"Ромео и Джульетта"

      — Поздравляю тебя, Ромео! Ты допрыгался! — с ноткой жалости к верному другу мужа сказала Катюша. — Молодец Юлиана, не стала терпеть твои выходки, просто ушла.       — Куда она ушла? Вон сидит, вино потягивает. Никуда она не ушла. Ждет, небось, что я за ней побегу. А я не побегу. Если ты хочешь знать, то это не она ушла, это я ее просто даже знать не хочу. Она надеялась, что я ее приглашу на танец, размечталась, больно надо. Я с такой куколкой танцевал…       — Андрей, я поехала домой. Мне неприятно находиться рядом с Романом Дмитриевичем, который вначале бросает перчатку женщине, прошу заметить, женщине бросает перчатку, а потом, когда она его на этой дуэли ранит, пытается ее же помоями облить. Тебя когда ждать?       — Не надо меня ждать. — Андрей заметил, как брови у Катюши поползли вверх и поспешно добавил. — Я иду вместе с тобой. Ромка, ты идешь?       — Никуда я не иду, я нимфу свою охмурять буду.       — Однажды утром, лет эдак через пять, ты проснешься на чужой постели, откроешь глаза, увидишь рядом очередную заспанную нимфу, имени которой и не вспомнишь, и взвоешь. Потому, что поймешь, что ты нищий. У тебя ничего не будет. Ни любви, ни детей, ни друзей. Ничего! Да и здоровья не останется. Ты никому не будешь нужен. Ты и сейчас-то никому не нужен, кроме моего мужа. Но очень скоро и в его жизни ты останешься только воспоминанием. Ведь не думаешь же ты всерьез, что мы станем принимать тебя в доме каждый раз с другой нимфой? У нас будут дети, которым ни я, ни твой, пока еще, друг не станем демонстрировать дурных примеров. И вне дома ваши встречи прекратятся. Андрей, он знаешь ли, человек семейный и очень будет нужен своей жене, своим детям. И вспомнишь ты тогда, что однажды судьба давала тебе шанс. А ты его профукал.       — А здоровья-то почему не будет?       — Хороший вопрос, Ромео. Очень хороший вопрос. Посиди и подумай, вдруг сам найдешь ответ. Пошли, Андрюшенька. — Катя взяла мужа под руку и они пошли к выходу из ресторана.       Роман налил себе очередную порцию виски, но пить не стал. Так и сидел, крутил бокал в руках и думал. В голове несколько охмелевшим хороводом звучали последние Катюшины слова: — «Ты поймешь, что ты нищий». Он совершенно не хотел этого. Ромка прикрыл глаза, услужливое воображение нарисовало пасторальную картину. Красивый дом, лужайка перед ним, за столом на лужайке сидят двое, он и Юлиана. Юлиана беременная, крепко беременная, месяце на седьмом. Он ухаживает за ней, наливает ей чай с молоком, от которого она воротит нос, а он объясняет ей, что это полезно. И ей полезно и ребенку, да и для будущей лактации неплохо. Ромка даже усмехнулся, откуда он знает это мудреное слово «лактация» и что оно обозначает, он понятия не имел. А перед ними на травке играет мальчик, их первенец. И так Роману Дмитриевичу понравилась нарисованная его воображением пастораль, что он и секунды больше не хотел этой своей пресловутой свободы.       Зазвучала медленная мелодия, что-то из «Шербургских зонтиков» и Ромка решился. Он решился пригласить потанцевать Юлиану, и прямо там, на танцевальной площадке поговорить с ней. По-взрослому, по-умному. В общем, Роман Дмитриевич Малиновский решился дать себе шанс. Он даже предложение руки и сердца готов был сделать.       Открыл глаза, оглядел зал и понял, что все надо делать вовремя. Ни Юлианы, ни ее спутника в зале не было. А их столик официант готовил для новых посетителей.       «Что же мне так не везет? — Подумал Ромка, — может быть, просто не судьба? Хотя, и это ложь. Если бы я не выпендривался, если бы не обидел Юленьку, все могло бы быть иначе».       Ромка представил свою Джульетту в объятиях брюнета и скрипнул зубами, до того ему не понравилась картина, нарисованная его воображением. Он попытался приказать своей фантазии заткнуться. Но она, фантазия, была тоже бабой, а значит, подчиняться его капризам не пожелала, наоборот, рисовала ему все более откровенные, все более эротические сцены. Роман попытался заставить ее умолкнуть, вливая в себя все новые и новые порции горячительного, но эта непокорная баба от возлияний только распалялась, являя Роману сцены одна мучительнее другой.       — Белый танец, — прозвучало где-то рядом, — нам так и не удалось потанцевать из-за показательных выступлений той пары. Может сделаем это сейчас?       Роман поднял глаза, перед его столиком стояла та самая нимфа, которую он остался охмурять. — Поздно, все поздно. Меня больше нет. Официант, счет!

***

      Напрасно Ромео думал, что у Джульетты все в шоколаде, что она нашла свою пару и тает сейчас в его объятьях. Выйдя из ресторана под руку с Ильей в самом радужном настроении, Юлиана вдруг погрустнела и сникла.       — Не нужно придумывать никаких отговорок, Юленька. Я вовсе не собираюсь Вас заманивать к себе, чтобы переспать. Поверьте мне, я невероятно благодарен Вам за сегодняшний вечер. И пока мне этого довольно. Вы прекрасно танцуете, Вы замечательный собеседник и очень умная женщина. Мне было очень хорошо с Вами. А если учесть, что от сегодняшнего вечера не ожидал ничего, кроме печали, то мне, можно сказать, сказочно повезло. Я ведь приехал в ресторан прямо из ЗАГСа, где ставил штамп о разводе.       — Поздравляю, — машинально произнесла Юлиана.       — С чем? — Не понял ее собеседник.       — Как с чем? С разводом разумеется, это праздник, и такой, что получше иных свадеб. Я, пожалуй, только три дня в жизни и была по настоящему счастлива. В те дни, когда ставила штампы о разводе. Так что извините, не могу разделить Вашей печали.       — Вы это серьезно? Развод для Вас был праздником? Как же нужно измучить женщину, чтобы развод стал для нее праздником.       — Успокойтесь, никто меня не мучил, я сама кого хочешь измучить могу, — засмеялась Юля, — просто мужчины по своей натуре полигамны, а я собственница и не собираюсь делиться своим ни с кем. Мне проще подарить, чем пользоваться тем, что использует кто-то еще.       — Юлиана, хотите кофе? Может посидим где-нибудь, попьем кофейку?       — Вам не кажется, что для кофе время уже слишком позднее? Да и вставать завтра рано. Слишком много работы и вся она срочная.       — Хорошо, Юленька, как скажете. Но я могу хотя бы надеяться, что мне еще удастся попить с Вами кофе и поговорить? Я могу рассчитывать на новую встречу? Вы дадите мне свой телефон?       — Ни за что! Я за него уйму денег выложила, мне он самой нужен. У Вас что, своего нет?       — Вы о чем? Я не понял. — Илья растерялся.       — Я о телефоне. Я не могу его вам дать. Помните, что я вам говорила? Я собственница! Все, что я могла бы вам дать, так это номер моего телефона.       — Вот Вы о чем! Ну, конечно, номер. Мне нужен номер Вашего телефона. Я просто не понял о чем вы. — А Ромка бы сразу понял, некстати подумалось Юлиане. Она вспомнила, как шел к ней Роман с чуть вытянутой вперед рукой, как она настолько была уверена, что он идет, чтобы пригласить ее на танец, что начала подниматься со стула, и как Ромка ее тут же продинамил.       «Черт возьми, два-два», — подумала Юля и захохотала… Илья, как и следовало ожидать, ее смеха не понял. Даже обиделся немного. Решил, что она смеется над его неудачной фразой. Пришлось его успокаивать, говорить, что она смеется своим мыслям.       — Вы не станете возражать, если я провожу Вас?       — Проводите, отчего бы и нет. — Юльке в голову пришла еще одна идея, поцеловаться с Ильей на прощание. Может тогда она сумеет избавиться от наваждения, от дурмана Ромкиного поцелуя.       Ничего из этой затеи не получилось. Целовался Илья хорошо, технично целовался. Да только голова не закружилась и отвечать на поцелуй большого желания не было. Илья целовал ее, а она думала в это время, что где-то там Ромка развлекается с очередной нимфой.