когда вернусь.       — Как скажешь.       — Ладно, иди ложись, — было слышно, как Люк откинулся в своём кресле, позволив себе хотя бы на миг расслабиться, прежде чем вернуться к делам. — Спокойной ночи.       — А тебе — продуктивной.       — Конечно. Люблю тебя.       — Пап, постой! — окликнула его Рей, понимая, что отец вот-вот сбросит вызов.       — Да?       Взгляд её заметался по белоснежному потолку комнаты, точно встревоженная от опаски и вместе с тем не находящая себе места от радости пташка. Отец пытался поймать эту банду грабителей больше года, и она искала в себе подходящие слова, стремясь одновременно извиниться за устроенную ею этим днём сцену при прощании, отчего папа так сокрушался об испорченном отдыхе, и при этом дать отцу не новую тревогу, но поддержку: ему удалось, он смог, оставалось сделать последние шаги!..       — Я горжусь тобой, — произнесла она твёрдо, проглотив маленький комок в горле.       — Я это знаю, пташка, — устало, но уже не таким тяжким тоном и, как будто даже с улыбкой на лице отозвался Люк. Рей, выдержав недолгую паузу, первая отключилась.       Принимая душ перед тем, как лечь, Рей думала о том, что почти наверняка полночи проваляется без сна. В подобные ситуации, в преддверии поимки отцом серьёзных преступников, её организм за все годы так и не примирился с тревожным ожиданием, соглашаясь окунуться в сон только в предрассветные часы, когда вера в лучшее перекрывала собой боязнь худшего.       — Чёртов Змей! — прошипела Рей себе под нос, уже лёжа в кровати и ворочаясь без сна с боку на бок. Заставив себя угомониться, она уставилась на светящуюся на экране сотового придуманную на пару с отцом кличку для главаря банды. Сколько крови он с дружками выпил у Люка, а теперь и она не находила в себе покоя, пусть и повод был больше радостным. «Недолго осталось…»       Поставив будильник на утро, она погасила экран и убрала сотовый на тумбу. Убаюкать себя Рей удалось тем, что её надежда на то, что всем тревогам, связанным с этими людьми, приходит долгожданный и закономерный конец, почти уже сбылась. Утро обещало начаться для неё с хороших новостей…