Bucky Barnes - Winter Soldier

Земля гудит под соловьями, под майским нежится дождем, а вот солдатик оловянный на вечный подвиг осужден. Его, наверно, грустный мастер пустил по свету, невзлюбя. Спроси солдатика: "Ты счастлив?" И он прицелится в тебя.

Неугодный Г.И.Д.Р.е политик исчезает в огненном вихре взрыва, как пересушенный жизнью листик в кострище очередной претензии на мировое господство. Зимний Солдат, непристойно виляя бёдрами, направляется к доставившему его джипу военного образца. В его странных телодвижениях, на самом деле, виновато тяжёлое вооружение – перегруженные ножами и пистолетами штаны неумолимо сползают вниз. О чём Солдат должен был бы доложить, но никогда не докладывает. По той же причине, по которой бойцы из сопровождающей команды отводят глаза: потому что Зимний тот ещё мерзавец. И размороженный мерзавец злопамятен – даже при полном отсутствии зрительной памяти он способен запомнить обидчика по запаху – и может отмочить что-нибудь похлеще тривиального взрыва. А уж возможностей для этого у него полны карманы, кармашки и ещё маленький автомат на спине. Так что, со всеми возможными предосторожностями, Солдата загружают в джип, мягко пресекая его игривые поползновения ехать на крыше машины, встав во весь рост. Пусть даже и со спущенными штанами (так, ему даже понравилось бы больше). Потом Зимнему Солдату дают стакан тёплого молока. Которое он сжирает вместе со стаканом, кроша стекло крепкими зубами и металлическими пальцами бионической руки. Остатки стакана успевают отнять, предварительно выстрелив седативным в бедро. Зимний улыбается окровавленным ртом. Злорадно, как будто кровь не его, и нет ничего смешнее, когда из тебя выковыривают осколки. Так уж на него действует седативное. - Опять срыв, - докладывают Пирсу по телефону, отрывая его от званного обеда, особо важного в стратегическом отношении извечных закулисных игр. Александр морщится, трёт лоб, выслушивая нудные подробности, и тоскливо смотрит на уплывающего в сияющие дали банкетного зала сенатора, на которого Пирс охотился в политическом отношении. Что? Не всё решает убийство. Иногда нужны-то всего лишь обаятельная улыбка, крепкое рукопожатие и немного компромата, припрятанного в рукаве. Фокус со стаканом – новинка в репертуаре Скучающего Солдата. Тащить в рот ножи-пистолеты не позволял их противно-масляный вкус и серьёзные ранения ротовой полости. Его попытки разгрызть металл (и собственной руки-протеза в том числе), привели уже к полной замене зубов, переломанных в неравной схватке с разными железяками. Так что вместо очаровательно-неправильно-клыкастой улыбки сержанта Джеймса Барнса, Зимний Солдат получил почти голливудский оскал из высококачественных протезов. Александр попробовал как-то предложить ему в качестве альтернативы зефир, но Солдат, разжевав на пробу одну зефирину, долго плевался и корчил такие гримасы, будто Пирс подсунул ему живую лягушку. К слову, на съедение лягушки Зимний среагировал бы более благосклонно – в своих заданиях-миссиях он вполне мог питаться кормом подножным и даже, при необходимости, подручным (лучше не спрашивать, что это было, может быть даже собственная левая рука…). - Обнуляйте, - даёт отмашку Пирс, избрав необратимые изменения мозга абсолютной панацеей для возвращения Зимнему Солдату хорошего самочувствия. В конце концов, съеденный стакан не такая уж и проблема, чтобы требовалось личное присутствие босса. У Г.И.Д.Р.ы, организации вовсе не бедной, много стаканов. Да, и другой посуды в избытке. Присутствие требовалось, когда Злобный Солдат нападал на персонал, пытаясь, видимо, их, если не съесть, так хоть понадкусывать. Тогда Александр бросал все дела, приезжал и начинал делать то, что у него получалось лучше всего – увещевать. Проблема заключалась в том, что с тех пор как Г.И.Д.Р.а приобрела у разваливающегося СССР, по настоянию доктора Золы (вот он обрадовался, когда получил обратно свою подопытную морскую свинку), Зимнего Солдата, оный замороженный компонент удачного решения всех проблем, от пробуждения к пробуждению вёл себя всё хуже и хуже. Другое дело, что просыпался Зимний Солдат в хорошем настроении – всегда. Но каждый раз оно у него неукоснительно портилось. А выяснять – что, как, да почему – не считалась целесообразным. Вообще-то неосознанный протест у Зимнего созревал по окончании миссии в ответ на обращение к нему на «неправильном» языке. Но англоязычное окружение неспособно было этого определить. Да и зачем? Проще было обнулить и усыпить. А потом разморозить, разбудить, устранить цель, усыпить опять… И так далее, как заколдованный круг. Можно было догадаться, что к чему, когда на одну из баз Г.И.Д.Р.ы прибыла, по приглашению, группа специалистов из бывшего Советского Союза. Услышав их речь, Зимний Солдат обрадовался, решив, что это к нему. А увидев русских сквозь решётку, Солдат захотел приманить их поближе. Но русские пережившие падение режима, Перестройку, бандитские девяностые, были недоверчивы и не поддались на приманку, так и не подойдя к ограждению. Хотя Зимний старался. Орал им все песни, которые помнил. Надо сказать, репертуар у него был обширный, своеобразный и включал в себя коммунистические песни, тюремные, а также фольклор на языках большинства народностей бывшего СССР. Срыва у Зимнего не последовало, он только был очень грустный, когда уехали носители русского языка, так что Пирсу об инциденте не доложили. После выполнения задания, Солдата, зевающего от переизбытка седативных препаратов, раздевают, моют, осматривают на предмет повреждений и всячески готовят положить на долгое хранение, пересыпав ледяным эквивалентом нафталина. Как вдруг подготовленное и почти осуществлённое замораживание отменяется звонком от Александра Пирса. Причиной – не простые, а буквально золотые – заложники в поезде. Где очень нервный психопат бережёт их покой от правоохранительных злодейских органов, конечностей (видимо, длинных рук), а возможно, и щупалец. И возникает невозможность снять его обычным снайпером, так как для выстрела требуется сперва разбить стекло, на звук которого грозится дрогнуть психопатический пальчик на кнопке неряшливо сделанной, но от этого не менее смертоносной бомбы. Зимнего Солдата редко размораживают для подобных миссий, но раз он ещё не покрылся лёгкой изморозью, его решают задействовать. Так что Солдата оперативно одевают обратно, заново пачкают в маскирующей краске и отвозят на место с удобным обзором на лысый психопатический затылок. Пирс, как добрая тётушка, наклоняется над Зимним Солдатом, который, в данный момент, похож скорее на Сонную Панду, и говорит с интонациями до того лаково-скользкими, что коробит этим всех присутствующих вояк: - Я понимаю, что ты хочешь спать, - Зимний неопределённо дёргает косматой головой, это он так отгоняет зудящий голос, даже не пытаясь фокусироваться на любящем начальстве. – Но, - тут Пирс подпускает в свой голос всю допустимую в данном случае проникновенность, - только ты сможешь спасти этих людей. Эта замануха используется на постоянной основе, ибо немотивированные приказы на данного солдата не действуют. Реальная или мнимая угроза правопорядку, несправедливость вселенских или посредственных масштабов, а также совершенно беспардонная лесть а-ля «только ты спасёшь этот мир» со стороны Пирса, заставляют Зимнего Солдата отращивать самолюбивые ниточки, за которые Александр навострился дёргать с почти музыкальным искусством. Сочтя согласием тихое фырканье Зимнего в маску (просто в солдатский нос попал мелкий мусор), Александр торжественно вкладывает в руки Агента орудие спасения людей. Противотанковое. - Помни, у тебя только один выстрел, - напоминает Пирс и величественно убирается с линии огня. Выпятив бронированное пузико, Зимний Солдат ловит хаотичный ритм вышагивающей по вагону психопатической мишени и нажимает курок. Пройдя через стену, пуля разносит многострадальную лысоватую голову. И психопатические мозги, липкими жирными брызгами, пятнают шокированные лица драгоценных заложников. Солдат роняет оружие себе под ноги и мучительно зевает, мечтая упасть рядышком и уснуть. Потому что, благодаря действию препаратов, ему давно уже пора в криокамеру, баиньки.

***

Сколько раз Пирс упреждал нерадивый персонал о специфических особенностях нового сверхоружия, называемого в целях конспирации Агентом, без номера. Этой особенностью была феноменальная способность Зимнего Солдата вызывать к себе сочувствие, ничего конкретного для того не предпринимая. Обычно он сидит, бессмысленно таращась в пространство, а все вокруг его жалеют со страшной силой. К криогенной колыбельке Солдата теперь уже категорически не допускались женщины, как потенциальные клуши, только и ждущие момента покудахтать над обледенелой тушкой «бедняжки». Мужчинам было легче внушить: то, что они видят через окошко криокамеры, размораживается только для боёв без правил, необходимых миру в данный политический момент. И всё. Только и это не сработало. Видя в синих глазах вселенскою тоску, обусловленную недостатком гормона радости, даже закалённые вояки – и только они (других-то не допускали) – жалели Зимнего, как они его между собой называли. Именно поэтому никто из них не поспешил доложить Пирсу о случившемся. «Пусть парнишка поживёт малость», - гласил не согласованный с начальством общественный приговор. Но даже у них не получилось замалчивать о том, что особо опасное оружие Г.И.Д.Р.ы исчезло в неизвестном направлении на полтора года. Они, разумеется, все были уволены без выходного пособия. Что, в какой-то мере, спасло им жизнь. Потому что Г.И.Д.Р.а всё-таки нашла своё пропавшее оружие. Лично прибыв на базу, откуда Зимний последний раз отправился на задание, Александр Пирс навис над опустевшим ящиком криокамеры, словно гипнотизирование пустого пространства помогло бы вернуть пропажу. - Что произошло? – начал он допрос ящика, посылая в его гулкие недра эхо тяжёлых слов. Его подчинённые вздрогнули и синхронно перевели взгляды на начальство, внезапно сообразив, что обращается Пирс вовсе не к ящикам. Глупцы на Г.И.Д.Р.у не работали. Поэтому все лица, обращённые в тот момент к Александру, приобрели, метафорически выражаясь, черты ящика – пустые, деревянные и ждущие, что их заполнят приказами, чтобы свести на нет собственную ответственность. Извлечённые из черепных коробок сведения показали следующее: Агент был послан устранить некоего специалиста по ядерному оружию, что и было проделано в лучшем виде. Но, согласно отчёту Агента, сопровождающий того специалиста человек получил ранение совместимое с жизнью. В связи с сиюминутными политическими интересами Г.И.Д.Р.ы, Агенту было велено произвести окончательную зачистку. Спустя три часа и восемнадцать минут Агент вышел на связь с сообщением, что цель обнаружена. Связь оборвалась через семнадцать минут. Выезд оперативной группы по пойманным координатам занял двадцать восемь часов сорок семь минут. На вопрос Пирса: «почему так долго?» – не поступило вразумительного объяснения. Ответы сотрудников на данном этапе следствия показали нетипичное разнообразие. И включали следующие, как охарактеризовал их Александр, инсинуации: невозможность быстро ориентироваться в чужом городе (опергруппа состояла из американцев, а искомый город был в далёкой, неведомой России – ага, так Пирс и поверил, что можно трижды промахнуться мимо Москвы!); затруднения лингвистического характера (термин, использованный подследственным: что-то вроде «орган речи приведёт в город на Украине» – непонимающий взгляд Пирса, специалиста по политической географии); снег, лёд, холод – каждый из перечисленных погодных факторов имел важное место в рассказах упустивших Агента сотрудников, да такое, будто они попали, по меньшей мере, в буран. Хотя температура в тот день была чуть ниже точки замерзания воды (Александр скрупулёзно сверил показания с прогнозом погоды). Обследование при помощи полиграфа, показало, что они не лгут. И хоть социопатия Пирса требовала немедленной публичной казни нерадивых сотрудников, харизматичный психопат в нём логично указал, что подобное мероприятие негативно повлияет на имидж.

***

На этот раз пробуждение было крайне неприятным. Особенно если учесть, что предшествующие сутки Зимний Солдат провёл крайне приятно. Целые сутки беспрерывного секса – это приятно. А вот когда по истечении этих суток, утром, вы просыпаетесь в мокром холодном одиночестве, и над вами нависает родной, Г.И.Д.Р.овский, спецназ… Характерно, что Зимний не проснулся ни когда ломали дверь, ни когда обыскивали номер гостиницы, где был обнаружен пропавший Солдат. Сжав губы, Зимний рывком сел в кровати, и уставился в пол. То, что он чувствовал, не имело отношение к снующим вокруг сотрудникам Г.И.Д.Р.ы, а было сосредоточенно на отсутствии в его постели кого-то определённого. Ошарашивающее ощущение пустоты. Которое никуда не делось, когда его вытряхнули из кровати и принялись допрашивать, даже не предложив одеться. На протяжении всего допроса Солдат изображал Задумчивое Дерево, занавесив лицо длинными волосами. - Где цель? - интерес сотрудников Г.И.Д.Р.ы, понятное дело, был сконцентрирован на работе. Им же за это деньги платят. А вот Зимний работал даже не за «спасибо». Его сиюминутные желания охватывали весьма ограниченный спектр. И Солдат тут же выдал себя с головой: зыркнул в строну кровати, представляющей собой траходром после цунами. - Понятно, - чего уж непонятного? Впервые хвалёный Агент потерял цель. Смешно. Его язык жестов показал, что последний раз свою цель он видел в этой постели. Что ж, у них ещё оставался Агент. Можно было пустить его по следу. Они бы так и сделали, если бы внезапно не обнаружили, что Агент исчез.

***

И они решили, что это он так резво побежал исправлять свою ошибку. О чём каждый счёл необходимым доложить Пирсу с честным видом. Да, говорили они, это такая хитрая цель, что даже безупречный Агент не мог выследить её полтора года. На резонное замечание Пирса – почему же Агент за эти полтора года не вышел на связь – глаза всех причастных к исчезновению Агента обратились куда угодно, лишь бы не смотреть разгневанному начальству в лицо.

***

Единственной уликой, при помощи которой можно было пролить свет на личность человека, обманувшего Агента – была просторная рубашка в красную клеточку. Мужская. Обнюхав найденную улику, Пирс чихнул. Рубашка воняла стиральным порошком. Других зацепок у следствия не было.