Behind the law

      Неспеша пожёвывая поджаренный бекон, полусонная Рей встречала новый день почти также, как и провожала предыдущий — пять минут кряду она пялилась на имя отца на экране мобильника, гадая, удалось ли ему хотя бы маленько отдохнуть этой ночью, и не нарушит ли она своим звонком его сон в этот самый миг, если он вдруг прикорнул у себя в кабинете?       Закипевший за её спиной чайник вынудил её отложить телефон в сторону; она выбрала дождаться новостей от папы вместо того, чтобы докучать в такой сложный период звонками, ещё и после бессонной ночи.       Рей едва успела пригубить порцию двойного эспрессо, когда её завтрак оказался прерван стуком в дверь. «Неужели всё уже решилось?» — встрепенулось на дробный звук сердце. Вытерев рот салфеткой, она пошла открывать, раздумывая, мог ли отец разобраться с оставшейся частью его расследования за одну ночь. «Наверное, стоило включить телек: может в новостях уже вовсю трубят, что преступники пойманы и обживаются в стенах следственного изолятора?»       — Кто там?       — Мисс Скайуокер?       Звучный, низкий голос был ей незнаком. Рей заглянула в глазок и увидела мужчину в полицейском обмундировании. Сердце без видимых причин забилось чаще. В замешательстве она открыла дверь.       — В чём дело, офицер?..       — Офицер Найт, мисс.       За его спиной Рей заметила полицейскую машину, припаркованную на другой стороне улицы. Внутри на месте водителя сидел ещё один офицер в форме. Взгляд её с неестественной медлительностью перетёк обратно к стоящему перед ней. Строгого вида мужчина смотрел в ответ без малейшего намёка на улыбку, с крайней степенью собранности на загорелом лице. Широкая грудная клетка под тёмно-синей рубашкой с отличительными знаками то и дело вздымалась, хотя Рей заметила, что офицер Найт зачем-то безуспешно старается скрыть от неё свои глубокие, беспокойные вздохи.       — Что?.. — не озвученное, разноликое «случилось» стало для Рей спусковым крючком, заставив все мышцы в нахмурившемся лице махом расслабиться. Биение собственного пульса вдруг стало отдаваться в ушах, набирая скорость и громкость, возрастая по экспоненте. В горле из ниоткуда вырос непрошеный ком, а вкус выпитого кофе на языке разбавила противная, вовсе не кофейная горечь.       Рядовой сотрудник полиции, застывший с утра пораньше на пороге дома и не находящий в себе сил начать свою немногословную речь, на глазах превратился в кусочек пазла, сходу встав в картину, которую Рей мечтала никогда не увидеть. Картину, к которой она оказалась странным образом готова, как была готова с момента осознания и отчасти принятия самого большого риска в работе своего отца… Риска быть…       Поджилки ещё только начинали нещадно дрожать по мере того, как мозг уже нашёл до боли очевидный ответ на происходящее перед ней: «Вот, что ты имел в виду, когда объяснял одну из самых тяжёлых сторон твоей работы, говоря что такие новости родственники пострадавших чувствуют нутром».       — Говорите, — выдохнула она полушёпотом молодому офицеру, через силу глотая ком в горле. — Говорите всё. — Улица стала рассеиваться перед глазами.       — Ваш отец погиб, — выдавил из себя мужчина с заметной дрожью в голосе. Без малейшего позыва отрицать услышанное, Рей вытолкнула из себя ещё одно слово:       — Как? — из груди вырвался тихий писк — звук, издать который мог разве что потерянный, бездомный котёнок, но никак не взрослый и здоровый человек.       — Банда грабителей банков, над которой он работал. Сегодня рано утром в Ласт-Сентрал Банк… Они застрелили его. Соболезную, мисс.       Заикаясь от мешавших нормально говорить и дышать тихих слёз, Рей произвела на свет серию новых болезненных поскуливаний:       — И-их з-задержали?       — Нет. Они ушли.       — Как им-менно?       — Что?       — Как именно он был застрелен?       — Рей, вы…       — Ответьте, — громкий всхлип мешал совладать с нетвёрдым голосом. — Отправили не кого-то, а вас, так что говорите!       Офицер замялся, но тем не менее ответил:       — Два выстрела. В плечо и в голову.       Слова одним, разветвлённым надвое молниеносным ударом пронзили и разум, и сердце, а за ними прогремел и гром. Подняв руки, Рей почти по-детски гневно, обиженно и беспомощно толкнула в грудь того, кто по её же просьбе, нарисовал до боли неправдоподобную картину в её воображении, словно тот был злостным, подлым лжецом. Мужчина, слабо качнувшись, отступил на полшага назад, стоя на крыльце, и, не потеряв лица, по-прежнему выражал всем своим понурым видом те же искренние соболезнования.       — Отвезите меня туда.       — Мисс, вы уверены, что сейчас?..       — Да, уверена, — Рей прочистила горло, прокашлявшись, и жалобно хлюпнула носом, утерев со щёк и с края подбородка две мокрых полосы. — Едем.       Обернувшись, она быстрым шагом подошла к столу и забрала с него сотовый, делая это больше бессознательно, по привычке, словно она уезжала на работу. Заперев дверь, она направилась с офицером к машине…

***

      «Ты знал».       Большую часть своей сознательной жизни Рей вопреки надежде на лучшее с помощью Люка готовила себя к такому исходу. Она тайно от самой себя ожидала именно подобной кончины отца — не от старости, а при исполнении. С раннего детства Рей Люк незаметно, а по мере взросления дочери всё более открыто доносил до неё мысль «однажды я уйду, а ты продолжишь путь»: не пугая, но предупреждая в завуалированных и смягчающих страх и будущий удар фразах. Будучи дочерью полицейского она как никто обязана была выстоять, сколь сокрушительным и смертоносным ни казался удар. И подготовка, проведённая Люком, давала свои плоды: Рей знала алгоритм действий.       Шок её как таковой был кратким. Теперь первая волна боли по капле отступала от берегов сознания. Сжать пальцы в кулак, и снова разжать, сжать, разжать — и так, пока дрожь не пройдёт. Но Рей ехала в машине уже приличное количество времени, а тактика всё никак не срабатывала, нервный тремор не проходил. Тогда она пошла запасным путём, и когда она со всей силы впилась ногтями в мягкую плоть, это наконец-таки возымело эффект.       Напоминание первое: боль реальна, и в руке, и в сердце. Подсказка: случившееся тоже реально, случившееся случилось. Рей отняла ногти и ощутила покалывающее отступление боли.       Напоминание второе: сколько сильна ни была бы боль, она пойдёт на спад и растворится. Рей опустила взгляд на открытую ладонь; полукруги темнели на коже, ямочки прощупывались.       Напоминание третье: боль оставляет свой след и исчезнет она не быстро… но померкнет обязательно. Рей медленным жестом свернула ладонь в кулак, не причиняя себя боли.       Напоминание четвертое: память о жизни с отцом навсегда будет с ней, сколько бы времени ни прошло.       — Что вам известно? Вы видели тело?       Сколько она уже находится в пути и сколько ещё остаётся до банка Рей не знала. Но даже, если здание уже за следующим поворотом, ей следовало обрести в голове всего одну кошмарную картину, чтобы отсеять сотни ложных, как можно скорее.       — Да, я был в числе группы, выехавшей на место, — подтвердил офицер, сидящий впереди на пассажирском сиденье. Его коллега, сидящий за рулём, то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, проверяя как она.       — Его глаза были открыты?       Ухватив мельком в отражении кусочек его лица, Рей встретилась в нём со здоровой толикой замешательства и провела пальцами по своей щеке. Мокро. А вот голос в противовес звучал намного суше, чем, вероятно, от неё ожидалось. Её подмывало бросить этим двоим в лицо то, что они и так уже знали: она не просто дочь погибшего отца, она — дочь погибшего отца-полицейского.       — Мисс? — офицер склонил голову в её сторону, не веря, что она спрашивает о подобной детали.       — Его глаза! Они были открыты или закрыты? — потребовала она. Во рту появилась горечь, стоило ей задуматься, чем в эту минуту занят убийца: сидит у себя дома, дыша полной грудью и пересчитывает пачки кровавых денег?       — Открыты.       — Ясно, — она утёрла с щёк новые блестящие дорожки.       «Ты за это поплатишься, тварь… Все вы!» Рекомендации, как справиться с этой мыслью, у Рей имелись, но она сознательно отказалась пользоваться ими. Не будет больше воскресных вечеров в доме детства, не будет нужных слов в трудную минуту, не будет отеческого взгляда усталых глаз, несущих в этот мир бесконечные свет, доброту и мудрость…       Заметив, что они подъезжают к столпотворению машин полиции, федералов и журналистов, Рей побила себя по щекам, старательно отгоняя от себя режущие сердце осколки от былой, разбившейся этим солнечным осенним утром жизни.

***

      Вяло поблагодарив обоих офицеров, догадавшихся подъехать к зданию с запасного входа, Рей вышла из машины, с холодом, растекавшимся по спине, представляя жуткий гам, стоящий сейчас у центрального входа: крики представителей СМИ, жаждущих заполучить свежие комментарии от сотрудников органов правопорядка, трудящихся на месте преступления, да кадр поинтереснее, чем надпись «Ласт-Сентрал Банк» на табличке над входом.       Оставшись одна, Рей подошла к агенту ФБР, охранявшему дверь запасного входа.       — Меня зовут Рей Скайуокер, я дочь… — она замешкалась, но красные глаза представили её лучше всяких слов.       — Мои соболезнования, мисс. Подождите минуту, к вам выйдут и проводят, — мужчина взял с пояса рацию и сообщил кому-то: — Она здесь, сэр.       В момент, когда дверь запасного выхода отворилась, Рей отрешённо поразилась своей способности удивляться чему бы то ни было в такой момент — за ней показался По в своём рабочем строгом тёмно-сером костюме-двойке. Он стрелой преодолел расстояние в несколько шагов и заключил её в крепкие объятия. Ещё ни разу в жизни он не обнимал её так отчаянно — словно ждал, что она начнёт разваливаться у него в руках, если он не будет держать её достаточно крепко.       Однако, с подачи Рей это продлилось не так долго, что заставило его нахмуриться в замешательстве.       — Не надо, По, — Рей аккуратно отстранила его от себя, высвобождаясь из сдавливающего физически и морально кольца утешения. — Просто… расскажи мне всё, хорошо? — голос на миг дал сбой, поднявшись на полтона выше, и она прокашлялась.       Лицо Дэмерона от такой реакции сообщило Рей немой вопрос: каким чудом она вообще держится на ногах без его объятий и зачем ей нужно видеть хотя бы одну точку отсчёта, с которой начнётся поиск ответственных за содеянное? Но план войти в здание, задать нужные вопросы и увидеть все детали — был одной из тех вещей, что держали Рей в вертикальном положении, и до По это дошло предельно чётко.       — Хорошо, — кивнул он, проглотив попытки отговорить её.       — Как ты узнал о происходящем?       — Первыми узнали копы, они позвонили к нам в Бюро. Я с ребятами выехал на место и сразу подал запрос, чтобы расследование доверили мне. Маз уже одобрила.       — Хорошо, — Рей согласно дёрнула головой. — Я хочу знать все детали, — Рей провела по лицу ладонью, довольствуясь прогрессом: дорожка от слёз была всего одна, а рваное дыхание постепенно восстанавливалось, помогая говорить ровнее. «Ты бы так же вёл себя, окажись на моём месте, да, пап?»       — Конечно, — По через силу отвёл от неё встревоженный взгляд и сосредоточился на деле, обернувшись: — Начать стоит с этого, — он указал на асфальтовую поверхность, где они стояли. На сером грунте виднелись подсохшие тёмно-алые пятна.       — Я думала, что… Его… его… внутри здания.       — Это кровь не Люка. До того, как… — По набрал воздуха в лёгкие и продолжил, — как всё случилось, он успел произвести выстрел по нападавшим. Они зашли в здание через вход для сотрудников, — По указал на дверь на другом конце здания. — Следов крови мало, расстояние между пятнами относительно большое, но судя по их расположению, они вышли отсюда через запасной, — он показал ей на дверь перед ними.       Направившись в сторону входа для сотрудников, Дэмерон отошёл в итоге от Рей к другому концу здания. Дойдя почти что до тротуара, он остановился в паре метров от служебного входа, возле стены соседнего здания.       — Следы крови идут до этой точки, где я стою. После этих тридцати метров от одной двери до другой, след исчезает. Очевидно, здесь была машина, на которой они приехали. И на ней же скрылись.       Рей начала рассуждать, делая медленные шаги в сторону По:       — Если они припарковались на том углу здания, то почему они не воспользовались той же дверью, что и при заходе?       — Вероятно, их первоначальный план был вернуться тем же путём, но он изменился.       — А если они не планировали возвращаться тем же путём?       — Тогда это не имеет смысла. Расстояние от места, где грабитель получил ранение, до служебного и запасного входов и выходов одинаковое. Они могли выбрать любой, каждый путь был открыт. Или не был… — он красноречиво замолчал, позволяя Рей додумать.       — Отец помешал им выйти тем путём, каким они изначально планировали.       — Пока это единственное логическое объяснение. Раз машина стояла здесь, то по какой ещё причине они выбрали запасной выход, хотя один из них был ранен и идти до машины тридцать метров было бы ему труднее, нежели выйди он отсюда? — Дэмерон махнул рукой на служебную дверь перед ним.       Рей осмотрелась и заметила, что банк расположен «спиной» к торцу какого-то супермаркета или небольшого торгового центра. Судя по высоте стен последнего, Рей предположила, что в нём расположено два этажа с высокими потолками. Затем она вернулась глазами к задней стене банка перед ней, предположив, что внутри располагается либо также два этажа, но с высотой потолков намного большей, чем у соседней постройки, либо, что вероятнее, судя по резной лепнине под крышей, банк имеет внутри всего один этаж.       — Это ведь не новый банк, верно?       — С чего ты взяла?       — Старая лепнина под крышей, — Рей шла по направлению к По, слегка задрав голову и оглядывая строение. — Края крыши современные, но кто сейчас стал бы делать под карнизом лепнину? Видимо, строители пожалели старую постройку, может даже её реконструкция запрещена городом, но крышу поменять всё же пришлось.       — Возможно, — согласился По, и Рей опустила взгляд к его лицу. — Думаю, теперь нам стоит пройти внутрь.       Миновав офицера, приставленного охранять вход от посторонних, двое людей зашли внутрь здания, и Рей увидела два возможных пути к главному холлу. Слева от неё пролегал узкий, длинный коридор, тянувшийся, казалось, вдоль всей задней стены здания и напоминающий скорее тоннель. Впереди же находилась распахнутая металлическая дверь, открывающая взору ещё один коридор, но чуть шире размером.       — Нам сюда, — По позвал её за собой, приглашая проследовать путём, располагавшимся по левую руку.       — Почему коридор проходит по всей ширине здания? — Рей шла и за осмотром стен и потолка отмечала для себя новую странность: на протяжении всего коридора не было ни одной двери, что вела бы во внутренние помещения банка, за исключением той, что виднелась в конце. — Такая планировка во всех банковских зданиях?       — Про все не скажу, но здесь за этой стеной находится сейф, после него в сторону центрального входа идут офисные помещения, линия касс и центральный холл. Банк сравнительно небольшой, система эвакуации здесь самая примитивная. Наличие такого коридора ставит ещё один вопрос о налётчиках. Почему они не прошли от одного выхода к другому через него, а предпочли выйти на улицу, где их могли заметить?       — Двое мужчин и женщина… — Рей нахмурилась. — И отец ранил кого-то из них… Возможно, несмотря на то, что кровь не лилась ручьём, идти здесь один, зажимая рану, он не смог бы. Вероятно, ему или ей помогали передвигаться. Сейчас мы идём почти друг за другом. Если один опирался на плечо другого, то они бы могли здесь пройти вдвоём, но раз они вышли наружу, то раненный скорее всего находился в худшем состоянии и опирался на плечи двух других, и они шли шеренгой. Из-за этого им пришлось выйти на улицу, а не идти коридором.       — Это имеет смысл.       Они подошли к линии касс и центральному холлу, когда кто-то из сотрудников, работающих на месте преступления, позвал «агента Дэмерона», очевидно, услышав его голос. Считанные секунды отделяли Рей от момента, когда она шагнёт за По, и всё станет стократ реальнее.       Дэмерон двинулся на зов коллег к месту, где всё случилось, и Рей остановила его тихим голосом, вынуждая обернуться:       — Постой, По… Он… он ещё там?       Ему не пришлось уточнять, чтобы понять, о чём она.       — Нет. Его увезли. Незадолго до того, как ты приехала.       Рей кивнула, почти видя перед собой накрытое белой простынёй тело, или ещё ужаснее, в чёрном мешке, закрытом на молнию. Она представила, как двое незнакомцев вывозят его на каталке через центральный вход, опечатанный жёлтой лентой с чёрными буквами «Полицейская черта. Не пересекать. Место преступления», под равнодушный аккомпанемент вспышек фотокамер, и ей подурнело.       — Значит… Я увижу его на опознании, да? — через силу она сделала шаг ближе к По, словно жестом ища тех самых наикрепчайших объятий, от которых сама же отказалась.       Он молча кивнул ей, и Рей провалила очередную попытку подавить глухой всхлип, вырвавшийся из груди.       — Хорошо, — шепнула она, прикрыв заплаканные глаза.       «Его там нет… но разве это делает ситуацию проще?..»       Расклеив друг от друга мокрые, острые, как боль внутри, ресницы, она сделала шаг, потом ещё один и ещё вслед удаляющемуся к новой искорёженной реальности По…       Видение перед глазами бездыханного тела отца, находящегося где-то на пути в морг, вытягивало уверенность и силы из каждого шага, но воля вела Рей вперёд. «Думай об убийце, не об убитом!» — приказала она себе.       Они с По проходили мимо помещения для сотрудников и нескольких офисных дверей; по правую руку шла боковая стена денежного хранилища. Вскоре их взглядам открылась центральная линия касс, и они оказались в огромном широком холле.       — Подожди секунду, я сейчас, — По коснулся ладонью её плеча и прошёл вдоль касс к находящимся у противоположного их конца экспертам, работающим с какими-то уликами.       Пока он с ними общался, Рей изучила окружающее её пространство. Если встать у центрального входа и смотреть на помещение, то можно увидеть перед собой две линии касс, располагающихся буквой «Г»: одна — вдоль левой стены, другая — напротив центральных дверей. Подняв взгляд к высокому необъятному потолку, чьи своды были стилизованы под яркое голубое небо с хлопьями молочных облаков, Рей подтвердила свою догадку о количестве этажей в здании — всего один. Большинство же следов произошедшей трагедии находилось на мраморном полу, и хотя тело убитого уже увезли, воображение на раз дорисовало отсутствующую деталь, стоило Рей увидеть очертания человеческого тела, нарисованные белым мелом.       — Опиши мне это, — попросила она По, когда он вернулся к ней.       — Рей, послушай, — он мягко положил руки ей на плечи и заглянул в заплаканные глаза. — Я не уверен, что тебе сейчас стоит всё это…       — Зато я уверена. Он… — Рей крепко зажмурилась и распахнула веки. — Папа ни за что бы не медлил, окажись я на его месте. Показывай.       По поджал губы, но кивнул.       — Он лежал на спине. В правой руке был зажат пистолет, кровь стекала из простреленного плеча, — он указал на тёмные пятна внутри рисунка, — и головы. Оба отверстия от пуль не сквозные.       Он смолк и бросил на Рей проверяющий взгляд: сочувствие в карих глазах смешивалось с тихим опасением. Когда пауза затянулась, Рей попросила, сжав челюсти:       — Рассказывай, По. Я не собираюсь падать в обморок.       Помедлив, он продолжил:       — Пули из тела извлекут, эксперты установят из пистолета какого калибра были произведены оба выстрела. Вторая пуля вошла в левую височную долю над бровью, череп сзади не пробит, так что я делаю ставку на…       — Девять миллиметров, — синхронно сказали они оба. Встретившись с удивлённым взглядом, Рей произнесла сквозь зубы, раздражаясь от незаслуженного сомнения, словно она была кем-то, зашедшим сюда случайно и сыпавшим выводами наугад:       — Я не прогуливала занятия в академии, По.       Тот нахмурился пуще прежнего, но счёл за лучшее продолжить объяснять сюжет произошедшего.       — Выстрел, произведённый Люку в правое плечо, заставил его развернуться примерно на сорок пять градусов вбок от противника перед ним, поэтому след от второй пули был расположен так, как я описал. В него выстрелили два раза, и выстрел в плечо, очевидно, был первым. Трудно что-либо говорить об их навыках в стрельбе, но возможно, что этот должен был стать предупредительным, так как судя по местоположению Люка, он преграждал им выход к служебному входу, куда они и рассчитывали вернуться. Скорее всего, они не знали о том, что дверь, ведущую к запасному выходу, как и сам выход, можно легко открыть, либо посчитали, что служебный вход был по совместительству запасным. В здании один этаж, пожарной лестницы нет, такое предположение было бы уместным.       — Не обязательно выстрел ему в плечо был предупредительного характера, — задумалась Рей. — Как это вообще понять, «предупредительный»? У него было оружие, почти наверняка направленное на убийцу. Неужели можно было рассчитывать, что стреляя даже в стену рядом с вооруженным полицейским, не получишь пулю в ответ? Мы не знаем, кто стрелял первым: если отец, то тогда выстрел убийцы ему в плечо показывается нам в ином свете… — она сделала выразительную паузу, давая возможность По проследить её мысль.       — Это промашка на несколько сантиметров выше сердца, — он оглянулся на кровавое пятно на полу, — да, такое возможно. Повторюсь, неизвестно, какой у них уровень подготовки. Они могут быть и дилетантами, которые раньше просто грозили пушкой, а могут быть более подготовленными. Все эти теории будут прорабатываться. Рей, согласившись, вгляделась в путь, которым пришли преступники.       — Отец говорил, что их работа филигранна, продуманна до мельчайших деталей… Не думаю, что они могли не знать о запасном выходе, — она вернула взгляд к лицу По. — Во сколько всё произошло?       — Точное время случившегося пока не известно, но было примерно около шести утра.       — Записи с камер?       — Отсутствует.       — Значит, нам неизвестно, с какой стороны они подъехали к зданию. Они могли проехать мимо запасного выхода и остановиться возле служебного, чтобы войти через него. Даже если они подъезжали со стороны служебного, они не могли не увидеть вторую дверь.       — Находящуюся в тридцати метрах от них на другом конце здания? — усомнился Дэмерон. — Я думаю, что вполне могли. Они подъезжают к служебному и из машины сразу идут внутрь. Если они и смотрели по сторонам, то только чтоб убедиться, что вокруг нет свидетелей.       — Проклятье… — пробормотала Рей себе под нос, потирая рукою красные глаза. — Есть хотя бы один свидетель?       — Ищем.       — А что с охраной банка?       — Один из охранников в момент нападения отсутствовал, как и почему — выясняется, а вот второй, что был здесь, стал ещё одной жертвой. Получил ранение в голову, но был жив, когда его увозили на скорой. Пока неизвестно, выкарабкается или нет.       По шее стекла волна мурашек; Рей перевела взгляд на пока не изученные детали. На полу перед центральной линией касс виднелись пятна крови, возле которых стояли маленькие жёлтые уголки-пометки с нарисованными на них цифрами.       — Насколько серьёзно ранение одного из них? — Рей присела на корточки, рассматривая тёмные капли так пристально, словно в их отражении можно было разглядеть лицо палача, которому пустили кровь.       — Исходя из твоего предположения о том, что раненный шёл, опираясь на двух других, из-за чего им пришлось выйти на улицу раньше времени, и количества крови на полу, могу сказать, что рана была весьма болезненная.       — Есть шанс, что она окажется смертельной?       — Сложно сказать. Вряд ли пуля ушла в мышцу: крови было бы меньше. Так что она либо в органе, либо гаду фантастически повезло. Можно точно сказать, что он был в сознании, и шёл пусть отчасти, но сам. Его не тащили, иначе бы следы на полу были смазанные. Больницы, начиная с ближайших, уже проверяются: если кто-то из этой банды не принадлежит к врачам, то без скорой помощи им придётся мягко говоря туго. Пулю из мышцы они быть может вытащили бы и сами, но если она засела в органе — самостоятельно они точно не справятся. Даже, если среди них есть врач. Возможно, что прямо сейчас убийца твоего отца — или, по крайней мере, один из причастных — лежит на операционном столе или вовсе умирает.       Повисшее между людьми молчание было полно мрачной надежды на подобный исход. То безликое зло, что отняло у неё отца, пребывало сейчас на грани жизни и смерти, и Рей без зазрения совести желала, чтобы оно пересекло эту грань…       …Хотя, остановила она себя, подобная кара была бы бессовестно несоразмерна и несправедлива. И с этим она осознала, что желает обратной участи для убийцы: будь у неё возможность, Рей бы сама вырвала эту запятнанную душу из лап смерти, чтобы отправить её в руки правосудия, ведь за решёткой люди разлагаются порой куда медленнее, чем лёжа в земле. Её впереди ждёт целая жизнь с болью и тяжестью потери внутри, так отчего же дальнейший путь того, кто способствовал этому, должен быть иным?       — Рей? Ты как?       Девушка среагировала на звук голоса рядом, коротко заморгав. Крепкие ладони лежали на её плечах, и благодаря этому жесту она заметила, что стоит, охваченная мелкой дрожью.       — Что? Я? Да…       Тремор всё никак не уходил, но Рей упорно игнорировала реакцию тела, словно она была несущественной. Она подняла взгляд к лицу Дэмерона.       — По, мне нужна помощь.       — Конечно, — кивнул он, но просчитался с характером запрашиваемой помощи, предложив: — Заночуй сегодня у меня.       — Нет, я не про это. Я сейчас еду к Маз, буду просить её прикрепить меня к расследованию. Мне нужно, чтобы ты…       — Рей… — По с немой досадой прикрыл глаза.       — Дослушай, — остановила его Рей. — Мне нужно, чтобы ты переубедил её, когда она мне откажет. Да, я родственница погибшего, да я младший агент и проработала в этом звании всего ничего, но она должна…       — Она этого не сделает, — уверенно покачал головой По.       — …прикрепить меня.       — Она не согласится, Рей. Ты сама назвала причины.       — Придумай что-нибудь! — настаивала Рей. — Я должна завершить то, что отец начал.       — Нет, не должна. Твой отец… — По снова на миг прикрыл глаза, после чего вгляделся в Рей упрямым взглядом. — Люка застрелили, и ты говоришь, что хочешь пойти по его стопам?       — Я уже это делаю, По. Кто я по-твоему?       — По-моему, ты не в себе, и это совершенно нормально, учитывая произошедшее. Твоя истеричная жажда деятельности схлынет, поверь мне, — он увидел возмущение на её лице, — и тогда ты поймёшь, что рваться в бой в твоём состоянии — не лучшая идея.       — Попроси её, По! — настаивала Рей.       — Она скажет тебе то же, что и я.       — Попроси!       По вновь проглотил то, что вертелось у него на языке.       — Хорошо. Но я тебя предупредил.       — Спасибо.       Они с По огляделись, и По сообщил:       — Поиск по больницам, возможно, уже что-то дал. Пойду узнаю, может что-нибудь нашли, — вздохнул он, поглядывая за спину Рей, и та, получившая свою дозу правды, сообщила:       — Я пойду, — она двинулась с места, направившись на выход, краем сознания отмечая, что у неё кружится голова.       — Рей!       Она остановилась и обернулась.       — Не хочу обнадёживать, но есть вероятность, что мы сядем на хвост этим тварям уже сегодня.       Она слабо кивнула и пошла к выходу, только у двери заметив, что её вдруг стало знатно пошатывать. Когда она вышла на воздух, на миг стало легче. Но уже в следующий миг её обильно вырвало. Она оперлась рукою о стену здания и сгибалась так до тех пор, пока судорожные позывы не прекратились и вместо масс пищи не стал выходить один желудочный сок. С противной горечью на языке она взглянула в сторону и увидела полицейскую машину, загораживающую проулок… и от этого вида внутри неё всё разом оборвалось. Слёзы хлынули из неё уже не тихими ручейками, какими они текли с момента новости о гибели, а уже безудержным потоком. В этот раз в машине не отец, приехавший на место преступления, а его коллеги, потерявшие кто своего товарища по оружию, кто начальника, а многие и друга.       — Мне жаль, пап, — проревела она, даже не пытаясь унять рыдания. — Мне так жаль…       Осев на землю и спрятав в руках голову, она припомнила напоминание нулевое, которым она по боязни сломаться прежде времени пренебрегла: боль необходимо прожить…

***

      К Маз она вопреки плану не поехала, признав, что сейчас не в состоянии вести конструктивные беседы. К тому же едва ли По при его загруженности дойдёт сегодня до её кабинета. Она всё решит позже.       Глотая комы в горле, она попросила патрульных отвезти её обратно в дом отца. И решение это было верным. Кое-что неправильное захватило её внимание, едва она зашла внутрь. Задняя дверь дома была приоткрыта. А отец с детства её приучил всегда проверять на ночь все двери и окна, и вчера с вечера Рей проделала стандартный обход — дверь точно была заперта. Вооружившись пистолетом, она бесшумно ступала и с опаской и осторожностью заглядывала за каждый поворот. Обойдя весь дом, и убедившись, что он пуст, она осмотрела улицу — ничего подозрительного.       — По, я сейчас в доме отца. Отправь сюда кого-нибудь. Задняя дверь открыта. Да, точно была заперта. Нет, дом пустой. Соседи потом, сначала я хочу просмотреть записи с камер. Хорошо. Спасибо.       Рей взяла отцовский ноутбук и перемотала запись с камер наблюдения ко времени её отъезда. Поставив на ускоренную перемотку она стала ждать. И дождалась.                   Примерно через полчаса к задней двери подошёл человек в толстовке с капюшоном и темных очках и перчатках. В два счёта он вскрыл замок и, оказавшись внутри, стал осматривать плоские поверхности на предмет… Рей какое-то время ждала, пока взломщик не найдёт что-то конкретное, и увидела, что его поиски окончились на кухне. Вор забрал её рабочий сотовый, лежащий на разделочном столе, и быстрым шагом покинул дом, прикрыв дверь.       — Ну конечно… — еле слышный шёпот сорвался с её губ. В совпадения она не верила. В её рабочем сотовом в это утро для вора мог быть только один ценный номер. Пульс стучал в висках всё чётче. «Сохрани этот номер в контактах. Ты слышишь? — Да, да, слышу. А как назвать? — Змей».

***

      Когда группа, посланная По, прибыла, Рей обрисовала им ситуацию, и они принялись за дело. Для начала они попытались определить местоположение сотового и, как Рей и предполагала, потерпели неудачу. Вор почти наверняка как можно скорее вскрыл телефон и уничтожил всю начинку без возможности восстановления. Дальше пошло по накатанной: отпечатки, копия записи с камер, опрос соседей, поиск возможных свидетелей…       Время было уже после обеда, когда группа закончила и пообещала прислать слесаря, чтобы починил замок. Рей осталась одна, и на глаза вновь навернулись слёзы. Даже мимолётный взгляд на опустевшую из-за отсутствия хозяина обстановку кругом резал по живому. Относительный покой она обрела только со звонком По.       — Как ты?       — Нормально, — рот Рей кривился, сдерживая рыдания. Движение смахивания слёз с лица стало почти автоматическим. — Есть что-нибудь?       — Как раз об этом. Что могли, мы с ребятами на месте сделали, теперь… — он умолк.       — Что, По?       — Чёрт, я просто сухарь какой-то! — отчитал он себя.       — Ради бога, По! В чём дело?       — Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы… Но чем больше мы будем знать о том, как Люк провёл вчерашние сутки, тем больше поймём, как он вышел на их след.       — Вы смотрели его компьютер, сотовый, бумаги?       — Как раз этим я сейчас и занимаюсь, но пока ничего.       — Ясно. Ладно, давай, я готова.       — Ты уверена?       — Да.       — Если нет, я могу провести опрос завтра утром, в отделении. Собственно, под запись мне с тобой поговорить рано или поздно в любом случае придётся.       — Я поняла, давай сейчас. Что именно ты хочешь знать?       — Всё, начиная с момента, как ты приехала к нему.       — Хорошо. — Рей собралась с мыслями и рассказала По все, что смогла припомнить, о том, как отец провёл последние сутки; не перегружая деталями, но важному уделяя всецелое внимание. Она рассказала ему о неотложной встречи Люка со старыми знакомыми, о его расстроенном голосе при телефонном разговоре вечером, неясных путанных фразах, втором звонке, совершённом явно в спешке, озвученном кодовом имени главаря банды, и сообщении, что отец остаётся ночевать в участке.       — Если это его старые знакомые, то почему он не рассказал тебя о них чуть больше?       — Он сказал, что я не знаю их.       — Ладно, — оставил это По, переключившись на поиск больших деталей. — Что ещё Люк сказал, когда звонил?       — Говорил что-то про моральный выбор и поступки по совести… и я не уверена, но в какой-то момент мне показалось, что он плакал.       Глаза По округлились.       — Твой отец? — уточнил он, предположив, что Рей, возможно, сбилась с мысли.       — Да. Во время первого звонка он был сильно расстроен, словно ему сообщили что-то очень плохое о ком-то близком.       Дэмерон нахмурился, задумавшись, и на миг отвёл взгляд в сторону.       — Ты помнишь цифры номера этого Змея?       — Я… Нет, — Рей покачала головой. — Я просто сохранила его в контактах и… Чёрт! Мне и в голову не пришло запоминать их! — она уронила лицо на руки, спрятав глаза и мысленно понося себя за то, что вглядывалась перед сном в имя на экране сотового, вместо того, чтобы сделать нечто полезное.       — Ты не виновата. Никто не знал, что всё так сложится, — По умолк, и заговорил, рассуждая. — Почему «Змей», а не настоящее имя? Люк смог позвонить с его телефона и говорил пусть торопливо, но открыто. Почему тогда назвал тебе только кличку?       — Мы ступаем с тобой на территорию догадок, По. Не хочу сбивать тебя с основных моментов.       — Конечно. Пока… думаю, тебе лучше приехать ко мне. Я отправил к дому твоего отца ребят, они присмотрят за домом, если кто-то появится. Тебе там находится сейчас не безопасно.       — Почему?       — Им известен адрес, где был сотовый с номером Змея. Даже, если они не знают, что это домашний адрес Люка, то смогут это выяснить.       — Им главное было не дать нам отследить звонок по номеру. Зачем им узнавать кто живёт по этому адресу?       — Месть. Вдруг один из них уже мёртв. Счёт один-один их может и не устроить.       Рей задумалась.       — Ладно. Я соберу вещи.       — Я вернусь скорее всего поздно, не жди меня, ложись спать.       — Хорошо.       — Рей?       — Да?       — Если бы я только мог, я бы был сейчас рядом с тобой.       — Я это знаю, По. Всё в порядке.       Как агенты и сообщили, слесарь приехал через пару часов и в два счёта заменил замок. Агенты, что были приставлены следить за домом, сидели в машине на улице, не докучая своим присутствием. И на этом можно было покинуть дом, собрать вещи и приехать к По — ключи у Рей были. Но она не спешила, предчувствуя, что выйдя за порог, сможет вернуться сюда не скоро. Она огляделась и на нетвёрдых ногах подошла к полке над камином, где в ряд стояли семейные фото. Она двух- или трёхлетняя с отцом и матерью. Одна, семи лет, стоит в обнимку с какой-то книжкой. Вдвоём с отцом на его любимом Харлее. Вспомнив о любви отца к своему бравому железному коню, Рей шмыгнула носом и прошла через дверь в конце коридора в гараж. Старичок Харли-Дэвидсон… ему давно требовался ремонт, но у Люка всё руки никак не доходили. И всё же от него веяло былой силой и мощью. Рей села на него верхом и положила руки на руль… руль, который всегда так крепко и надёжно сжимали руки её отца… Ком в горле упорно не хотел проглатываться, так что дышала Рей через силу. Она приникла грудью в двухколёсному коню и погладила его бока, словно он был живым, спящим зверем, ждущим когда его хозяин придёт и выведет его из стойла.       Ей казалось, что она просидела в этом наклоне несколько часов. Встала она только тогда, когда спину стало ощутимо ломить. Утерев крупные дорожки слёз, она огляделась и нашла искомое. Подхватив пустую коробку, она вернулась с ней в жилую часть дома.       Это был дом её детства, и пусть она не жила здесь уже семь лет, приезжая только на выходные к отцу, но следы её присутствия, или скорее принадлежности этому месту никогда этих стен не покидали… до сегодняшнего дня.       Рей прошлась взглядам по фотографиям над камином и, подойдя, аккуратно сложила их в коробку. Достав из тумбы в гостиной всего один, имеющийся у Люка семейный альбом, Рей погрузила его рядом с рамками, и застыла бледной статуей в центре гостиной. Взгляд, плывущий в пространстве, беспомощно передавал мозгу одно простое послание: отец больше никогда не войдёт в эти двери. И в это оказалось поверить неожиданно тяжелее, чем во всё то, что она увидела в банке. Казалось, что простой она так ещё немного, и папа вернётся с работы, зная, что его единственная и любимая дочь ждёт его здесь… Через силу она заставила себя молча произнести горькую правду: «Я жду призрака…»       Ощутив, что твёрдость в ногах оставляет её, Рей подхватила коробку с фотографиями на руки, забрала куртку с вешалки и, звякнув связкой ключей, не оглядываясь вышла за дверь.

***

      По вернулся домой за полночь, но застал Рей бодрствующей, вышедшей к нему в его футболке. Он с болью посмотрел на неё.       — Знаю. Выгляжу ужасно, — согласилась Рей, даже без зеркала понимающей, как сейчас выглядит: красные опухшие глаза отчаянно просили дать им отдых, щёки разъело от потоков солёной воды, а губы были все искусанные. — Я пыталась заснуть и мне даже удалось, но… В общем…       По снял обувь и расслабил галстук. Он подошёл и заключил её в объятия. В отличии от встречи у стен банка, Рей не отстранилась, а наоборот прильнула к нему. Она ощущала на себе крепкие руки, но каким-то образом она почувствовала, что он устал.       — Иди в душ, я тебе придумаю что-нибудь.       — Это я должен о тебе заботиться сейчас, — посетовал он, стягивая с плеч пиджак.       — Ты уже, — Рей кивнула на его футболку, указывая на факт, что она не одна в такой момент. — Зная тебя, готова поспорить, ты сегодня и крошки в рот не брал. Иди.       Когда он исчез за дверью ванной, Рей направилась на кухню. Приготовление бутербродов с ветчиной оказалось занятием куда более безопасным, чем сон с кошмарными сновидениями. Сделав и себе пару штук, Рей откусила кусочек, совершенно не чувствуя вкуса.       По вышел из ванной с полотенцем на бёдрах и зашёл в спальню. Переодевшись в пижамные штаны из того же комплекта, из какого Рей взяла себе футболку, он рухнул за стол и впился в бутерброд зубами. Дав ему время на перекус, Рей заговорила только, когда он перешёл к чаю.       — Есть новости? — тихо спросила она.       — Обыскали больницы. Пострадавших с огнестрелом не много, но тех, что мы успели проверить, получили ранение при подтверждённых обстоятельствах.       — А морги?       — Отслеживаем. Запись с камер в доме Люка исследуют. Поиск свидетелей дал марку и цвет машины, на которой приехал вор, но без номеров дело идёт туго. Ищем по камерам в соседних кварталах, где-то он должен был засветиться.       Рей кивнула. Она уговаривала себя не требовать сейчас от По немедленных результатов. Она ему не начальник, и он сам знает весь регламент действий в сложившейся ситуации, так что давить на него она не станет. И всё же сердце требовало хоть какого-то ответа, хоть какой-то стоящей зацепки, ведь иначе покоя ему не видать ещё очень долго.       Убравшись на кухне, двое людей зашли в спальню и легли в кровать. По приобнял Рей, и она попросила его:       — Разбуди меня, если мне… Если мне будут сниться…       — Разбужу, — пообещал По и поцеловал её в макушку.       Они какое-то время лежали в тишине, разбавляемой только звуками дыхания.       — Ты не говорил с Маз?       — Сегодня не успел.       — Хорошо.       — Ты передумала? — с надеждой спросил По.       — Нет. Просто… — Рей набрала воздуха в грудь. — Думаю, что переговорю с ней после… после… похорон.       — Как скажешь, — По помедлил. — На счёт прощания… Департамент всё организует, тебе не нужно беспокоиться об этом, хорошо?       Рей промолчала. Она не представляла, что с ней станет, когда дело дойдёт до прощания.       — Это должна быть я, По.       — М? — промычал По, уже начиная отключаться.       — Я должна прижать их.       — Мы вместе прижмём их. Обещаю.       Рей повернулась и легла на спину, уставившись в тёмный потолок. На фоне случившегося все её предыдущие дела, что они вели с Финном, разом померкли в её глазах. Даже отрубленная голова наркодилера в его ванной, обнаруженная Рей в начале лета. Сейчас она не представляла, как будет продолжать работать как ни в чём не бывало над рядовыми делами, если Маз окажется непреклонна.       Начав было придумывать стоящие речи для своей начальницы, Рей вступила с ними в сон, чувствуя, как силы тела и мысли покидают её, ведя в первый в длинной череде ночной кошмар — Рей знала, что от них ей теперь не скрыться ни во сне, ни наяву…